О родном языке замолвите слово...

      Продолжая волнующую многих сограждан тему засорения телеэфира уличным сленгом, тюркизмами и бездействия на этом фоне общественных советов управления, существующих сегодня чисто фиктивно, но призванных де-юре защищать телезрителей от вульгарщины, беседуем с заведующим отделом театра Института Искусств НАН РА, членом Общественного совета РА, доктором искусствоведения, профессором, членом-корреспондентом НАН РА, заслуженным деятелем науки РА Генриком ИОАННИСЯНОМ.

— Мне кажется, дело на самом деле не столько в телевидении, сколько в нашей жизни, в нашем поведении. Если человек считает, что он свободен в своем выборе и поступках, то это переносится и на отношение к языку. Он ведет себя с родным языком так, как ему вздумается. И это отношение не только простого народа, но и людей просвещенных, интеллигенции. Язык — всего лишь верхушка айсберга, результат процессов более глубоких.

В советское время, когда государственность армянского языка, казалось бы, носила фиктивный характер, он был на самом деле защищен намного сильнее, чем сейчас! В эфире невозможно было услышать безграмотностей, а отбор дикторов (коим был и ваш покорный слуга) проходил в несколько туров, и человек получал доступ к микрофону лишь после тщательнейшего отбора. И то первые месяцы ему позволялось лишь сидеть и наблюдать за работой мастеров.

А что мы видим сегодня?.. Кто сегодня читает новости? Кто общается с народом? На каком языке? И язык ли это — нет, скорее, некий сленг. Свобода доступа, естественно, отражается на качестве предлагаемой радио- и телепродукции.

Я уже не говорю об обилии самых распространенных ошибок. Например, во время новогодних праздников стало уже нормальным использовать слово «ամանորյա» («новогодний»). Друзья мои, это ведь не от слова «օր» («день»), а «նոր» («новый»). Следовательно, правильно говорить «ամանորի». А произносимое по тысяче раз на протяжении всех новогодних праздников «ամանորյա» — грубейшая ошибка, методично вбиваемая в сознание зрителя. Казалось бы, всего лишь одно слово — какая от него может быть опасность?.. Но таких «ляпов» уйма! Вот и выходит, что зритель, он же гражданин Армении, волей-неволей переключается на совершенно безобразное неграмотное использование родного языка.

Самое страшное — рекламы. Нет, не то, что в них рекламируется, а как это делается. Языковые ошибки в них — явление чуть ли не узаконенное. Катастрофически неграмотно используются ударения. Известно, что в нашем языке ударение ставится на последнем слоге. В наших рекламах все с точностью до наоборот. В то же время в иностранных словах, где должно оставаться исконное ударение, оно почему-то переносится на последний слог. В результате мы слышим Ֆրանսիա՛, но почему-то Հա՛յաստան. Что это за безобразие? Откуда это взялось? Непонятно... Равно как не представляется возможным понять, а тем более достучаться до рекламщиков, что не существует слова «բացի՛ր» — есть слово «բա՛ց». А «կիսվի՛ր»? В истории Армении был зарегистрирован один случай деления — все помним историю с Мсра Меликом — в ином контексте это слово использовать как минимум глупо.

С другой стороны идет насильственное усложнение языка «словами-хищниками». Сколько раз я говорил, что вместо «միանշանակ» можно просто сказать «այո» или «իհարկե». Так нет, каждое второе слово — «միանշանակ». Слова-паразиты тоже делают свое дело…

— Но ведь у нас есть Комитет по языку. Чем он занят?

— Он как раз рекламами и занимается — зорко и дотошно следя за переводом текстов на армянский язык. Почему нельзя под теми же табличками указывать буковками поменьше и их иностранное значение. Ведь мы пытаемся развивать туризм, а это немаловажный фактор. И потом почему некоторые рекламы, которые адаптируются у нас, не могут идти на языке оригинала? Не вижу в этом ничего страшного. Напротив, меньше будет ляпов — засорений языка.

— Невольно вспоминается рекламная вывеска «Բելի Լեբեդ» близ джаз-клуба «Поплавок»…

— Да, сложно... Комитет по языку ведет сегодня неверную, на мой взгляд, политику языкового пуризма. Переводят все, «изобретают» и диктуют использование новых слов. Но, друзья, слова нельзя просто так придумывать! Они должны создаваться в литературе. Если слово создано в литературе, научной или художественной, то оно получит свой вес и право на существование — в противоположном случае это балласт.

Я уже не говорю о кино- и театральных словарях, пестрящих «неологизмами». Составителям кажется, что, придумав с десяток новых слов, они окажут неоценимую пользу родному языку. Не понимают, что своими деконструктивными выходками наносят ему огромный вред! Если б Месроп Маштоц и Саак Партев вели б себя аналогично, у нас бы сегодня попросту не было языка.

Ведь известно, что в любом языке коренных слов намного меньше, чем приобретенных. И это нормально. Армянский язык не является исключением. Возьмите словарь Ачаряна и посмотрите, сколько там слов исконно армянских и какие имеют иностранные корни. Неплохо было бы, чтобы в Комитете по языку тоже это понимали и пересмотрели бы свою политику. В первую очередь по отношению к тем же рекламам. В частности, я против даже самого слова «գովազդ». В древней Армении не было такого слова. Реклама появилась у нас относительно недавно — вот и называйте вещи своими именами.

Я категорически против перевода на армянский слов с латинскими корнями — считаю эту политику ретроградной и в корне неверной. Если будет так продолжаться, мы в один «прекрасный» день перестанем понимать друг друга, и уличный сленг станет «спасительным кругом» для хоть мало-мальски осознанного общения. «Симптомы» сегодня уже налицо. «Սենց», «տենց», неизвестно откуда взятое «ուրդուց» (такого слова уже ни в каком диалекте не существует) и еще много-много страшной безграмотности. И что самое катастрофичное в большинстве случае, — это результат телесленга, результат неграмотности теле- и радио-ведущих. Где они учились? Чему?.. Непонятно. Вот как все взаимосвязано, вот как нам аукается «свободность» в общении — на деле безалаберное отношение к родному языку.

— В нашей недавней беседе в худруком кукольного театра Рубеном Бабаяном им была высказана мысль об Общественных советах управления, об апробированности их действия во всем мире. Они есть и у нас, но ничего не решают, существуют просто для галочки. Хотя на ОАТ общественный совет есть и неплохо функционирует. Почему бы не иметь таковые на всех телеканалах? Вы разделяете это мнение? И вообще какую систему контроля считаете максимально продуктивной, рентабельной в создавшейся ситуации?

— Мне кажется, все начинается со школы, учителей, продолжается в филологических вузах. Всем миром надо встать на защиту своего языка. Но... руки опускаются, когда встречаешь преподавателя филфака, не умеющего грамотно и четко выражать свои мысли. Чему он может научить студента, если сам, мягко говоря, далек от идеала? Вот посмотрите, российские языковеды — виртуозы своего языка. Как филигранно и умело они им пользуются. Их язык понятен как людям просвещенным, интеллектуалам, так и простому народу.

Что делать? Цензура, запрет?.. Запрещая что-то, рискуешь повысить интерес к запретному плоду, который, как известно, сладок. Признаться, я не вижу путей выхода из этой ситуации. Не понимаю, почему в советское время все это было упорядочено, а сегодня не удается наладить контроль? Я сам стою перед этой задачей уже несколько лет и не вижу решения. Увы, приходится признать, что я также беспомощен перед этой дилеммой. Перед нависшей угрозой...

...Общество стало более наглым, я бы сказал, похабным. Все изменилось, обесценилось. Вы обратили внимание, как изменились людские походки? Даже в этом ощущается развязанность, лжесвободность. Недавно увидел на улице женщину и по походке понял, что это человек 50-х. Не вытерпел, догнал — оказалось, это актриса Марго Мурадян. У нее осталась походка девушки из 50-х...

Действительно, джинсы, каблуки и т.д. отражаются на изменениях в походке, но, надо признать, люди ходят так же, как и думают, чувствуют. Где было видано, чтобы перед началом концерта в филармонии в зале было шумно? В наше время переговаривались шепотом, стояла тишина. А сегодня люди кричат. И ведь в зале сидят не рабочие или грузчики, а люди, казалось бы, интеллигентные, «покалеченные» воспитанием. Почему мы стали вести себя и разговаривать так дико?.. Ведь язык — это тоже форма поведения. Мы негодуем из-за уличного сленга, льющегося из телеэкранов, а как мы ведем себя? На каком языке сами разговариваем? На каком стали думать?

Вспоминаю свое посещение одного из концертов в Европе. В зале было тихо, спокойно... Я закрыл глаза и мне вдруг показалось, что я попал в Армению 50-х... Обидно, ведь это все у нас было. Почему же мы так бессовестно растранжирили это наследие, растоптали?..

Рубен Пашинян, "Новое время", 2014

Новый год со «звездами»

     В преддверии новогодних праздников, в разгар беготни за подарками и угощениями, новогодними концертами и корпоративами, удалось связаться с некоторыми представителями искусства и попросить их ответить на пакет традиционных вопросов: как они собираются встретить Новый год и какой из новогодних праздников был самым необычным. 

Карина Кокрэлл (Алвандян), писательница (Великобритания):

— Новый год я собираюсь встретить с мужем и друзьями в их новом доме в Колчестере. Это очень интернациональные семьи — австралийцы, русские, англичане и т.д. Конечно, буду просить здоровья всем, кого люблю, в том числе и себе. И еще — пожелаю успеха моей новой книге «Мировая история в легендах и мифах».

Самый мой потрясающий Новый 2009 год прошел в Венеции, в отеле «Даниели». Как раз ровно в полночь венецианский туман рассеялся и пошел снег! Это была всем сказкам сказка — снег в Венеции в новогоднюю ночь! 

Гор Григорян, он же Егор Глумов, радио- и телеведущий, шоумен:

— Новый год проведу, как обычно... на работе. Вот уже 11 лет, как я, в отличие от нормальных людей, не сижу за домашним столом в окружении любимых, а развлекаю народ, ну и зарабатываю на то, чтобы любимым было что покушать. Но надеюсь однажды разбогатеть и рвануть с семьей куда-нибудь в Европу! Подальше от "хози будов" и пятидневной толмы.

Самый запоминающийся Новый год я отметил на границе, в бытность свою исполняя обязанности начальника погранзаставы... В последние дни уходящего года у нас была 100% информация о нарушителях госграницы — контрабандистах, которые не просто рубили на нашей территории лес и впоследствии вывозили его с целью продажи на территорию сопредельного государства, но были при этом азербайджанцами! Все попытки захватить "лесорубов-диверсантов" заканчивались безрезультатно... И тут где-то около 22.00 31 декабря часовой заставы увидел в небе красную ракету... Через 5 минут мы мчались к месту сбора... Такого тумана я не видел больше никогда, не было видно не просто ничего, не было видно автомата в руках... Короче, всю ночь и половину следующего дня мы, как горные козлы, бегали, прыгали, ловили... И поймали! Троих армян, двух грузин и одного азербайджанца. Вот такая засада, такой Новый год! 

Анна Маилян, певица:

— Наступления Нового года я всегда жду с трепетом. Предновогодние дни, самые праздничные, как обычно, заняты концертами, съемками, встречами... И, как обычно, привожу дом в полный порядок: убираю и с удовольствием выкидываю ненужные вещи. Но самое главное, у меня идет работа внутри себя, анализ всего, что было прожито за год.

Я отправляюсь в церковь на исповедь, а 1-го января — непременно на литургию.
Сказка для меня начинается в Сочельник, 5 января, когда я вечером пою Патараг. Вот это действительно тот день, который мы все должны почитать и радоваться. Хочется, чтобы мы наконец-то поняли, что стол, наполненный нетрадиционными блюдами, должен выйти из наших душ и мыслей. Пора дать свободу народным традициям, гуляниям, наконец, с 1-го по 5-ое необходимо соблюдать пост!

Самые яркие новогодние воспоминания у меня связаны с детством, когда семья была очень большая, и вся родня собиралась у нас дома. Увы, с годами близких становится все меньше и меньше...

Есть единственный запомнившийся Новый год. Это был 2000 год, меня пригласили на телевидение, и ровно в 00.00 я пела с Дживаном Гаспаряном, ребятами студии "Ардзаганк" и другими музыкантами. Это было незабываемо!.. 

Давид Саакянц, режиссер-мультипликатор:

— Новый год всегда встречаю в кругу семьи и, как правило, дома. Лишь однажды я встретил Новый год в одиночестве во время службы в армии. Каким-то невероятным образом сумел дозвониться в Москву, сделал своей будущей жене предложение и получил утвердительный ответ. Тот Новый год мне запомнился больше всех остальных... Навсегда! 

Шушан Петросян, певица:

— Новый год как всегда будем встречать в нашем сказочном домике. Я очень люблю этот праздник и всегда стараюсь создать сказочную атмосферу в доме, каждый раз с трепетом готовлюсь к нему. У меня есть коллекция елочных игрушек, которые я покупала во всех странах мира, где довелось побывать.

Новогодние праздники всегда отмечала с Мамой и Папой, в волнительном ожидании ночного визита Каганд Папика. Мама говорит, что это было единственное время в году, когда я рано ложилась в кроватку, чтоб поскорее увидеть Каганд Папика, и сразу же засыпала.

Очень запомнилась встреча нового тысячелетия, мы тогда были в Сиднее у мамы со старшим сыном Григориком, ему было всего полтора годика. Все было сказочно!..
И, конечно же, мне очень дорог последний Новый год с моим дорогим Папой... Это был его самый любимый праздник, он всегда ждал его, как ребенок. Я украшала ёлку, а он сидел в своем кресле, смотрел на рождение новогоднего чуда, как на картину, и выбирал игрушки по цвету... 

Арам Сатян, композитор, председатель Союза композиторов и музыковедов Армении:

— Не знаю, как буду встречать Новый год. В наш суматошный век вообще что-либо сложно планировать… Но особо мне запомнился 1981 год, когда 1 января родилась моя дорогая дочь. О лучшем подарке и мечтать сложно!

Желаю всем весело встретить Новый год, пускай в 2014 году исполнятся все ваши самые сокровенные желания! 

Мариам Мерабова, джазовая певица, солистка группы Miraif:

— С некоторых пор мы категорически встречаем Новый год дома с детьми и близкими. Однажды решили, что никакие гонорары не покрывают нашего отсутствия и детям нужно только, чтобы мы были с ними. Да и родители у нас люди пожилые, и каждый новый год для всех нас очень важно встретить вместе!

Так как много лет мы Новый год встречали на сцене, ничем особенным празднества не отличались. А встречи Нового года в семейном кругу — это покой и светлая радость. Единственное, что мы хотели бы, так всей семьей поехать встретить Новый год к родным в Ереван и Тбилиси! Даст Бог, скоро мы это сделаем! До встречи, друзья! 

Рубен Бабаян, директор и худрук Ереванского театра кукол:

— Если откровенно, то не знаю, как буду встречать Новый год, и это очень хорошо! Подойдет Новый год, а вместе с ним и какое-то решение. Однако есть традиции, которые надо уважать. Например, ежегодно 3 января весь театр собирается у меня дома. И это не потому, что я директор театра — просто так было всегда, еще когда я был завлитом, машинистом сцены. Традиционен и новогодний визит моих дорогих студентов... Что характерно, каждый год, тоже как бы по традиции, я ловлю себя на мысли, что с превеликим удовольствием удрал бы из города куда-нибудь, не будь указанных устоявшихся традиций. Но! Традиции надо чтить, и это тоже очень хорошо!
Помню свои первые, можно сказать, осмысленные встречи Нового года. Как-то в канун праздника приехал отец и привез из Москвы много редких вкусностей: венгерскую колбасу «Салями», настоящую русскую водку (я тогда еще не пил, но сам факт был знаменателен), ананасы, бананы и, конечно же, московские конфеты. Папа, можно сказать, исполнял для нас роль своеобразного Деда Мороза, его предвестника, ничуть не уступая знаменитому коллеге…

А однажды я встречал Новый год в поезде. Это было просто волшебно! Все ходили из купе в купе, поздравляли друг друга, горланили песни, всюду стреляли конфетти!.. Вы только представьте, порядка тридцати вагонов, в каждом из которых не менее тридцати же купе. Вот спрашивается, где можно за одну ночь перезнакомиться с девятьюстами людьми? Только в поезде и только в новогоднюю ночь! Замечательный праздник — с наступающим, друзья!

Рубен Пашинян, журнал "YerevanResto"
http://yerevanresto.am/chronicles/Novyy-god-so-zvezdami#.Ur3lUfuMDrd

Будем жить!

    Эти слова звучат в финале фильма "В бой идут одни старики"... Место, о котором пойдет речь, приютило не только стариков. Скорее, наоборот.

Увы, сегодня не у всех есть возможность поклониться могилам героев Арцахской войны. Но их имена мы обязаны помнить и свято чтить.
    Этому посвящена наша экскурсия по воинскому пантеону «Ераблур» с капитаном Альбертом Аракеляном и директором воинского пантеона «Ераблур» полковником Суреном Хачатряном.

Глядя издалека на один из трех холмов Ераблура, где находится пантеон, можно увидеть только острый купол церквушки. И лишь поднявшись на вершину холма (где-то 3-4 километра), становится ясно, что это не совсем обычная церковь. Точнее, церковь-то настоящая, действующая, только построена она в форме неразорвавшегося снаряда, указывающего на небо — туда, где покоятся души наших героев.

Церковь Србоц Вардананц

«Церковь была заложена в 1994 году, освещена в 1999-ом, — рассказывает капитан Аракелян. — Построена она была на средства семьи американских армян — Грача и Виктории Восканян. Они не раз бывали тут в те тяжелые годы и сочли своим долгом внести свою, как они сами говорили, скромную лепту, воздав дань уважения вечной памяти героев-освободителей Карабаха». Наш гид также рассказал, что Грач Восканян, увидев после открытия церкви свое имя на церковной стене, был вне себя от возмущения: «Кто вам позволил это делать?.. Какое имеет значение, кто построил церковь?.. Это ли важно?..» Он искренне преклонялся перед подвигом героев Карабаха и ни в коей мере не считал возможным быть указанным в одном ряду с ними — настоящим героями. «Я всего лишь исполнил свой долг, — говорил он. — Уж как смог, не взыщите». 

Выходим к кладбищу. Ераблур встречает тишиной. Кричащей тишиной. Каждый, кто хоть раз побывал тут, оглядывая могилы, волей-неволей задумывался: не был ли он знаком с кем-то из павших героев? В уме всплывают разные имена, фамилии… Уверен, многие находят здесь  близких, родных...

У мемориала членам АСАЛА («Армянской освободительной армии»), невольно прокручиваю назад историю Армении. Тейлерян, Ерканян, Шаган Натали, «Немезис»… Они вдохновили молодое поколение армян-патриотов на создание Армянской тайной армии, призванной восстановить справедливость и пролить свет на темные страницы истории. «Мемориал из туфа с эмблемой АСАЛА (картой Великой Армении) представляет собой два самострела, обращенных ввысь, — объясняет полковник Хачатрян. — Здесь также установлены мемориальные плиты 39 членам этой организации, погибшим в разные годы». Многие «просвещенные умы», осуждают сегодня деятельность АСАЛА, обвиняя их в банальном терроризме. А представители епархии архиепископа Кчояна некогда и вовсе сняли прикрепленные на стенах церкви Вардананц фотографии Монте, азатамартиков (воинов-освободителей) и погибших членов АСАЛА, потому что «они не причислены церковью к лику святых». Что ж… каждый волен предстать пред Богом с тем лицом, которое считает для себя максимально подходящим. Только вот… история не знает сослагательного наклонения — она жестко фиксирует. Господь судья.

Подходим к памятнику Неизвестному солдату. «Как следует из данных предоставленных Красным Крестом, более 500 армянских военнослужащих по сей день считаются без вести пропавшими, — объясняет полковник Хачатрян. — Посему этот памятник исполнен в виде хачкара. И, надо сказать, это самый большой хачкар в Армении. Он был установлен в 2003 году и представляет собой меч, на котором сидит Ноева голубка, а вверху расположен армянский триколор. Вверху фраза: «Имя твое неизвестно, подвиг — бессмертен!»»

Прямо рядом — другой хачкар. «А это уже памятник солдатам, погибшим в мирное время, — продолжает Хачатрян. — Он был установлен в 2004 году по указу президента Армении. На хачкаре изображены лавровые листья, как знак вечности и… молодости». С этими словами мы проходим мимо могилы Гургена Маргаряна — армянского офицера, убитого во сне топором азербайджанским офицером. Оба офицера были приглашены в рамках программы "Партнерство во имя Мира" на курсы обучения английскому языку в Будапешт.  Гургену   Маргаряну  было 26 лет.  

«Когда дело касается их воинов, азеры поднимают вселенский вой, — говорит капитан Аракелян, — а потом показывают свое истинное шакалье лицо, и, ни много, ни мало, на международном форуме, посвященном вопросам мира!»  

Следуем дальше. «А тут покоятся те 39 зораваров (полководцев), которые стали первыми командирами фидаинских отрядов, — рассказывает капитан Аракелян. —  Большинство из них — приезжие армяне. Эти люди воевали с огромной азербайджанской армией и смогли поставить её на колени! Это герои, имена которых навсегда вписаны в историю освобождения Великой Армении! И я очень горд, что один из них приходится мне двоюродным братом. Это Роберт Геворян (Рубо) — командир полка внутренних войск МВД»

Походим к могилам молодых воинов Карабахской войны — 214 добровольцев. Им было от 18 до 25 лет. Пример этих героев стал показательным для многих тех бойцов, вставших на их место и в итоге кровью заслуживших великую победу!

Я спросил у Альберта Аракеляна, а кто на этом кладбище самый молодой и, соответственно, самый взрослый из павших воинов? «Молодых тут много… Вот, к примеру, братья Мегряны. 11 марта 1993 года приказом министра обороны Армении Вазгена Манукяна на базе шаумянского партизанского отряда был создан отряд особого назначения под командованием Шагена Мегряна. Для ведения партизанской войны в Шаумянском районе остались 20 армянских бойцов под его командованием. А во время выполнения военного задания их вертолет был сбит над Гюлистаном. Погибли все, включая Мегряна Шагена и его двоюродного брата Айка, которому было всего-то… 16 лет!»

«А одним из самых старых воинов, — продлжает Аракелян, — был… мой отец». Подходим к могиле отца нашего гида — Сирекана Аракеляна. «Поначалу он был просто воином-освободителем, — рассказывает сын. —  Воевал в разных местах. Не раз был ранен. Потом был назначен начальником штаба объединенного отряда «Ереван». Брат также был добровольцем.  Участник боев в Марзули. Это там, где позже погиб Монте Мелконян...»

Походим к могиле национального героя Армении, героя Арцаха — Монте Мелконяна. «Пару слов о нашем Монтэ, — продолжает капитан Аракелян. —  В 1980 году он примкнул к Армянской секретной армии освобождения Армении (АСАЛА). Позже не раз был  арестован, но, выйдя на свободу, женился и вместе с женой Седой в октябре 1990 года наконец-то переехал в Армению. И уже в сентябре 1991-го отправился в Карабах, где участвовал в оборонительных боях в Шаумяновске и Мартакерте. В феврале 1992-го был назначен начальником штаба, а затем командующим Мартунинского оборонительного района. С марта 1993-го участвовал в освобождении Мартакертского района, возглавлял операции по уничтожению вражеских опорных пунктов в Кельбаджаре. Погиб 12 июня 1993 года близ села   Марзулу  Агдамского района».

Переведя дух наш гид продолжает: «Аво в Мартуни до сих пор почитают как Бога. Они и понятно: без Аво Мартуни постигла бы участь Мартакерта. Помнится, Аво частенько говорил: «Эльчибей — самый лучший человек на свете: он день ото дня увеличивает наше снабжение оружием. Концентрация азербайджанской военной техники на наших границах означает лишь одно: вскоре все это оружие и техника будут нашими. Эльчибей сегодня содержит сразу два государства — Азербайджан и Карабах!»

…«Отдельно хотелось бы отметить, —  продолжает капитан Аракелян, —  что самой главной заслугой Монте Мелконяна является создание в Мартуни боеспособной армии из фидаинских отрядов. Благодаря именно этому турки в Мартуни так ни разу и не добились успеха!»

Каро из Фрезно (Спитак Арч)

Рассказывает капитан Аракелян: «Каро Кахкеджян приехал в Армению в 1989г., когда арцахское движение только начиналось. До этого он в США занимался бизнесом, имел свой собственный офис, свое дело. Кроме того, его семья владела заводом в Африке. Как-то, прогуливаясь с невестой по городу, он увидел нескольких ребят в военных одеждах. «Кто они?» —  поинтересовался Каро. «Это фидаины — собираются в Карабах», —  последовал ответ. Он подошел, побеседовал с ними некоторое время. После чего, вернувшись к невесте, сказал: «Я не могу здесь более оставаться —  должен ехать с ними». Отдав ей обручальное кольцо, добавил: «Прости, если сможешь».

Присоединившись к добровольцам, он отправился в Ноемберян, где азеры, получившие поддержку от советских войск, начали наступление на армянские села. Каро создает там свой отряд «Хачакирнер» («Крестоносцы»), лично тренируя бойцов и выбирая лучших из лучших.

Много «головной боли» доставил Каро азерам. Его боялись как огня! Он появлялся ниоткуда и исчезал в мгновение ока. Друзья прозвали его «Спитак Арч» («Белый медведь»). А за его голову азербайджанское правительство обещало 1 млн. долл. США.

…Вспоминается последний бой Белого медведя. «Вместе со своим отрядом из 9 человек он прорвал линию фронта противника и первым оказался в Мартакерте, — рассказывает капитан Аракелян. — Враг был отброшен с передовых линий силой девяти бесстрашных воинов фидаинов — девяти героев. Бой был жестоким. Удерживая освобожденные позиции, бойцы держались более суток. Каро и его храбрые воины не отступили ни на шаг… Помощь так и не пришла… И  именно здесь смертью храбрых пал Каро. Оказавшись под шквальным огнем, «Спитак Арч» продолжал атаковать, поддерживать дух своих бойцов словом и своим примером. Пуля снайпера настигла его, когда он бесстрашно встал и вскинул гранатомет на своем плече чтобы заглушить пулеметную точку противника, поливающую  свинцом его ребят...»

…В пору накрывшей Армению многопартийной волны, на вопрос о своей партийной принадлежности Каро как-то сказал: «Я армянский солдат и не хочу, чтоб какая-либо партийная приверженность вошла бы в армию. Политика, партия — их места в столице, в парламенте. В армию все это не должно проникать. И насколько она будет нейтральной, настолько выше будет ее боеспособность. Каждый воин должен помнить одно общее для всех правило: моя партия — это моя Родина». Прекрасно сказано — точно и коротко. Как выстрел!

Велик и подвиг, совершенный женщинами-освободителями во время Карабахской войны. Более двухсот армянок — врачей, медсестер, педагогов — добровольно воевали на первой линии. Четверть из них не вернулась…

Семеро покоятся тут — на Ераблуре… У могилы одной из них — многократной чемпионки Армении в стрельбе из лука Нуне Абрамян — мы встретились с её матерью. Лидия Владимировна Абрамян — родом с Урала, из Нижнего Тагила. В 60-х она переехала на постоянное жительство к мужу — в Армению. Здесь родились её две дочери и сын. «Нунэ, помимо своих успехов в области спорта, работала в отделении физиотерапии Ереванского центра посттравматического восстановления, — рассказывает Лидия Владимировна. — Потом началась война. Она была уверена в необходимости применения отточенных навыков стрельбы и медицинских знаний на фронте. В 1992 году отправилась на фронт, а в январе 1994 года… погибла в Кельбаджаре, попав в окружение. Ей было всего 28 лет». Лидия Владимировна с трудом сдерживает слезы — оказывается, скоро день рождения дочери, и она пришла сюда попрощаться с ней перед отъездом в Краснодар, где проживет другая дочь — Карине. «Именем моей Нунэ, — продолжает Лидия Владимировна, — названа спортшкола по стрельбе из лука, а в школе, где она сама училась — спортивный зал. В день её гибели в Армении ежегодно проводятся соревнования… в память о Нунэ Абраамян».

На Ераблуре покоится и Сосе Майрик — участница армянского национально-освободительного движения, жена известного Ахбюра Сероба, сасунского фидаина-героя. Вместе с мужем она воевала против турков и курдов. В одном из сражений, поддерживая под руку мужа,  подняла его на гору возле села Гялигузан. Находясь рядом с Серобом, восемь часов на смерть сражалась она с турками. Когда Сероб и старший сын Андраник погибли, она одна раненная продолжала бой. После Сасунской самообороны 1904 г. она перешла в Ван, позже — на Кавказ. Умерла Матушка Сосе в 1952г. в Александрии (Египет). В 1990-е её прах был перезахоронен в ереванском пантеоне Ераблур.

Наконец, мы подходим к могиле Андраника Озаняна и архитектурному ансамблю «Бердпар».

«Мемориал «Бердпар» был построен в 1999 году, — рассказывает полковник Хачатрян, — и символизирует то, что ХХI век — будет наш! Плечом к плечу, как солдаты танцующие бердпар, стоит 21 хачкар, а сама площадь мемориала представляет собой крест, в центре которого установлена колонна с эмблемой Вооруженных Сил Армении. Автором композиции, равно как и большинства архитектурных решений в Ераблуре является Аслан Мхитарян».

Вот и подошла к концу наша экскурсия по воинскому пантеону «Ераблур», ставшему последней обителью многих героев земли Армянской. Напоследок капитан Альберт Аракелян мне сказал: «В день, когда была освещена церковь св. Вардананц её основатели, супруги Восканяны, стали крестными 500 армянских детей, осиротевших после Карабахской войны… По сей день это великая честь — быть крещенным в этой церкви!»

…Мы зашли в церковь, зажгли по свече, задумались, и, уверен, каждый из нас по-новому и намного увереннее, чем прежде повторил в уме — «БУДЕМ ЖИТЬ!»

Рубен Пашинян, "Хачкар"

Микаел ПОГОСЯН: "Я надеюсь лишь на нашу генетику!"

       "Наконец в Армении снят фильм, с которым не смогут тягаться даже 100 азербайджанских фильмов", — так оценил картину "Если все..." известный азербайджанский кинорежиссер Рустам Ибрагимбеков. Действительно, уходящий год (да и прошедший) как для картины, так и для его создателей был довольно успешным. Пестрый букет всевозможных призов и наград на престижнейших конкурсах и фестивалях, да еще и номинация в оскаровском лонг-листе!

Недавно стало известно, что почти закончены съемки новой картины под названием "Спасибо, папа". Об этом и не только беседуем с актером, сценаристом и продюсером Микаелом ПОГОСЯНОМ.

— Этот киногод начался в прошлом ноябре: после серьезного отбора и голосования киноакадемия решила, что фильм достоин быть представленным на "Оскаре". Мы принялись заполнять анкеты, началась бумажная возня... Вскоре фильм был принят на рассмотрение. Но опыта ведь у нас никакого не было: что надо делать?.. как продвигать фильм?.. Я полетел в Штаты, оказалось, что все прошедшие в лонг-лист картины уже давно рекламируются, тратятся немалые средства... Словом, опоздали. Тем не менее нашлись люди, которые помогли представить фильм, в результате чего он попал в такие престижные голливудские журналы, как Variety Magazine и The Hollywood Reporter. Но время было безвозвратно утеряно и...  в шорт-лист мы не прошли, но зато набрались опыта. Если какая-то из наших картин, дай Бог, пройдет в оскаровский лонг-лист, то я смогу дать создателям немало дельных советов.

— Где еще в США был представлен фильм?

— Фильм участвовал в лос-анджелесском фестивале "Арпа", где я получил приз как "лучший актер года". Кстати, за "лучшую женскую роль" награды удостоилась бывшая жена Клинта Иствуда Френсис Фишер, зритель должен помнить ее по фильму "Титаник". Там же я познакомился с Кеном Давидяном, который предложил сотрудничество. Вернувшись в Ереван, я принялся за сценарий нового фильма. На определенном этапе было принято решение сменить главного героя (роль Кена) на главную героиню. Сюжет фильма таков: девушка-армянка, родившаяся и выросшая в США, которую, кроме происхождения, ничего не связывает с Арменией, уходит из отчего дома после конфликта с отцом на предмет "армянского воспитания". Вскоре она получает наследство от отца в 50 млн долларов при условии, что выйдет замуж за армянина по имени Баргевос. Так звали дедушку. Далее события разворачиваются в Армении: она приезжает сюда, чтобы найти жениха и не потерять наследство. Вот такой, на первый взгляд, незамысловатый сюжет фильма "Спасибо, папа".

Соавтором сценария в этом проекте стал мой давнишний друг, актер и режиссер Виген Степанян. Искали режиссера, выбор пал на Грача Кешишяна, и я на сегодняшний день могу с уверенностью сказать, что не ошибся в нем: у него оказалась прекрасная как творческая, так и административная группа, съемки прошли безо всяких проблем. Уже отснято 90% фильма. За 15 дней нам удалось снять основную часть картины, остались лишь досъемки в США. Я в фильме играю две главные роли — того самого Баргевоса и его брата-близнеца. Все, более раскрывать секретов не буду — остальное сами увидите...

— А на какие средства снимается фильм, если не секрет?

— Отнюдь, не секрет, а наоборот, информация, которой я непременно хочу поделиться и поблагодарить нашего благодетеля — первую леди Риту Александровну Саргсян! Буквально за несколько часов она смогла решить все проблемы, связанные с созданием фильма. Это поступок действительно достойного человека, отчетливо понимающего, что такое кино, кинематограф и как все это создается. Кстати, от первой леди я и узнал о высокой оценке, данной фильму Ибрагимбековым. Поначалу не было понятно, о каком фильме идет речь, пока, наконец, не выяснилось, что имеется в виду "Если все..." Кстати, номинантами "Ники" мы стали тоже благодаря Ибрагимбекову. Всем там заведовал Юлий Гусман, и оказаться в списке без поддержки Рустама было бы просто нереально... Ну и потом была последняя награда фильма "Если все..." — гран-при на Шукшинском фестивале.

— Каково твое отношение к так называемому инвестиционному продукту в нашем искусстве?

— Это явление есть во всем мире, и от него никуда не деться. Разница лишь в том, что ты вкладываешь в этот проект, какие ценности проповедуешь, что культивируешь — иначе говоря, какой продукт раскручиваешь и продаешь: созидающий или наоборот.

Что касается меня лично, то мне такие проекты не могут нравиться, равно как и искажающие облик нашего города новые "элитные" дома. Одно дело строить дом, другое — уродовать созданное до тебя. Я к тому, что подобных аномалий в нашей стране немало, это касается и искусства, где особенно инициативны квнщики, превратившиеся в откровенных дельцов от "культуры". Не все, конечно, есть и исключения: к примеру, человек, дружбой с которым я горжусь — Артур Джанибекян, человек с большой буквы. Один только его подарок нашему Матенадарану рукописи Нарекаци чего стоит — в этом поступке виден человек, патриот, на таких людей надо равняться.

Но среди бывших веселых и находчивых нашлись и те, кто исказил ценности как в театре, в антрепризе, так и в кино, на телевидении. Да, все хотят зарабатывать, но нельзя это делать ценой навязывания зрителю своего далеко не изысканного вкуса и псевдоценностей. Тот же Джанибекян делает коммерческие проекты, но не теряет лица, не скатывается в бульварщину и дурновкусие. А когда все упирается лишь в коммерцию, в желание побольше хапнуть вне зависимости, какого качества продукция и что за идеология, то это просто недопустимо. Можно снимать комедию, но при этом ставить серьезные творческие цели — ведь комедийный жанр это не только "ха-ха, хи-хи"...

— Взять тот же фильм "Мамы" нашего соотечественника Сарика Андреасяна — несколько историй непростых отношений и в то же время огромной любви к своим мамам, действительно замечательная картина! А есть фильмы, пиарящие низменные вещи (не будем называть вещи своими именами): планка понижается, в итоге молодежь впитывает псевдоценности...

— Это "выбросы" нашего искаженного вакуума. Безусловно, это продукт состояния, монстр, болезнь, зараза, проникшая во все сферы... Царит бездуховность, растеряны критерии прекрасного, правильного, настоящего, важного — все размыто, и каждый пытается отстоять свое место под солнцем, свои ничтожные потребности... В итоге все искажается, и люди, владеющие средствами, искажают наш город по своему образу и подобию. И нет никаких тормозов, нет той руки, того человеческого статуса, позиции, которые могли бы все это остановить. Надо признать, мы оказались слабенькими — я имею в виду интеллигенцию, в том числе и творческую, — они оказались намного сильнее нас. Они — люди, у которых рычаги, которым все позволено. Нами.

— А что мешает сегодня интеллигенции возродить худсоветы: стать камертоном, направляющей силой в этом обществе?

— Сильва Капутикян, Агаси Айвазян, Грант Матевосян, Шираз — люди, которые могли и отстаивали свою правду во всеуслышание в те годы, когда это, мягко говоря, было небезопасно — они были намного сильнее нас. Мы не смогли занять эту нишу, оказались слабенькими. Каждый из наших интеллигентов кое-как пытается делать свое творчество вдали от общественных передряг... Мы проживем жизнь в кустах. А ты говоришь, худсоветы...

— Каково твое отношение к слову "интеллигент". Кто такой армянский интеллигент?

— Интеллигент — человек, имеющий какие-то устои и всегда готовый отстаивать их: законы, в первую очередь, нравственные. Интеллигентный человек — носитель фамилии своей страны, имеющий определенную миссию, четко осознающий, кроме своего личностного, и статус гражданина, ереванца. Это и подразумевает те неписаные законы, которые мы растеряли. Ведь интеллигент был проповедником этих неписаных законов. Когда эти писаные и неписаные законы снова окажутся в гармонии друг с другом, когда они станут соответствовать нашим нравственным позициям, мы сможем вернуть очень многое...

— Твой прогноз на будущее: когда и откуда ждать изменений к лучшему?

— К сожалению, нет никаких рецептов, верю и надеюсь лишь на нашу генетику. Есть ребята, со многими из которых я знаком, — придет их день! Сейчас не нужны революции, не нужны какие-то хирургические вмешательства, я верю в тех ребят, которые представляют на сегодняшний день новый вид армянина — в них вижу очень серьезную потенцию!

— Коль скоро мы подошли к разряду чудес, увы, немногие из сегодняшних ереванцев помнят Дедушку Мороза из Камерного театра — Микаела Погосяна и Снегурочку — Вигена Степаняна. В канун Нового года у тебя есть возможность обратиться к своей аудитории, к друзьям...

— Чем старше мы становимся, тем больше начинаем дорожить вещами, доселе как бы не имеющими большого значения. Стараемся отсекать все ненужное, и постепенно с годами остается необходимое, важное. Хочу, чтобы каждый из нас прекрасно понимал круг важности, который он выбрал, дорожил этим. Ведь, как оказывается, мы очень часто не замечаем самых близких людей, благодаря которым достигаем многого. Надо бережнее относиться к друзьям, родным, обществу, в котором живешь, к нашему городу. Научиться уважать все то, что выбрал для себя, и совершать поступки, оправдывающие этот выбор. Я бы хотел пожелать, чтобы мы, наконец, стали совершать поступки, определяющие наше жизненное кредо... С наступающим всех Новым годом!

Рубен Пашинян, "Новое время"

Ара ХЗМАЛЯН: «Драматург должен научиться отвечать за свои слова»

     Завершился III Международный фестиваль, цикл драматургических чтений “Реабилитация настоящего”, ежегодно организуемый национальной театрально-творческой ассоциацией Армении. Наш гость — глава ассоциации, он же президент фестиваля Ара ХЗМАЛЯН.

 — Цель этих авторских читок — ознакомление наших режиссеров с современными пьесами. Мы стараемся приблизить драматурга и режиссера, ведь только в их желании работать сообща, в тандеме, может зародиться театр нашей мечты.

Прекрасно, что у нас есть журнал “Драматургия”, огромное спасибо Карине Ходикян, предоставляющей режиссерам возможность знакомиться с новыми пьесами современных армянских драматургов. Наш же фестиваль пытается развернуть постановщика и автора лицом к лицу. К примеру, в рамках прошедших чтений была представлена пьеса грузинского автора Отара Пертахия, ставшая откровением для всех собравшихся. Это моноспектакль, сюжет которого разворачивается в лифте. Вроде незамысловатый, но какое развитие, какой юмор, какая глубина...

— А сколько было участников в чтениях?

— Отборочное жюри в составе драматурга Карине Ходикян, режиссера Рубена Бабаяна и искусствоведа Гургена Гаспаряна отобрало из одиннадцати предложенных пьес шесть — четыре отечественные и две грузинские. Армению представили Гурген Ханджян, Самвел Халатян, Ануш Аслибекян и Ара Арцруни. А завершилась литературно-театральная неделя презентацией книги профессора Сурена Асмикяна “Эстетика молчания в драматургии ХХ века”, которую Национальная театрально-творческая ассоциация издала при поддержке Министерства культуры.

— Постановщики участвовали в читках?

— Ты знаешь, если б они и на этот раз не появились, то я бы отказался впредь от проведения чтений. Но, слава Богу, на сей раз армянские режиссеры приняли активное участие в мероприятии, чему я несказанно рад, поскольку это одно из лучших доказательств продуктивности нашей работы — нашими гостями были режиссеры Серж Мелик-Овсепян, Армен Меграбян и другие. Ведь с практической точки зрения все эти встречи, чтения и т.д. в первую очередь проводятся для постановщиков. После знакомства с грузинской пьесой я заметил, как у многих загорелись глаза. Слава Богу, значит, процесс пошел.

— В чем, на твой взгляд, проблема современной армянской драматургии?

— В эгоцентризме. Редким авторам удается, сломав рамки собственного “я”, посмотреть на мир глазами других персонажей. Читаешь пьесу — монолог автора, распределенный между разными лицами. Вот когда наши авторы научатся “надевать шкуру” своих героев и писать не свои мысли, а те, что могли родиться в головах их “подопечных”, тогда что-то начнет меняться. Словом, когда уйдет на второй план эгоцентризм, присущий многим из нас, появится драматургия.

— Есть ли в Армении учебные заведения, курсы и т.п., где авторы могут приобрести необходимые профессиональные навыки?

— Профессиональные навыки можно получить или у опытного драматурга, который объяснит законы жанра, или же в практическом аспекте, общаясь с режиссером, знакомясь с премудростями постановочного процесса. Хотя в идеале — и то, и другое. Но у нас, увы, вопрос подготовки будущих драматургов пока что пребывает, мягко говоря, в состоянии стабильной неопределенности.

...На мой взгляд, режиссура и драматургия — это не столько профессия, сколько образ мышления, особый тип нервной системы. А этому, понятное дело, обучить нельзя. Конечно, необходимо знать азы, законы и т.д., но если ты не чувствуешь сцену каждой своей клеточкой, то вряд ли что-то путное из этого получится...

— Есть у нас специалисты, которым есть чему научить будущих драматургов?

— Я считаю, будущим авторам просто необходимо посещать репетиции, проводимые нашими режиссерами. Они познакомятся с постановочным процессом, научатся анализировать, да и в целом будут “ближе к сцене”. Я рекомендовал бы побывать на репетициях худрука Кукольного театра Рубена Бабаяна, других наших ведущих режиссеров, пообщаться с Грачья Гаспаряном и т.д. Иначе говоря, надо проникнуть на режиссерскую кухню и научиться для начала “жарить картошку”: драматург должен научиться отвечать за свои слова!

— Почему в рамках ваших чтений не организуются мастер-классы, чтобы маститые драматурги смогли поделиться опытом с начинающими?

— Замечательное предложение! Действительно, пригласим профессионалов, пускай научат наших “уму-разуму”. Но... увы, мы опять возвращаемся к теме, о которой мне бы не хотелось говорить: с бюджетом в полтора миллиона драмов организовать чтения, равно как приглашать сюда гостей — авиабилет, гостиница, питание и т.д. — мягко говоря, довольно сложно. Но если нам удастся увеличить бюджет, то непременно подумаем в этом направлении. Сегодня, признаться, довольно сложно обстоит дело с финансированием, спонсорством в области нашей драматургии. Очень сложно, кроме господдержки, найти других спонсоров... Но дорогу осилит идущий, мы не теряем надежды и уверенно идем вперед — “Реабилитация настоящего” продолжается!

"Мост любви" — ода великому Саят-Нове!

    В Государственном театре музкомедии с большим успехом прошла премьера мюзикла "Мост любви", посвященного 300-летию выдающегося армянского поэта и музыканта Саят-Новы. 

      "Это очень интересный проект, так как мы впервые работали в подобном жанре, — рассказывает генеральный директор компании Sharm Holding, продюсер мюзикла Карен Казарян. — Конечно, в мюзикле каждый по-своему найдет Саят-Нову, однако в то же время наш мюзикл относится к нашему времени — жизни молодых композиторов. Над "Мостом любви" работала хорошая творческая команда, и надеюсь, что зритель оценит нашу работу должным образом".

Собралась действительно звездная команда: авторы сценария — Акоп Рубинян и Ваграм Саакян, хореограф мюзикла — Валерий Архипов (Москва), композиторы — Армен Мартиросян, Ара Торосян, Крист Манарян и Эмма Асатрян, авторы слов — Анита Ахвердян, Эмма Асатрян, Григор Кекчян, Крист Манарян.

Наш гость — художественный руководитель "Маленького театра", режиссер-постановщик мюзикла Ваан БАДАЛЯН.

— Как ты попал в этот проект?

— Год назад со стороны "ШАРМ Холдинг" и Art Team поступило предложение участвовать в этом проекте в качестве режиссера-постановщика. Я, естественно, с радостью согласился, поскольку очень люблю экспериментировать, пробовать себя в разных жанрах, работать с музыкой, танцами...

— На твой взгляд, проект удался?

— Думаю, учитывая масштаб идеи и объем проделанной работы, проект однозначно можно считать удавшимся. Уже сейчас мы видим отношение зрителя к нему: восторг, увлеченность... Как принято говорить в театре, спектаклю надо немного обкататься, и тогда ответ на твой вопрос будет более чем очевиден.

Это был сложный, трудоемкий и одновременно очень увлекательный процесс, поскольку аналогов подобных проектов у нас пока не было. По ходу создания мюзикла решались многие вопросы, каждый открывал для себя что-то новое, но самое главное, все работали с огромным удовольствием и самоотдачей!

— Что общего между современным сюжетом мюзикла и творчеством великого ашуга?

— Нашей целью было показать историю любви Саят-Новы, перенеся ее в наше время. Даже имя главного героя — Арутюн Саядян, а его возлюбленную зовут Анной. Так что "Мост любви" — это не просто притяжение двух любящих сердец, а соединение времен: из прошлого в настоящее, из той любви в эту. "Мост любви" — это дань уважения поэту и композитору, образу Саят-Новы. А две финальные песни "Блбули хид" и "Чка кизи нман" звучат как ода великому Ашугу!

— Насколько в Армении этот формат будет востребован и какие перспективы видишь для продвижения мюзикла вне ее пределов?

— Мюзикл — тот жанр, который востребован всегда, и очень жаль, что мы с таким опозданием это осознаем. Как жанр он появился очень давно и по сей день остается популярным во всем мире. Ведь в основе мюзиклов, как правило, веселый яркий сюжет, а изящное соцветие музыки, песен и танцев сообщает зрителю тот гиперзаряд позитива, в котором он нуждается всегда.

Что касается нашего "Моста любви", то и генеральный прогон, и два премьерных дня дают основание считать, что мюзикл будет не только очень долго популярен в Армении, но конкурентоспособен за рубежом.

— Расскажи о команде — в частности, как работалось с авторами и с московским хореографом? Пришлось что-то менять в драматургии или "читали с листа"?

— Действительно, это мой первый опыт работы с такой большой командой — до сих пор и сценографией, и музыкальным оформлением, и подбором костюмов и т.д. занимался исключительно я. Но и этот опыт был мне очень интересен. Сценарий, конечно, менялся по ходу рождения спектакля, не исключено, что будет еще дополняться — ведь одно дело писать сценарий на бумаге, а другое — создавать мюзикл...

Как правило, в мюзиклах музыку пишет один композитор, а сценарную основу — один либреттист. В нашем случае было по четыре соавтора с каждой стороны — получился довольно пестрый коллаж, который замечательный композитор и аранжировщик Ара Торосян весьма удачно умудрился свести к общему знаменателю, к одному "интернациональному" языку.

С московским хореографом мы до этого не были знакомы, однако быстро "спелись", в результате чего работалось очень интересно и продуктивно.

— А не рискованно было брать в проект-пионер молодых, не умудренных опытом, актеров?

— Конечно, опасение было. Но так уж получилось, что у нас актеры-певцы пока лишены возможности получать профессиональные навыки в этом жанре. Так что работа в проекте для многих стала хорошей школой. Было осуществлено три кастинга, и, скажу вам, подбор актеров пока продолжается, ведь мюзикл — живой дышащий организм.

— Что для тебя явилось основным стимулом войти в этот, скажем так, коммерческий проект: желание попробовать себя в новом формате или, пардон, финансы?

— Конечно же, сама идея, новизна. Признаться, я давно подумывал о мюзикле, был уверен, что когда-нибудь непременно попробую себя в этом жанре. Но как-то руки не доходили. А тут сам бог велел — поступило приглашение, грех не воспользоваться. Более того, уверен, что это мой далеко не последний мюзикл — было очень интересно, и я с радостью продолжу "экспериментировать".

— Как ты относишься к инвестиционному искусству, где создатель должен отвечать за рентабельность своего детища?

— Очень позитивно! Замечательно, что "ШАРМ Холдинг" может осуществлять такие задумки, находить спонсоров, заинтересовывать их и окупать проекты. Опять же немаловажно участие Министерства культуры, господдержка.

Да, этот проект коммерческий, и в том не вижу ничего плохого — главное, что предлагается, на каком уровне и какие ценности проповедуются. Этот мюзикл создавался профессиональной командой и посвящен 300-летию великого Саят-Новы. Думаю, комментарии излишни...