«РЕПЕПЕРТУАР» ОПЕРНОГО ТЕАТРА ПОПОЛНИТСЯ ОБЩЕПИТОМ И САУНОЙ?

  Нешуточные страсти разгорелись по поводу последних новостей от министра культуры Армена Амиряна. Говоря о развитии Оперного театра, он отвел немалую роль открытию ресторана на территории театра, в частности, «почему бы нет, и на крыше здания». Нелишним посчитал он и постройку парной бани в театре – «для нужд артистов». Разумеется, это предложение вызвало большой резонанс не только в СМИ, но и в соцсетях.

 Мнения разделились с явным перевесом в сторону «против». «Любой современный Оперный театр имеет свои кафе, рестораны, служебные столовые, сувенирные магазины. Очень хорошо, что и наш театр предпринимает шаги в создании этой инфраструктуры… Но сначала приведите в порядок дела в самом театре, утвердите стратегический план развития театра, и когда дойдете до организационно-технических вопросов: ПЕРВОЕ – верните театру сданные в аренду на многие годы помещения Опера-клуба, ПОТОМ – вспомните, что предыдущие два министра культуры сделали со зданием АОКС-а и решите для себя – идете Вы по этому пути или нет; НАКОНЕЦ – подумайте, чем все-таки должно заниматься Министерство культуры – организацией популистских мероприятий или систематизацией, анализом и разработкой рекомендаций для равномерного развития культуры по всей стране... Тем для серьезных разговоров много, однако разве вас, начальников, это интересует?!» – считает промоутер, не раз вывозивший оркестр Оперного театра на гастроли, ныне – директор музыкального продюсерского центра «Каданс» Ника БАБАЯН.

ОПЕРНЫЙ ТЕАТР: ПОМОЖЕМ СЛОВОМ И ДЕЛОМ?

Решением министра культуры Армена Амиряна директор Национального академи-ческого театра оперы и балета Андраник Арзуманян был освобожден от занимаемой должности и назначен советником главы Минкульта. Временно исполняющим обязан-ности директора стал худрук театра, извест-ный дирижер Константин Орбелян.

Если с перестановкой в административном поле по уже ставшей традиционной системе «театр-Минкульт» вроде как все понятно, то предстоящее совмещение худрука и директора театра вызвало немало обсуждений, предположений, прогнозов в культурном пространстве. Многие, разумеется, воздерживаются открыто «ставить» на кого-то, кто официально вскоре займет пост директора, да и вообще озвучивать свое мнение по этому поводу — мол, «о чем сейчас говорить: поживем-увидим…» или того проще — «что может изменить мое слово?»

Такова, видать, нелегкая судьба нашего Оперного театра — в самые ответственные моменты оставаться один на один с административной машиной культведомства: вдалеке от друзей, уверенных в необходимости переждать, да и в целом — в фатальности исхода всех происходящих культурных процессов.

Но не все столь однозначно — хотелось бы привести мнения, все же прозвучавшие. «Директор и худрук должны работать в тандеме, быть созвучны, и не только в плане благих намерений, но и планов реальных, — считает известный композитор Мартин ВАРТАЗАРЯН. — Константин Орбелян — опытный музыкант, знает обширный оперный материал, и может быть действительно полезен и своими знаниями, и связями, и контактами с другими солистами, которых будет приглашать в наш Оперный театр. Тем более что эта традиция не нова — у нас в свое время выступали лучшие оперные голоса, и не только Советского Союза. Помню, был период, когда репертуар театр не умещался в рамках одного месяца — больше 70 спектаклей! Очень хочется надеяться, что мало-помалу все восстановится. Я склонен думать, что так оно и будет, и в целом настроен позитивно».

А вот мнение директора и худрука ереванского Кукольного театра Рубена БАБАЯНА, вот уже лет 20 совмещающего эти позиции: «Особых проблем в этом «двоевластии» не вижу — убедился на собственном опыте. Другое дело, что Оперный театр — «конструкция» более широкая, чем наш театр. Тут и главный дирижер, и главный хормейстер, и главный балетмейстер, и как эти соединение и контроль возможны в такой системе, однозначно ответить довольно сложно. Посему, думаю, что это не последние перемены в руководстве Оперного…»

«Буду краток: хуже не будет, это уж точно! — считает промоутер, не раз вывозивший оркестр театра на гастроли, директор музыкального продюсерского центра «Каданс» Ника БАБАЯН. — Константина Орбеляна знаю давно, и думаю, если он серьезно займется Оперным театром, то положительные изменения не заставят себя долго ждать. В том сомнений никаких! Для меня, как продюсера, важнейшей составляющей, разумеется, является менеджмент, и если Орбелян останется на позиции директора театра (в чем я немного сомневаюсь), то театр только выиграет от этого. Но есть и информация, что на это место уже давно прочат бывшего министра культуры Асмик Погосян. Зная ее энергичность, думаю, она тоже сможет привнести в общее дело немало хорошего. Особенно радует, что продюсером театра назначен Артур Гукасян — человек, профессионально знающий свое дело, разбирающийся не только в театре, но и, уверен, в специфике оперного искусства. Так что там мало-помалу собирается достаточно серьезная, сильная команда. И изменения будут — к лучшему. Хуже уж точно не будет! Я настроен оптимистично».

«Если речь идёт о должности директора театра, то не правильно, чтобы им становился Орбелян, — считает бывший советник министра культуры Раффи Захарян (с 2006 по 2012 гг.), по должности занимавшийся, в том числе и вопросами Театра оперы и балета. — Это вредно и театру и ему самому. Директор театра отвечает за очень многие административные, хозяйственные, технические, финансовые вопросы и это постоянная рутина, мешающая творчеству. На этой должности должен быть хозяйственник. Другое дело, что по закону ГНКО (государственная некоммерческая организация), коим является театр оперы и балета, директор отвечает за всё — и хозяйство, и организацию, и за творчество. Поэтому, в таком театре, как наша Опера, должна быть некая внутренняя договоренность между директором и худруком о разделении функций. Недавно, главным продюсером театра назначили Артура Гукасяна, что, по мне, очень правильно. В этом случае, должна быть договоренность между тремя ключевыми фигурами — директором, худруком и продюсером о разделении функций. Если будет назначен директор-хозяйственник, который не будет вмешиваться в творчество, а будет только ему способствовать, то это будет идеальный вариант. Кстати Андраник Арзуманян был именно таким. Что же касается столь не любимой Асмик Погосян — она сделала для театра столько всего хорошего, чего никто не делал за, без преувеличения, 50 лет, и очень жаль, что об этом все молчат в тряпочку, по разным причинам. Что касается, артистов, музыкантов, дирижеров, балерин и балеронов — то гастроли, контракты, ангажементы за рубежом, это даже хорошо и это нормальная практика во всем мире. А их участие и привлечение в спектакли и постановки в нашем театре — это уже работа продюсера театра, в данном случае Артура».

Интернет позволил связаться также с находящимся в Европе известным дирижером Кареном ДУРГАРЯНОМ: «Я думаю, не стоит зацикливаться на какой-то конкретной личности — ни к чему делать какие-либо прогнозы. Здесь вопрос намного глубже! Наш Театр оперы и балета — национальное достояние, и его будущее должно заботить каждого из нас. Посему мы обязаны — каждый по мере своих возможностей — не критиковать, а попытаться поддержать, должны помочь тому человеку, который решится взвалить на свои плечи эту нелегкую ношу. Мы представляемся всему миру как первые христиане, так давайте будем таковыми и на деле — поможем ближнему. А в итоге — самим себе! Ведь в этот театр ходить нашим детям, на этом искусстве воспитываться. Не говоря уже о том, что именно этот театр представлял и, надеюсь, будет представлять армянское оперное искусство во всем мире. Так давайте сообща, взявшись за руки, общими силами восстановим, улучшим наш Оперный театр. Уверен, так и будет!»

Искренне хотелось бы разделить оптимизм и уверенность наших респондентов. Поверить в то, что вскоре Театр расцветет, вернет былую мощь, возвратятся настоящие знатоки оперного искусства, звезды сцены — такие, как всемирно известный оперный певец Барсег Туманян, Асмик Папян и многие другие, кто ныне вынужден делиться опытом и дарить свое искусство вдалеке от родины, от горячо любимого театра. Будет ли это так?.. «Поживем-увидим»?.. А может, тем, кто все понимает, но предпочитает лишь критиковать или просто отмалчиваться, имеет смысл все же прислушаться к вышесказанному — «рискнуть» и, не дожидаясь завтра, высказаться сегодня, да и вообще попытаться быть хоть как-то полезным в этом благородном деле?..

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Они не подрезали мне крылья, а расправили их!”

     Карен Дургарян давно уже желанный гость во многих оперных театрах. Сотрудничество с зарубеж-ными коллективами не прекратилось, если не сказать стало более тесным и после того, как он вынужден был покинуть пост главного дирижера На-ционального Академического театра оперы и балета им.Спендиаряна. И не секрет, гастрольные турне Дургаряна активно обсуждались в артистической среде как во время его руководства оркестром нашего театра, так и после. Шутка ли — начиная с 2000 года более 200 концертов за пределами Армении! Он выступал в России, Италии, после чего был приглашен дирижировать в известные европейские театры — «Колизей», La Fenichi, Туринский, Лис- сабонский и т.д.

А недавно с большим успехом прошли концерты с Израильским филармоническим оркестром. Об этом и не только беседуем с заслуженным артистом Армении Кареном ДУРГАРЯНОМ.

— В рамках восьми концертов в Хайфе, Тель-Авиве и Иерусалиме было представлено две программы: первая, посвященная 125-летию Прокофьева, — его кантата «Александр Невский», третий фортепианный концерт и увертюра «Любовь к трем апельсинам», вторая — произведения Прокофьева и Хачатуряна. К сожалению, израильские музыканты признались, что не очень часто исполняют произведения Хачатуряна — последний раз десять лет назад. Я же пообещал со своей стороны приложить максимум усилий для заполнения этого досадного пробела. Сейчас, когда я стал посвободнее, сделать это будет проще, равно как выступать — ведь раньше частенько приходилось отказываться от приглашений из-за занятости в Ереване…

— То есть с музыкальным миром Армении вас официально уже ничего не связывает?

— Ну почему же? Здесь мои коллеги, мои друзья. И потом я возглавляю Фонд содействия Оперному театру, и делаем мы немало — организовываем концерты для школьников, студентов, военных, выезжаем в марзы. То есть стараемся по мере возможностей заполнять те пустоты, которые, увы, до сих пор существуют. Разумеется, это и классическая музыка, но акцент будем стараться делать на творчестве армянских композиторов. Совмещать гастрольную жизнь с этой деятельностью, признаться, довольно сложно, но как только приезжаю домой, первым делом начинаю заниматься организацией здешних концертов. За этот год их было уже десять!

— Как на сегодняшний день оцениваете состояние Оперного театра?

— Мне сложно ответить на этот вопрос, так как, сами понимаете, я вне «кухни». Но потенциал был, есть и будет, он никуда не денется, ибо армяне — талантливый народ. Другое дело, что в обилии драгоценных камней легко не заметить те самые, на которые необходимо делать основную ставку, «поднимать». Талант — это хорошо, но одного таланта мало. Нам всем надо научиться правильно «шлифовать» и выгодно представлять свои «драгоценные камни» — вот над чем надо работать. Увы, проблема эта не нова…

— «В театре произошли структурные изменения, которые направлены исключительно на повышение качества творчества», — писали СМИ, и вот уже год прошел, как вы расстались с оперным оркестром...

— Понимаю, о чем вы. Упразднение позиций худруков, затем — «главных», и тогда, и сейчас мной было воспринято негативно. И не только мной. «Это все равно, что лишить футбольную команду тренера», — писал мой коллега Эдуард Топчян. Но все проходит апробацию временем, и вот мы видим, что не ошиблись: к примеру, решение упразднения тех же худруков, так сказать, «обезглавливания» театров было недальновидным, если не сказать губительным для нашего искусства. Не важно, кого именно «ушли» — факт остается фактом: восемь лет было выкинуто, потрачено впустую в результате неверных нововведений. Очень многое, что могло быть сделано за это время — не сделано. Мы потеряли восемь лет профессиональной работы, восемь лет человеческих жизней, ресурсов, и кто будет отвечать за эти ошибки?

Просто, на мой взгляд, была сделана попытка переставить акценты с худруков на чиновников, и она с треском провалилась. Поскольку не может человек, допустим, из МВД или кто-то, не имеющий отношения к искусству, руководить театром. Это серьезная профессия, которой у нас, увы, уделяется очень мало внимания — я имею в виду менеджмент и арт-продюсинг. У нас это носит какой-то прикладной характер, в то время как, скажем, в Италии театральному менеджменту более двухсот лет. Люди получают серьезное образование в этой сфере, проходят стажировки, «обкатки», чтобы потом работать у себя на родине, приносить пользу. У нас же почему-то бытует мнение, что бизнес есть бизнес, и неважно, в какой сфере: каждый мало-мальски разбирающийся в бизнесе может руководить и культурным очагом. Главное хватка — остальное детали.

…С другой стороны, насущной остается проблема ротации кадров. Я вспоминаю наш блокадный выпуск консерватории 90-х и вижу то, что происходит сегодня. 80 человек только нашего выпуска ныне работают в европейских коллективах. А каков процент приглашенных оркестрантов сегодня? Да, конфликт «отцов и детей» был всегда — с нашим «качеством» были не согласны наши «отцы», но сегодняшний конфликт совсем иного рода. Если у нас был уровень и свое видение, то сегодня о таковых говорить, увы, не приходится. Нам преподавали Будагян, Атаян, Пашинян, Оганесян и другие видные деятели культуры, и получить у них хотя бы «тройку» было огромным достижением. Надо было учиться, работать в поте лица — были горизонты, к которым надо было стремиться! То есть было качество, были педагоги и было совершенно другое отношение к искусству. А что мы видим сегодня? Ну не может студент 4-5 курса Консерватории играть так же, как и ученик музыкальной школы 4-5 классов! В итоге имеем то, что имеем…

— Каковы ваши ожидания от нового министра культуры?

— Ну, во-первых, нужно время, чтобы господин Амирян смог не только обозначить свое присутствие и отношение к культуре, но и, как говорится, развернуться, представить свое видение, приоритеты, и то, насколько это созвучно национальным интересам, пропаганде армянского искусства. Он один из достойных сынов Армении, и я его очень уважаю. Но лишь спустя пару лет мы сможем понять, насколько позитивными были те или иные изменения в сфере нашей культуры, осуществленные им. Разумеется, ему будет довольно сложно нести эту ношу на своих плечах, но, уверен, при активной поддержке знатоков, экспертов в сфере искусства и при слаженной четкой работе расцвет нашей культуры просто неминуем.

Далее, считаю недопустимым какого-либо рода монополизацию в той или иной сфере искусства. «Бастионы» клановых систем раз и навсегда должны рухнуть! Искусство — это воспитание человека, это его душа. Слушайте, если уж так хочется полноправно похозяйничать — продавайте сахар, торгуйте предметами народного потребления и т.п., а монополизировать свою душу я никому не позволю. Ступайте на рынок!

— Гергиев, Дурян, Чкнаворян, Карабекян… Система становится предсказуемой, не так ли?

— Не хочу сравнивать себя с этими выдающимися музыкантами, но, признаться, быть в одном «коллективе» с ними — престижно. Ну а если сегодня невыгодно, чтоб я работал и приносил пользу своей стране, то ради Бога — буду выступать за рубежом. Как говорится, «сам выбирай колор — сам и крась. А меня здесь нет!» Но я не собираюсь обижаться или тем более опускать руки — напротив, делаю надлежащие выводы и продолжаю свое дело. Благо недостатка в приглашениях извне у меня нет — до февраля будущего года график «забит», и дальше будет нелегче.

…Понятно, руководить несведущими людьми намного легче, потому и убираются профессионалы, умные, знающие люди. Но процесс этот, я уверен, обратим. Равно как однозначно то, что рано или поздно каждому придется отвечать за свои «художества» — кстати, это были мои слова год назад одному из фигурантов процесса моего смещения с поста главного дирижера Оперного театра. Но они просчитались — они не подрезали мне крылья, как кому-то казалось, а расправили их! Я свободен и в своем выборе, и в действии. И тому доказательством — деятельность нашего Фонда содействия театру, независимого от чиновничьего аппарата. Без ложной скромности скажу, мы делали и будем делать все, что в наших силах, во благо нашего искусства, во благо нашего Оперного театра — во благо будущего Армении.

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Придется нелегко, но надо начать и сделать все общими силами…”

Национальный академический театр оперы и балета им.Спендиаряна вновь обрел художественного руководителя. Мой сего-дняшний гость — известный дирижер, худрук театра Константин ОРБЕЛЯН.

— Константин Гарриевич, с чего планируете начать? Есть какие-то планы, программа?

— Ну, как меня уже не раз об этом спрашивали, отвечу снова: я всего лишь пока открыл двери в этот театр. Мне надо ознакомиться со всем, посмотреть спектакли, понять потенциал на сегодняшний день. Я смотрел только в октябре «Травиату», кстати, с покойным Гегамом Григоряном — увы, наши общие планы, которые мы продумали тогда, так и не осуществились… Сейчас я зна- комлюсь с оперной труппой, с молодыми певцами из оперной студии. Дальше уже будем думать, какие у нас есть здесь голоса и для каких постановок. Будем, конечно, приглашать и певцов, музыкантов извне, но надо иметь в первую очередь собственную базу.

Я ознакомился и с историей театра. Оказывается, здесь шли и оперы Моцарта, и Россини — все было, но почему-то со временем утерялось. Будем все восстанавливать, будем работать над новыми постановками.

Надо стараться привлекать молодежь, детей в театр. Для этого нужны детские постановки, балеты. Я с удивлением открыл для себя, что в театре никогда не шел «Щелкунчик». Так что будем работать и в этом направлении…

— А жить собираетесь в Армении?

— Конечно, на первых порах я больше буду отсутствовать, нежели присутствовать, но сюда будут приезжать мои люди, способствовать выполнению поставленных мной задач. Недавно по приглашению культурного фонда «Арам Хачатурян-конкурс» здесь уже побывал музыкальный директор «Метрополитен-опера» Джон Фишер, послушал нескольких певцов, будет держать их, как говорится, на примете. Здесь же сейчас находится самый известный агент оперных певцов Марк Хилдру — он агент Дмитрия Хворостовского, скрипача Сергея Хачатряна и многих других известных музыкантов. Очень любит Армению, когда-то работал с Барсегом Туманяном. Так что работа уже началась…

— У каждого из известных дирижеров своя манера, свой почерк... А как бы вы описали вашу работу за пультом?

— Ничего лишнего, все очень традиционно. Принято считать, и это в общем-то так, что каждый музыкант в оркестре — человек, некогда отказавшийся от сольной карьеры и посему прекрасно понимающий, что не имеет права на свою интерпретацию музыки. Тем не менее считаю, что у каждого из моих музыкантов есть право на свое видение, и я обязан с ним ознакомиться. Я принимаю, когда дирижера сравнивают с неким диктатором, а оркестр — с «тоталитарной системой». Надо работать в радость, в удовольствие: свое, коллег, зрителей. Хотя, признаться, метод кнута и пряника иногда бывает довольно действенным…

— Армения богата талантами, и многие из них сегодня украшают мировые сцены. Как вам кажется, как скоро удастся воссоздать систему, чтоб они не просто продолжали время от времени гастролировать тут, но, возможно, и решили бы вернуться в родные пенаты, скажем, в качестве приглашенных певцов?

— Многие задаются вопросом: почему Хворостовский форсирует по лучшим театрам мира, а в Большом его ни разу не было. Он очень просто ответил: меня туда не приглашали. И Анну Нетребко, кстати, до недавних пор тоже. Три года назад у нас был концерт на Красной площади, ее спросили, что вы думаете о Большом театре, на что она ответила, что надо всех уволить и начать все сначала. Что и через два дня, кстати, произошло... К чему это я все говорю: я очень хочу и буду связываться с лучшими армянскими голосами и приглашать их сюда: Асмик Григорян, Лилиан Арутюнян, Изабел Байракдарян, Мгер Агамалян и других. Надо просто заинтересовать людей, и скажу вам, что не всегда деньги — самое главное. Важна идея, заинтересованность. Хотя, конечно, людям надо платить. Хоть что-то. Но это уже вопрос не ко мне. Я думаю, надо сделать нормальные постановки, поставить все на верные рельсы, а когда есть идея, жизнь показывает, что финансирование тоже находится. Настрой у меня оптимистический, иначе б я не взялся за все это. При большом желании и хорошем, толковом руководстве все можно сделать. Главное начать и правильно руководить — в этом случае и все другие части механизма будут работать как надо.

Будем все делать step by step. Нужно, чтобы все захотели, и я думаю, это желание есть — изменить что-то к лучшему. Конечно, придется нелегко, но надо начать и сделать все общими силами.

— Кому мы обязаны тем, что было принято решение о приглашении вас на пост худрука Оперного театра?

— Все очень просто, и это не секрет. Мне позвонила министр культуры и попросила приехать. Я подумал… и согласился. Так что — идем вперед и до встречи на новых постановках в нашем театре!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Театр оперы и балета в ожидании чудес

      Недавно в соцсети Фейсбук появилась доволь-но острая заметка, автор которой был озабочен поло-жением в Оперном театре, в частности — притеснением главного дирижера Карена Дургаряна — «куда катится Театр оперы и балета». Позже в интернете появи-лась еще одна заметка, из которой стало ясно, что не все так просто и не все виноватые виновны, а притесненные — наоборот. Сегодняшний гость «НВ» — автор этих записей, промоутер, не раз вывозивший оркестр театра на гастроли, директор музыкального продюсерского центра «Каданс» — Ника БАБАЯН.

— Надо бы сказать многое и заклеймить всех, кто измывался и измывается над Оперным театром за все годы независимости. Начиная от сделки по так называемой аренде “опера-клуба”, кончая притеснением главного дирижёра Дургаряна. Но этот долгий анализ оставлю на другой раз, сейчас максимально кратко выскажусь по кадровой политике в театре и в отношении театра.

Начнем с Карена Дургаряна. Он, бесспорно, талантливый профессионал, делающий серьезную международную дирижерскую карьеру. Его дирижерская гибкость и работоспособность, несмотря на большие проблемы со здоровьем в последние годы, удивительны. Иметь такого маэстро — большая удача для любого оперного театра или симфонического оркестра.

Но вот если бы он занимался только музыкой и шлифовкой своего оркестра, ему бы цены не было! Но он, к моему большому сожалению, вместо того чтобы заниматься музыкой, создал параллельную менеджерскую структуру в театре в виде некоего Фонда содействия театру с использованием логотипа театра. В другой ситуации идея не новая и даже полезная — создание Фонда содействия. Но в конкретном случае — этим не должен был заниматься главный дирижер театра, и тем более команда, которая собралась вокруг Карена в названном фонде. Не буду вдаваться в подробности “успешной деятельности и достижений фонда” — еще раз скажу кратко: этим фондом не он должен был заниматься. Плохую службу сослужили Карену его заносчивость, высокомерное и грубое обращение с музыкантами и работниками театра. В итоге он сумел настроить против себя очень многих в театре. К чести оркестра, надо отметить, что, несмотря на неприятие «особенностей характера» Карена, некоторые музыканты тем не менее нашли в себе силы встать на защиту маэстро (даже в прессе появились сообщения о том, что оркестранты чуть ли не в полном составе письменно обратились к руководству страны с просьбой восстановить справедливость, но никаких письменных заявлений не было, и по идее вряд ли будет). Да, Карен не лучший музыкальный руководитель театра, но он, без сомнений, — лучший из всех дирижеров театра и достоин называться его главным дирижером. Тем более что любой музыкальный коллектив должен безальтернативно иметь своего главного дирижера. Да, в мире есть оркестры, в основном камерные, которые не имеют дирижеров, но это не касается театров оперы и балета или симфонических оркестров. Очень хочу надеяться, что маэстро Дургарян после всех перипетий будет заниматься только дирижированием и продолжит делать свою успешную международную карьеру.

— Интересен тот факт, что последние кадровые назначения делаются не от имени дирекции, а нового старого художественного руководителя…

— Да, это действительно очень интересно. Гегам Григорян, к радости директора Андраника Арзуманяна, всю ответственность за деятельность театра взял в свои руки. Хотелось бы, конечно, верить, что ему по-настоящему удастся кардинально изменить к лучшему ситуацию с театром. Но после первого его практического шага в виде устранения позиций «главных» как-то с трудом верится, что театр ожидает светлое будущее...

Кстати, о худруке. Только в плохом сне можно представить театр, тем более Театр оперы и балета, без художественного руководителя. Это “ноу-хау” армянских чиновников от культуры просто поражает. Через годы решили исправить ошибку и вернуть Оперному театру худрука. Вроде бы надо радоваться — решили исправить недоразумение. Но фантазии хватило вернуть на эту должность Гегама Григоряна, который однажды уже был художественным руководителем театра. Причем именно с его легкой руки произошли трагические события в виде скандального изгнания Огана Дуряна. Одни говорят — Гегаму не было альтернативы. Это неправда — альтернатива всегда и всем есть. Могу с ходу назвать несколько имен. Тем более что альтернативу можно было легко найти за пределами Армении.

Никто не возражает, Гегам — высококлассный оперный певец. Согласен, Карена Дургаряна безоговорочно надо было лишить всех функций музыкального руководителя театра (он себя так называл, и с какого-то момента даже так начала называться его должность — “главный дирижер и музыкальный руководитель театра”), ему надо было указать на его место, то есть — главного дирижера. Но когда Гегам Григорян упраздняет должность главного дирижера, это дает право усмотреть в этом какой-то заказ или подковерную интригу.

И наконец, самое принципиальное — художественного руководителя театра должен был подобрать человек, который называется директором театра.

— Вот как раз об этом. Не секрет, что любой институт в сфере культуры имеет шансы на успех только в случае наличия профессионального менеджмента во главе с директором…

— Совершенно верно! А в случае с Театром оперы и балета успех заведения зависит от слаженной работы таких основных звеньев, как менеджмент, худрук, главный дирижёр оркестра, руководитель балета, главный хормейстер, и вся работа должна быть скоординирована директором театра. В нашем случае такой человек номинально в театре есть, но де-факто его нет! Вместо Карена названы имена трёх дирижёров, которые, при всём моём уважении, конкуренции Дургаряну не составляют! А итальянский дирижёр, о котором определённые заинтересованные дамы и господа говорят с восторженным придыханием… Что тут сказать, таких ребят в мире множество. Раз уж решили привести что-то из-за кордона, пригласите хотя бы кого-либо не хуже Дургаряна или класса Джорджа Пехливаняна!

Директор, повторюсь, в театре вроде есть и вроде его нет. Андраник Арзуманян настолько далек от занимаемой должности, что я не буду об этом что-либо говорить. Он не негодяй или грязный интриган, о котором надо писать страшные вещи и клеймить позором. Он жертва какого-то странного чиновничьего расчета или недоразумения. Если хотите знать, всей этой ситуации в театре не могло бы быть по понятию, будь на этой должности по-настоящему профессиональный менеджер. Благодаря профессиональному директору на своих местах в театре были бы и художественный руководитель, и главный дирижер, и главный режиссер, и руководитель балета, и руководитель хора и... все остальные, призванные служить театру...

— А как обстоит дело с финансированием театра? Средства для поддержания и развития системы нужны немалые…

— Разумеется, нужны. И такая махина как Оперный театр, с его огромным потенциалом и историей, должен зарабатывать не сторонними способами типа субаренд помещений и территорий, а непосредственно своей профессиональной деятельностью. Я уже не говорю о финансовом потенциале — огромном количестве соотечественников по всему миру, которые с радостью помогли бы нашему театру, если б они видели, что этот театр реально что-то делает или хотя бы собирается. Во всем мире деньги дают Оперным театрам или под худрука, или под менеджмент. И под кого же дадут у нас?.. Под худрука? Может, под директора? Вряд ли. Тут есть о чем задуматься…

Почему мы боимся приглашать профессионалов? Есть много мастеров, наших соотечественников, которые с радостью приняли бы приглашения и очень помогли бы выправить сложившуюся ситуацию не только в Оперном театре, но и в культуре в целом. Сегодня им рукоплещут Европа, Америка, а мы о них даже не в курсе. Более того, они сами пытаются как-то помочь, но мы от них отбрыкиваемся типа не учите нас жить — помогите материально. Тот же Гергиев мог очень сильно помочь нашему театру. Но его когда-то обидели, он уехал, то же самое произошло позже с Дуряном, Чкнаворяном, Карабекяном. Мало что изменилось: сегодня из театра убираются люди, которые реально могли бы быть полезны ему. У театра были режиссеры – тот же Виген Степанян и другие. Где они сегодня? Мне говорят: характерами не сошлись. Но я не хочу обращаться к человеческим качествам — как правило, одаренные люди в жизни довольно сложны в общении. Но это не означает, что от них надо отказываться. Приструнить, заставить продуктивно работать — да, но для этого и руководство должно быть компетентно. А сегодня мы имеем дело с зиц-председателями, которым дано право устанавливать свои правила игры.

— И каковы ваши прогнозы на будущее театра?

— Не думаю, что тот менеджмент, который сегодня работает, та команда, которая есть, может сделать что-то путное. Очень хочется верить в чудеса. Но чудес не бывает…

Друзья, здесь нужны совершенно другие люди, другие знания. И проблема не в том, что это какие-то выдающиеся знания, а в том, что их попросту нет… Поэтому, что касается прогноза, если все продолжится таким образом, то сведения о кончине Оперного театра, увы, не будут преувеличены.

Рубен Пашинян, «Новое время»

Асмик ПАПЯН: “Зал у нас не “седой” — молодежь потянулась к классике!”

     В Большом зале филармонии им.Арама Хачатуряна прозвучала концертная версия оперы Пуччини “Тоска” в исполнении несравненной Асмик ПАПЯН и Государственного филармонического оркестра Армении.

История о любви и коварстве, преданности и предательстве обрела новое звучание благодаря божествен- ному голосу звезды мировой оперы и ее партнеров по сцене Ованнеса Айвазяна (тенор), Амартувшина Энхбата (баритон) и Гранта Папяна (бас), а также Государственного камерного хора “Овер” и хора “Спехани”. По окончании концерта нам удалось побеседовать с главной “виновницей” торжества.

— Для меня большая радость возвращаться домой и выступать для родного слушателя — он тут совершенно другой, нежели в Европе. Если публика в европейских залах в основном представлена людьми взрослыми, пожилыми, то у нас зал далеко не “седой” — молодежь потянулась к классике, и это не может не радовать. Молодежь активно посещает спектакли и концерты, впитывает в себя эту музыку, в целом живет насыщенной культурной жизнью — это дорогого стоит.

Надо сказать, “Тоска” не исполняется в концертном формате - я до этого лишь однажды так пела, в Роттердаме. Для “Тоски” нужно пространство для движения, все же это серьезная драма, нужны костюмы, “эпоха”... Всего этого не было, но молодежь сидела и слушала, и я очень рада, что в Армении есть такой слушатель. Прослушать на одном дыхании трехчасовой концерт — не шутка. Я всегда считала армянскую публику наиболее сложной, так как она всегда ожидает от артиста большего и разбирается в искусстве. Надо признать, мы действительно имеем прекрасную аудиторию!

— А есть иные ощутимые изменения в нашей аудитории?

— Самое заметное изменение в нашем зрителе это то, что он у нас все еще есть! И он не просто продолжает ходить на концерты классической музыки, но и, как я сказала, стал молодеть. В том вижу большую заслугу наших исполнителей, в первую очередь Филармонического оркестра под управлением Эдуарда Топчяна — человека, искренне преданного своему делу, и собравшему вокруг себя таких же фанатиков своего дела. А хорошая работа всегда будет достойно оценена, и вот вам результаты — возрастная планка отечественного слушателя существенно понизилась. Это просто замечательно!

— И все же надо признать, залы у нас не всегда переполнены...

— Понимаете, музыкальное, равно как в целом эстетическое и культурное образование будущего гражданина — задача крайне важная. Но тут надо быть не просто инициатором и оптимистом, а делать все очень последовательно, мало-помалу приобщая будущего гражданина к его национальной культуре, высокому искусству, непреходящим ценностям и т.д., и начинать надо с младых ногтей, поскольку именно в это время человек, как губка, сильнее впитывает предлагаемую ему информацию. Если не приучить ребенка к классике, потом это будет сделать намного сложнее.

— В советское время это делалось в обязательном порядке...

— Да, но были и перегибы. Человек должен обретать культуру в рамках культурной идеологии своей родины, но делать это из-под палки тоже не стоит. Именно поэтому слушателю сызмальства надо предлагать не суррогаты, а истинные ценности, одной из которых является классическая музыка. Не может человек, с детства любящий классическую музыку, вырасти плохим человеком.

Армия любителей классической музыки специально воспитывается, обучается, так что нельзя от сегодняшнего обойденного вниманием слушателя требовать, чтобы он сидел и слушал оперы Вагнера, ведь для этого необходима подготовленность, любовь... Надо воспитывать слушателя, потчевать его такими программами, которые он не слышал, или такими исполнениями, которые приведут его в зал.

...Помню, в детстве я все время просила родителей снова и снова отвести меня в Оперный театр. Я знала наизусть весь репертуар — более 27 названий! А что из оперного искусства сегодня доступно ереванскому ребенку? Нет Моцарта, нет “Волшебной флейты”, нет классики — представлены в основном армянские оперы в весьма ограниченном количестве и, как правило, далеко не в удачной постановке.

— А что из последнего вы смотрели в нашем Оперном театре?

— В прошлом году я была на “Алмаст” — музыкально исполнено замечательно как певцами, так и оркестром, но постановка... ну ее просто не было. Также я послушала “Алеко” — тут мне все понравилось. Вот, пожалуй, и все.

— “Тоска” была представлена в концертном формате, а не было предложений сотрудничать с Оперным театром, тем более в свете смены там правления?

— Нет, увы, подобных предложений не поступало, но мне было очень приятно, что новый директор театра лично присутствовал на моем концерте. Я понимаю, что работы выше крыши и предстоит много сделать, поменять, но, мне кажется, там все немного медленно происходит — в прошлом году аттестация, в этом тоже, а когда петь будем, друзья?

Сегодня, не секрет, большинство выпускников консерватории видит свое будущее вне пределов родины. Это замечательно, если человек хочет продолжить свое обучение в европейских вузах, мечтает достичь мировой сцены. Но вместе с тем надо создавать такие условия, чтоб эти же музыканты стремились возвращаться домой, выступать для своего родного слушателя. Надо, чтоб они обогащали нашу культуру, развивали ее. А я уверена, такие кадры у нас есть — надо лишь дать им дорогу, поддержать, сделать все возможное, чтоб они сначала здесь состоялись, а потом отправились покорять Европу.

...У нас такой большой потенциал за рубежом, что если бы раз в год мы приглашали хотя бы одного армянского артиста для выступления с концертами на родине, то культурный ритм страны сразу же изменился бы, музыкальная жизнь в Армении задышала бы, оживилась. Я уверена, что дело не в деньгах: ни один армянский певец не потребует гонораров Пласидо Доминго. Просто культурная политика неэффективна, приоритеты непонятны, нелогичны. Конечно, бывают и приглашения, ставятся представления, но все это стихийно, неорганизованно.

— Вы только выступаете или также преподаете?

  — Пока не преподаю, иногда лишь провожу мастер-классы, если попросят. Но ко мне часто обращаются молодые певцы и певицы, просят проконсультировать, послушать. Разумеется, я никому не отказываю, но заранее предупреждаю, что могу лишь помочь в профессиональном плане — всего, что касается вокала. Но, как правило, общение мало-помалу переключается на тему “а как мне устроиться в Европе”. Я не советчик в этом вопросе, тем более не могу никого протежировать.

...Психология наших певцов такая: “если я хорошо пою и все мною восхищаются, то кто-то должен прийти и все сделать”. Нет. Сама должна все сделать: пойти на прослушивание, стучать в двери. Сейчас театры закрываются, мало стало денег на культуру. И если раньше певцы были только западные, то сейчас все границы открыты, все могут попробовать, так что конкуренция еще острее стала. И ты можешь очень хорошо петь, а режиссер скажет — “а я представлял себе другую Памину”. И только через 4-5 лет, когда уже знают, что голос хороший, критика хорошая, выдержка хорошая, актерское мастерство есть, тогда уже можно выбирать — “это хочу, это нет”. Самое главное на Западе — доказать, что ты им нужна, а не они тебе.

— Ваш муж, драматург Конрад Кун, не только выучил армянский язык, но и перевел стихи Чаренца. Вы принимали участие в этом?

— Надо сказать, когда я с ним познакомилась, он уже прекрасно знал и любил историю и культуру Армении. Он очень образованный человек, знает семь языков. Армянский язык выучил сам, чтобы лучше меня понимать, общаться с моими родственниками, хорошо себя чувствовать в Армении. Я счастлива, что он высоко ценит вклад Армении в мировую культуру. По его мнению, Чаренц — поэт мирового масштаба. Сегодня германский читатель имеет возможность ознакомиться с поэзией великого армянского поэта. В планах  также перевод на немецкий трудов Гранта Матевосяна.

— А что вы собираетесь в дальнейшем представить на армянской сцене?

— Ну, желаний много — были бы возможности. Я бы хотела, чтобы на армянской сцене было исполнено все. Хотела бы спеть леди Макбет, которая, кажется, здесь не исполнялась, Федру, Изольду, Эльзу из “Лоэнгрина”. Но, как говорится, дорогу осилит идущий, так что поживем — увидим. Главное, что у слушателя вновь есть стремление к классической музыке — теперь очень важно донести до него истинное искусство! 

Рубен Пашинян, "Новое время"

Асмик Папян: “Нашей культуре не хватает порядочных людей!”,

или “Культурный постфактум” наших дней

У нас уже наметилась четкая тенденция, если не сказать “добрая” традиция узнавать о визитах известных певцов, актеров, коллективов и т.д. лишь после их отъезда, в лучшем случае — непосредственно после концерта. Виновников тому немало: организаторы, плохо анонсирующие мероприятия, зрители, которым не по карману дорогущие билеты, а посему переставшие следить за рекламой...

 Но бывают и мероприятия, билеты на которые доступны, анонсируются они нормально, просто в общем потоке внимание как-то ускользает. Одним из таких пропущенных по недоглядке мероприятий стал концерт, посвященный 200-летию Вагнера и Верди с участием знаменитой оперной певицы Асмик ПАПЯН, о визите которой многие почитатели ее таланта узнали, увы, постфактум...

— Этот концерт не был запланирован. Он был организован буквально за неделю, и я была искренне удивлена тому, что собралось столько людей — видимо, “партизанская” почта у нас все же работает неплохо... Дело в том, что я приехала с семьей на отдых после двух месяцев изнурительных репетиций “Тристана и Изольда”. У нас с мужем была запланирована целая программа туров по Армении, даже хотели съездить в Мегри — единственное место, где он не был... Вдруг звонит Эдуард Топчян и предлагает спеть на завершающем концерте сезона. Ну, как я могла ему отказать? Но что петь?.. Я ведь не выступала с нашим филармоническим концертом целых 22 года, и программу надо было представить достойную. Мы вспомнили о двух замечательных датах — юбилеях Вагнера и Верди, и решили собрать программу из их произведений. Целую неделю вместо намеченного отдыха я репетировала, не спала ночами, волновалась... Я повторюсь, искренне была удивлена огромному количеству зрителей на концерте — ведь рекламы было очень мало: парочка постеров и рекламный щит у входа в Филармонию. Телевидение и радио молчали...

— Поговорим о пришедших. Есть ощутимые изменения в нашем зрителе?

— Самое заметное изменение в нашем зрителе это то, что он у нас все еще есть! И он не просто продолжает ходить на концерты классической музыки, но и стал молодеть. То есть если публика в европейских залах в основном представлена людьми взрослыми, пожилыми, то у нас зал далеко не “седой” — молодежь потянулась к классике, и это не может не радовать. В том вижу большую заслугу наших исполнителей, в первую очередь Филармонического оркестра под управлением Эдуарда Топчяна — человека, искренне преданного своему делу, и собравшему вокруг себя таких же фанатиков своего дела. А хорошая работа всегда будет достойно оценена, и вот вам результаты — возрастная планка отечественного зрителя существенно понизилась. Это просто замечательно!

— В позапрошлом году вы отмечали 25-летие своей профессиональной деятельности, вновь и вновь покорив и без того влюбленного в вас зрителя. А кому бы вы сами признались в любви в этот день — без кого ваша деятельность не состоялась бы?..

— В первую очередь я поклонилась бы перед своей Родиной! Перед генами, перед корнями, создавшими меня, сделавшими такой, какой я есть. И конечно, перед своими родителями!

Также хотела бы поблагодарить всех своих учителей: начиная от школьной учительницы, научившей меня красиво и грамотно писать, заканчивая учителями в музшколе и, конечно же, отдельно хочется отметить человека, во многом определившего мое будущее, сыгравшего огромную роль в моем становлении — Татевик Сазандарян. Низкий всем вам поклон, мои родные!

— Кстати, об учителях. Прекрасно, что мы помним о 200-летии Вагнера и Верди, но это не дает права забывать о наших композиторах. Несколько лет назад был откровенно игнорирован юбилей Эдгара Оганесяна, в этом году 100-летие Арама Сатунца прошло незамеченным и многих-многих других... Когда пять лет назад отмечали 70-летие армянского джаза, никто даже полусловом не вспомнил людей, воспитавших наших джазменов... Да что там, недавно был день рождения Комитаса — в консерватории, носящей его имя, не было даже намека на празднование, а у памятника — ни одного цветка... Вас когда-либо приглашали участвовать в подобных концертах?

— Нет, увы, со мной никто не связывался, и мне тоже очень больно, что юбилеи наших видных композиторов, внесших огромный вклад как в культуру, так и в воспитание новых поколений, остаются незамеченными. Это непозволительно!

Помню, в советское время, будучи еще студенткой, я довольно часто выступала на юбилейных вечерах, причем посвященных не только композиторам. Помню, я пела на юбилее Амо Сагияна, Серо Ханзадяна, Сильвы Капутикян, даже на 70-летии Гусана Аваси. Это была прекрасная традиция, которую, думаю, стоит возродить. В Европе не отмечают юбилеев, не делают юбилейных концертов — обидно, что мы в этом стали на нее похожи. Ведь это откровенно чуждо нашей культуре, нашему отношению к старшим. Вот почему в год юбилея Эдгара Оганесяна (да и сейчас не поздно!) не восстановили оперу “Путешествие в Эрзерум”? Премьера ее состоялась в 1987 году, и мне посчастливилось участвовать в ней. Замечательная опера, талантливейшая, не говоря уже о том, что в сложившейся ситуации она имела бы сегодня совершенно новое “геополитическое звучание”.

У нас откровенно мало опер — если Европа может себе позволить “жить на проценты” от созданного оперного капитала, то у нас опер раз-два и обчелся. Надо, чтобы наши композиторы писали оперы, я более чем уверена, что наш музыкальный потенциал имеет возможность вписать новые страницы в историю мирового оперного искусства. Помню, какой фурор произвела опера Авета Тертеряна “Землетрясение” в Мюнхене! Критики писали, что после Вагнера такого давно не бывало. Они ходили по пять раз слушать эту оперу! Ну раз, ну два, но пять раз!

И речь идет не только об уже зарекомендовавших себя композиторах, произведения которых в молодости я очень часто исполняла — Эдгара Оганесяна, Ваграма Бабаяна, Степана Лусикяна, Изабеллы Аразовой... Какое количество людей нам еще предстоит раскрыть, воспитать, вывести в люди! Помню, в 1995 году ко мне обратились с конкурса, жюри которого возглавлял Клаудио Аббадо, с просьбой найти некоего Арама Петросяна — молодого армянского композитора. Я тут же связалась с Эдуардом Михайловичем Мирзояном, и мы нашли Арама ...в Лори. Оказывается, он каким-то образом узнал о проводимом в Европе концерте и обычным письмом послал им партитуру своей Оратории для симфонического оркестра и хора (на армянском языке). Эта работа удостоилась Гран-при! И организаторы сбились с ног, пытаясь связаться с автором. Тамошний хор разучил армянский текст, и надо было видеть ликование Арама Петросяна, когда он в Вене услышал свое произведение в исполнении этого замечательного хора и Венского филармонического оркестра. Получив свою награду и солидный гонорар, он вернулся в Лори. Но где он сейчас? Где все эти талантливые ребята, которые могут сделать немало для нашей культуры?

И не только в музыке — я уверена, у нас немало молодых талантливых актеров, сценаристов, режиссеров... Просто всех их надо найти, раскрыть, обучить, воспитать... А это долгий, кропотливый, но очень благодарный труд!

— Некогда эту функцию исполняли консерватория и Союз композиторов. Но и там, и там сегодня не спокойно. Союз так вообще после “баталий” разделен на два лагеря — тех, кто за Амирханяна, и тех, кто против. А ведь некогда именно эти институты “музыкальной власти” устанавливали планки, приоритеты, определяли уровень, направляли молодых композиторов... Как вы считаете, чего не хватает сегодня нашей “культурной машине”?

— Я вспоминаю годы правления Эдуарда Михайловича — человека, делавшего все в первую очередь во благо нашей музыки, культуры, обеспокоенного судьбой нашего искусства, нежели своим личным благосостоянием. Я бы не хотела называть имен и раскрывать скобок, тем более что сегодня и так всем все понятно, просто немногие решаются говорить вслух, но я считаю, коли дали тебе право возглавить какую-то систему, так будь честен, старайся хотя бы сначала отдавать людям, а потом класть в свой карман. Я считаю, что сегодня нашей культуре не хватает порядочных людей! Именно их малое количество сегодня пытается противостоять вопиющей бесхозности — и, увы, не только в культуре.

— Ну и напоследок, каковы ваши ближайшие творческие планы — как долго еще предстоит армянскому зрителю ждать встречи с вами?

— Ну, как я сказала в начале нашей беседы, вскоре состоится мое выступление в опере «Тристан и Изольда» — после Верди, Беллини и т.д., я переключилась на Вагенра и Штрауса.  Также готовлюсь к участию в концертах, посвященных 100-летия Бенджамина Бриттена, состоятся концерты в Зальцбурге… Словом, насыщенная программа.

Что же касается нашей встречи с  ереванским зрителем, то, думаю, мало кто сможет назвать меня тяжелой на подъем. Я могу приехать даже, чтоб спеть одну арию — как это было в концерте, посвященном Дню армии. Но ведь я же не могу требовать или просить, чтоб меня пригласили — будут приглашения, будем встречаться. Дай Бог, чтоб это было часто!

Эдуард ТОПЧЯН: "Радоваться оттоку профессионалов как минимум глупо, если не сказать преступно!"

В Большом зале филармонии им.Хачатуряна состоялась премьера концертного исполнения оперы Дж.Пуччини "Турандот". Для постановки же оперного спектакля необходимы сотни тысяч долларов, которые можно собрать лишь при помощи меценатов. Более подробно об этом и многом другом беседуем с худруком и главным дирижером Госфилармонического оркестра Эдуардом ТОПЧЯНОМ.

— Нельзя сказать, что для Армении это уж такой немыслимый бюджет — "Аида", о которой сегодня уже мало кто помнит, если не ошибаюсь, перевалила за миллион. А за такую сумму можно так классно поставить "Турандот", что и вывозить не стыдно будет. Будем надеяться, что "Турандот" не ограничится лишь концертной версией. Мечтаю поставить оперу на площади Республики — с костюмами и декорациями. Уже есть эскизы, интересные режиссерские наработки. Если найдем спонсоров, то эта мечта станет реальностью.

— Но ведь ты встречаешься с госмужами, решающими вопросы финансирования, и не только в области культуры. Концертное исполнение оперы — "демо-версия" перед разговором о серьезных деньгах?

— Нет, это сугубо наш проект, и я очень рад, что его своим участием поддержали многие талантливые музыканты. Для реализации проекта объединились Филармонический оркестр, Госкапелла и детский хор "Спегани".

Я с детства был влюблен в волшебную музыку "Турандот". Поставить ее было моей мечтой, но все не получалось. Ситуация изменилась после того, как я познакомился с сопрано Сирануш Гаспарян — ученицей американской певицы Грейс Бамбри. У нее голос, идеально подходящий для Турандот. Чуть сложнее было с Калафом — перед тем, как остановить свой выбор на Энрико Лине, пришлось прослушать 45 теноров. Но и его "по техническим причинам" пришлось заменить на потрясающего Ли Джонг Вона.

— В списке солистов указан Ричард Мадленян — актер, знакомый больше по телесериалам. Как он оказался в вашем списке?

— На самом деле он по профессии оперный певец — бас. И голос у него редчайшей красоты! Потенциал такой, что даже страшно представить. Я не преувеличиваю, второго такого баса в Армении нет. Природа щедро его одарила, и думаю, он еще заявит о себе, приятно удивив как оперных слушателей, так и тех же сериальных зрителей.

Я лично буду лишь горд, если такой музыкант представит Армению за ее пределами! Тем более что сам Ричард прекрасно осознает всю недолговечность этих сериалов и искренне мечтает посвятить себя оперному искусству. Это уже не первое наше сотрудничество с ним — ранее он исполнял партию Гремина в "Евгении Онегине", а в этой постановке — Тимура.

— Как тебе удается совмещать позицию приглашенного дирижера в Толедо с постановкой "Турандот"?

— Разрываюсь, конечно. В итоге, пришлось отказаться от последнего концерта в Испании. Хористы всего за 20 дней разучили свои партии. И в общей сложности за 6 дней репетиций удалось подготовить "Турандот".

— До отъезда в Испанию ты говорил о проекте Академии при филармоническом оркестре. Есть подвижки?

— Есть! Мы уже довольно серьезно работаем над этим проектом вместе с мэрией города. Если все пойдет по плану, то осенью или максимум в начале следующего года академия начнет функционировать. Это крайне важный вопрос, поскольку мы с катастрофической скоростью теряем кадры. Пока что держатся "старики", но их заменить некому.

— Кто будет преподавать в академии?

— В основном, конечно, это будут наши оркестранты — профессионалы, способные воспитать достойную смену. В сентябре ожидается приезд первого "легионера" — замечательного валторниста из Испании, — он будет играть в оркестре и преподавать в академии.

— Вы будете готовить смену исключительно для вашего оркестра?

— Мы будем готовить Музыкантов — как для филармонического оркестра, так и для оперного, и для других... Для Армении!

— Некоторые культурные деятели считают, что количество носителей культуры должно соответствовать возможностям страны. То есть если в Армении нужно по 8 валторнистов на 2 оркестра, то государство должно оплачивать обучение 16 музыкантов и не более?

— Нет, конечно. Если мыслить, ориентируясь лишь на госзаказ и дальнейшее продвижение музыкантов как на родине, так и за рубежом, то мы далеко не уедем — во всех смыслах. Надо готовить 100 музыкантов в надежде, что хоть 20 из них станут бриллиантами. Если кого-то пугает необходимость трудоустройства 80 оставшихся "за бортом" музыкантов, то не так страшен черт, как его малюют. Эти люди в свою очередь могут быть направлены в качестве преподавателей в музшколы, состояние которых сегодня внушает не просто опасение, а неописуемый ужас. Необходимо обеспечить этих людей нормальной зарплатой, поднять уровень школ в целом. Чтобы оттуда в консерваторию приходили учиться не просто дети, знакомые с инструментом, а профессионалы. Вот тогда у нас не будет недостатка ни в хороших музыкантах, ни в их педагогах.

— Как ты относишься к оттоку наших музыкантов за рубеж?

— На сегодняшний день ощущается дефицит не только хороших духовиков, но и струнников, пианистов и т.д. Выпускников консерватории блокадных 90-х даже отдаленно нельзя сравнить с тем, что, пардон, выдается этим вузом сегодня. Практически все выпускники тех лет сегодня работают в европейских и мировых оркестрах. Я не против оттока музыкантов — я лишь искренне радуюсь, когда наших музыкантов заслуженно принимают за рубежом. Но на сегодняшний день, когда мы сами испытываем нужду в хороших музыкантах, радоваться отъезду профессионалов как минимум глупо, если не сказать преступно. Надо создавать условия, чтоб эти люди могли тут работать, а не слепо гордиться тем, что нас там уважают!

— И напоследок пару слов о планах оркестра.

— До закрытия сезона, 20 июля, состоится еще пара концертов. Далее будем готовиться к осеннему интернациональному музыкальному фестивалю, в рамках которого выступят многие именитые музыканты. Фестиваль продлится до 20 октября, после чего начнется работа над записью "Мессы" Аладжяна совместно с Камерным хором Млкеяна. Потом отметим 75-летие композитора Мелика Мависакаляна, а затем с камерным хором исполним "Реквием" Тиграна Мансуряна.

Happy birthday, маэстро Григорян!

Вчера президент страны Серж Саргсян присутствовал на торжественном вечере, посвященном 60-летнему юбилею оперного певца Гегама Григоряна и 40-летию его творческой деятельности. Незадолго до концерта юбиляр был награжден медалью “За заслуги перед Отечеством” I степени за значительный вклад в дело развития армянской культуры и выдающиеся достижения в оперном вокальном искусстве.

Вечер открыли виновник тожества и его дочь Асмик блестящим дуэтом из оперы Верди “Отелло”. Далее последовал отрывок из “Травиаты” в исполнении солистов оперы, плавно перешедший в “Happy Birthday” на армянском. Один за другим на сцену выходили театральные коллективы, друзья и коллеги, родные и ученики. На экране проносились документальные кадры, запечатлевшие певца. С того же экрана знаменитого тенора поздравляли его друзья — Святослав Бэлза, Габриеле Пизани, Елена Образцова... “Я с детства мечтал стать певцом, — признался юбиляр. — Помню, как впервые смотрел оперный спектакль — это было настоящее волшебство. Некоторые оперы я слушал по нескольку раз. Тогда, наверное, и зародилась моя мечта”.

Успех пришел к нему уже на первом курсе Ереванской консерватории: Гегам Григорян стал лауреатом Закавказскго конкурса, выступил на престижном концерте в Западном Берлине. Через несколько лет стал лауреатом Всесоюзного конкурса им.Глинки, выступал с концертами в Москве. Консерваторию Гегам Григорян закончил с большим репертуаром — более четырехсот камерных произведений и несколько важнейших теноровых партий. Далее была стажировка в Миланском “Ла Скала” — он легко прошел сквозь фильтры сурового отбора.

Его репертуар универсален — охватывает едва ли не все партии для тенора армянской и зарубежной классики и современных композиторов. Ленский, Каварадосси, Рудольф, Герцог, Фауст, князь Безухов, Саро, Саят-Нова — вот лишь часть ролей, которые он исполняет. Партнерами Григоряна были выдающиеся певцы — Пласидо Доминго, Николай Гяуров, Мария Биешу, Катя Ричарелли, Димитров, Лючия Валентини...

Голос Григоряна звучал в Большом и Мариинском театрах, в оперном театре Вильнюса, он выступал на таких прославленных сценах, как “Ковент-Гарден”, “Опера Монпелье”, “Метрополитен Опера”, “Ла Скала”, “Опера Монте-Карло”, театр “Ла Фениче”. И, конечно, в своем родном театре им.А.Спендиаряна. И везде и всегда ему сопутствовал успех.

“Горец от ума” искренне поздравляет выдающегося армянского певца и желает Гегаму Григоряну новых успехов и благополучия.

Памяти Сурена Зурабяна

Очередной выпуск программы «Музыкальные жемчужины» на волнах армянской радиостанции «АЙБ ФМ», вещающей из Франции, был посвящен памяти прекрасного армянского тенора Сурена ЗУРАБЯНА, трагически погибшего в 2003 г. в автокатастрофе. В передаче о нем рассказывали близкие, соратники, коллеги. Прозвучали также записи из нового тройного диска, выпущенного недавно в Лос-Анджелесе, о котором, к сожалению, в Армении почти ничего не известно… Приводим небольшие отрывки из этой передачи.

Сурен Зурабян умел удивительно сочетать две ипостаси – медицину и музыку – и с удовольствием говорить о каждой. Помните чеховское: «Медицина – жена, литература – любовница…» Перефразируя Чехова, Сурен как-то смеясь заметил: «Я двоежонец, и не в силах отказать ни той, ни другой…»

По окончании Медицинского института, продолжая работать по специальности – стоматологом, – он решил серьезно заняться вокалом, для чего и поступил в Ереванскую консерваторию (класс вокала М. Арутюнян и В. Арутюнова). Хотя, справедливости ради, надо отметить, что концертная деятельность певца началась ещё в середине 80-х гг., когда Сурен исполнил «Патараг» Екмаляна и Комитаса в составе хора «Нарек» (рук. – М. Мкртчян) и поразил слушателей необычной красотой своего голоса. Действительно, тембр лирического тенора Зурабяна отличатся особой выразительностью с одной стороны, необычностью тонкого серебристого звука, позволяющего изящно «вить» любые мелодические узоры, с другой – глубиной переживания музыки. Его исполняло армянских монодий было наполнено внутренней динамикой, неизъяснимой печалью и скорбью.

В доме, где рос Сурен, всегда царила артистическая атмосфера, высокая духовность. И это не случайно: мать – Агнесса Севунц, дочь известных деятелей армянской литературы: писателей Гарегина Севунца и поэтессы Шогик Сафян, филолог, долгие годы работала на киностудии. Отец биолог, Арам Зурабян, любимый ученик знаменитого «Зубра» - Н. Тимфеева-Рессовского. Шогик Сафян пела армянские песни так. Что Наири Зарьян как-то сказал ей: Для меня есть две певицы – Люсик Кошян и ты…». Сурен рос в доме. Где бывали известные композиторы, художники, писатели, ученые… Говорят, одним из первых, кто заметил в юном Сурене Божью искру, был Оган Дурьян. С присущей ему прямотой и юмором, он как-то сказал ему в разгаре очередного семейного торжества: «Сурик, знай среди всех собравшихся здесь только двое имеют настоящий музыкальный слух: ты и я…». Позже, в одном из интервью, Сурен скажет о нем: «Мне выпало счастье и честь знакомства с величайшим мастером. Я выступал с ним, удостоившись чести петь под аккомпанемент самого маэстро, на концертах в Ванадзоре, Гюмри и Карабахе с программой малоизученных собственных песен маэстро и произведений других армянских композиторов. …В работе с ним соприкасаешься с учебой и лучшим пониманием музыки… Он настолько требователен, что зачастую больше «боишься» не аудитории, а самого маэстро».

У Сурена было удивительно умение ладить с людьми. Он был ансамблистом и в жизни, и на сцене. Ему одинаково легко давались учеба в консерватории и в медицинском институте. Специалисты высоко ценили его редкий голос. С первых шагов ему очень везло: ему было доверено первое исполнение в Армении партии Тамино в «Волшебной флейте» Моцарта с маэстро Завеном Варданяном. Далее, редкая программа кантат Баха – дуэты и терцеты вместе с Лилит Вартанян и Мкртычем Мктрчяном. Сурен выступал много, для него специально писались произведения. А были и такие, которые кроме него никто бы и не рискнул исполнить – вспомнить хотя бы его блестящее выступление в премьере сценической кантаты Карла Орфа «Кармина Бурана» с Филармоническим оркестром, которым тогда руководил Лорис Чкнаворян.

Зурабян много исполнял и светскую музыку, причем не только как оперный певец, и камерную вокальную музыку. Способность эмоционального проникновения в суть музыки всегда выделяла Сурена из всего состава участников концерта. Так, на весеннем авторском концерте Сирвард Караманук Сурен потряс слушателей глубиной восприятия и передачи ашугской лирики, исполнив песни Караманук, словно свои. Трудно забыть лицо певца, его глубокие, трагичные глаза…

Его голос звучал со сцены Большого зала им. Хачатуряна и под сводами католических церквей Нью-Йорка и Бостона, Чикаго и Детройта. В Штатах на «Албании-рекордс», он успел записать свой первый сольный компакт-диск. «… Ему надо было записывать по паре дисков в год. Он достиг самого расцевета, был в такой форме, когда всё, что исполнял. Было бы со знаком качества». А в Оперной студии все уже было готово к «Севильскому цирюльнику» Россини, премьера которого состоялась, если бы…

Два года назад в Лос-Анджелесе вышел тройной диск Сурена Зурабяна, включающий в себя духовные песнопения, классическую музыку, армянские городские романсы. Увы, как об этом диске, так о творчестве самого Сурена Зурабяна сегодня в Армении мало что известно. Разве что любители ночного бдения имеют возможность усладить свой слух песнями в исполнении Сурена на волнах армянских радиостанций.

Возникает естественный вопрос: ужель так важны одноклеточные шлягеры арменчиков, коими забиты теле- и радо-эфиры, что не хватает времени для таких как Сурен Зурабян? Молодежь любит попсу, скажите? Что дают, то и любит. А сходите на симфонический концерт или в оперу – будете приятно поражены. Молодежь активно посещает подобные мероприятия – видимо, потому что уже нуждается в качественной музыке, как в кислороде Возможно, процесс пресыщения бездарщиной, уже начался, а мы того и не замечаем? Так, видимо, стоит пересмотреть как приоритеты, так и сетку вещания на ТВ и радио и перестать скармливать слушателям третьесортный товар? И начать надо – почему бы нет – с творчества уникального лирического тенора Сурена Зурабяна, тем более что для этого есть ещё один прекрасный повод: 9-го марта певцу исполнилось бы 47 лет. Было бы чудесно отметить эту дату хорошим концертом и рядом теле- и радо-передач!