Ваан АРЦРУНИ: «Чиновник должен разрешать конфликты, а не создавать их!»

Оптимизация, реорганизация, экономия! Девиз-ориентир, активно взятый в культурном ведомстве на вооружение. И тут не только предложение о реорганизации ряда куль- турных очагов, имеющих статус государ- ственных, – тут вопрос, как говорил один киногерой, ширше и глыбже. Сформировано четкое видение развитие сферы на правах «культурной идеологии». Идеология – какое забытое у нас слово! Обратимся к словарю. Идеология – совокупность системных упорядо- ченных взглядов, выражающая интересы различных социальных классов и других социальных групп. Однако, в нашем случае мнение классов и групп, кажется, мало кого интересует...

Наш собеседник – композитор, автор-исполнитель, председатель Попечительского совета Ереванского государственного медицин- ского университета Ваан Арцруни.

– В контексте того глобального подхода, который главенствует на сегодняшний день в области культуры, оптимизация министерства, равно как и оптимизация всех учреждений, с ним связанных, это одна политика. Сказать, что это гром среди ясного неба, нельзя. Я уже на протяжении нескольких лет предупреждаю, что безразличное отношение не только чиновничьего аппарата, но и самих деятелей искусства в отношении таких же деятелей искусства, но представляющих свободное поле деятельности, приведет в конце концов к тому, что постучатся и в их двери. И этот час настал – постучали в двери бюджетных культурных учреждений. И причем не просто постучали, а пришли с уведомлением, что вас больше не будет. Поэтому я считаю, что этот процесс очень закономерный. Сейчас они окажутся в поле того же свободного творчества и самоорганизации, в каком пребываю я уже на протяжении 30 лет, и я их всех приглашаю хлебнуть того же борща, который нам приходится расхлебывать в результате того, что постановка вопросов в Министерстве культуры не соответствует реалиям и не имеет никаких перспектив. 

– Как бы ты определил происходящее, скажем так – «культурную» программу, взятую сегодняшним подразделением культуры в министерстве образования?

Александр Лапшин: «Я думал, если народ зайдет уж слишком далеко, его задавят танками!»

На традиционный «таможенный» вопрос о цели приезда в страну он дружелюбно и не менее традиционно ответил: «Туризм». Привычка, выработанная годами, в течение которых, кстати, он успел посетить и по-новому рассказать о более 140 странах. Главные направления путешествий — Ближний Восток, Африка и Восточная Европа. Он также бывал почти во всех странах постсоветского пространства, в большинстве стран Восточной и Юго-Восточной Азии, Северной и Южной Америках, Австралии, Южной и Восточной Африке. Итак, наш гость — известный российско-израильский путешественник и блогер Александр ЛАПШИН.

— В прошлом году, побывав здесь в апреле-мае, увидев шахматные фигуры, выставленные поперек улицы Абовяна, ты в полушутку написал, что это игрушечная революция, не так ли?

— Я думаю, она была игрушечная в том смысле, что там не было насилия. Я видел: шли парни и девушки, обнимались, целовались, девчонкам цветы дарили. Я не видел ни злости, ни ненависти, ни желания кого-то порвать, отомстить, что обычно происходит во время революций. И поэтому у меня было ощущение, что это ничем не кончится, потому что, зная постсоветские страны, где во власти сидят старые деды, пока их не вынесут вперед ногами, я считал, что то же самое будет и здесь. И если народ зайдет уж слишком далеко, то его подавят танками. Но в глубине души я думал о том, что из всех стран бывшего Советского Союза Армения — это страна, пожалуй, с самой высокой историей и культурой. И мне было бы удивительно, если бы армяне стали убивать друг друга на улицах Еревана. Поэтому, когда появилась информация в СМИ, что где-то кого-то побили, кому-то разбили лицо, я думал: только не это! Но, к счастью, этим всё и закончилось.

…Я знаю, армяне диаспоры внимательно следят за происходящим. Многие из тех, кто давно уехал из Армении и живет в России, в Америке, в Европе, в общем-то, в глубине души были бы рады вернуться, если бы Армения стала другой. Армения, в которой они могут зарабатывать, дать нормальное образование детям, где есть перспективы и нет войны. Поэтому сейчас все с большим энтузиазмом и надеждой следят за тем, что будет делать новое руководство.

— Ты продолжаешь свои путешествия по миру, а на каком этапе сейчас находится твоя тяжба всемирного масштаба с нашим соседним, как недавно пошутили, сувенирным государством?

— В декабре 2018 года Европейский суд начал коммуникации с Азербайджаном. Разбирательство в Евросуде состоит из трех этапов. Первый — подаются все документы и несколько месяцев комиссия решает, насколько жалоба соответствует нормам законодательства. 90% жалоб получают отказ еще на раннем этапе — не хватает каких-то документов, или они поданы не по форме, или что-то проплачено вашими «дружелюбными» соседями. Но мы это пробили и перешли на следующий этап, то есть суд принял решение, что доказательств для возбуждения дела против Азербайджана о покушении на убийство достаточно. Сейчас документы переданы Азербайджану, и им дано 90 дней на подачу возражения. Мы предполагаем, что они могут на это ответить что-то из серии, мол, это всё ложь, и клевета, и на самом деле ко мне хорошо относились, и никто меня не убивал, и это всё провокация армянской стороны. Наверняка будут какие-то фальшивки из серии того, что какой-нибудь врач напишет задним числом, что всего этого не было. Но это не имеет абсолютно никакого значения. Адвокаты считают, что на 99% Азербайджан сел в лужу, и эта история покажет и нестабильность режима Алиева, которые за пару дней до выдачи меня Израилю согласовывали с Нетаниягу, допуская, что в тюрьму зашли убийцы, чтобы подставить самого Алиева. И недавние события, которые происходят в Баку, — все эти демонстрации — лишний раз показывают, что ситуация всё больше и больше выходит из-под контроля, хотя они стараются делать вид, что это всё управляемое.

Мгер (Фрунзик) Мкртчян: «А вы знаете, что такое вечность?..»

Несколько слов о великом гюмрийце с осенью в глазах

«Если в артисте нет любви, он вряд ли сможет создать что-либо ценное и вечное», – говорил человек, пронизанный любовью к жизни, к людям, к родине, к своему делу. – Основа нашего искусства – волшебная мощная сила: любовь».

Прошло четверть века после ухода Фрунзика Мкртчяна, и пройдет еще столько же, а любовь и свет, исходящий от него с экрана, будут согревать не только нас, но и наших детей и внуков. Мы будем по-прежнему плакать и смеяться, и становиться чище – по крайней мере в моменты, когда смотрим на него или вспоминаем.

Простые гюмрийцы, соседи по дому и улице, преображаются, рассказывая о том, каким он был вне сцены и съемочной площадки. Вот дом, в котором он родился – первенец в семье сирот-беженцев, чудом избежавших геноцида, выросших в детском доме, а затем вместе отправившихся работать на ленинаканскую текстильную фабрику: отец, Мушег, – грузчиком, мать, Санам, – посудомойщицей. Вот комната, в которой семья жила впятером – позже на свет появились еще брат и две сестры. «Когда я родился, все плакали, один я смеялся». Жили трудно, тяжело, и что такое боль – Фрунзику хорошо было известно с самого детства. А вот клуб при фабрике, прямо через дорогу от дома, куда подрастающий талант отправился играть в драмкружок. Сейчас возле здания фабричного ДК стоит обелиск с высеченной фотографией и табличкой: «Мгер Мкртчян».

Продолжение в журнале "Армения туристическая".

x

Что есть Армения зимой, точнее – с чем ее едят?

Как ни странно, ответ на поставленный вопрос заключен, в общем-то, в нем самом. Армения прекрасна и красива в любой период, но зимой она элегантна, загадочна, непредсказуема, а если говорить об Армении гастрономической, то зимой она не менее, а может, и более интересна, чем… Ну ладно, ладно, скажем так: Армения вкусна зимой по-своему. И не только потому, что зима как предвкушение весны. Отнюдь!

Как ни парадоксально, зимние армянские застолья не менее роскошны, чем в другое время года. И не важно, какого достатка человек: не накрыть новогодний стол, украсив его всем тем, чем одарила его природа за пройденные времена года, всем, что по карману, а порой и не очень, – считается в Армении чуть ли не смертным грехом. И в этом не сложно убедиться, посетив любой армянский дом в новогодний период: если летом, весной или осенью с армянского стола подняться сложно, то с зимнего стола встать практически не представляется возможным – хаш, окорок, салаты, толма, кюфта в тандеме с холодной домашней армянской водкой или мачаром (незабродившим молодым вином) профессионально владеют искусством «убеждения», и далеко не первый год.

Даже если вам удалось избежать последствий атаки «тяжелой артиллерии», не обольщайтесь: это была всего лишь «первая часть марлезонского балета» – вас ждет комплексный удар «оружием массового поражения» под собирательным названием «чараз-мараз». Сюда входят разного рода орешки, изюм, сухофрукты из абрикосов, персиков, груш, дынь, апельсинов, корольков, хурмы, чернослива и т. д. Поверьте, вместе с армянским коньяком – они непобедимы! Кто-то ими угощает, а кто-то, как мы, делает из них новогодние елочки. Кстати, очень вкусные – приятного аппетита!

Кстати, не дай вам Бог отказаться где-нибудь от угощения, мотивируя тем, что вы такое блюдо уже пробовали в предыдущих домах – это оскорбление хозяйке дома, сродни «кровному», которое… Словом, да минует вас чаша сия. Чаша не только в переносном смысле – тостами за хозяйку и дегустацией всех шедевров ее кулинарного гения вы, возможно, и сможете как-то искупить свою вину. Но ненадолго!

Идем дальше. Если, чудо произошло и вам удалось-таки вырваться из гостеприимных армянских рук – точнее, они сами решили взять вас под ручки и показать красоты зимней Армении, – то приготовьтесь к встрече с прекрасным...

Продолжение в журнале 
"Армения туристическая"

В волшебном мире Сергея Параджанова

«Наш музей всегда открыт – работает без выходных. Ведь мы представляем, как должно быть обидно человеку, который приехал в Армению на день, или просто был проездом, и не смог попасть к нам. Более того, наш музей открыт и в новогоднюю ночь: так что, если хотите отметить этот прекрасный праздник в окружении творчества Параджанова, погрузившись в эту волшебную ауру, – милости просим!» – так началась наша беседа с директором музея Параджанова Завеном Саркисяном.

Наш музей необычный. Здесь вы попадаете в другой мир – в мир Сергея Параджанова. Мир красоты, доброты, вкуса… Произведения Параджанова – ассамбляжи, плоские и объемные коллажи, рисунки, куклы, эскизы к фильмам – своеобразная реакция на жизнь и события, его пластическое восприятие мира. Творчество художника не имеет прямых аналогов в мировом искусстве и отличается фантазией, остроумием и артистизмом. Использование разнообразных материалов и предметов придает произведениям особую прелесть и блеск. Многие из них созданы в заключении: Параджанов был отстранен советской системой от кино на 15 лет, из которых 1973–1977-й и 1982-й провел в тюрьмах и лагерях строгого режима.

В музее у посетителей иногда на глазах появляются слезы…

Да, это так, и надо сказать, это редкое явление – особенно в современном искусстве. Работы их трогают. Это память, возведенная в образ, как говорил сам Параджанов. А это действует очень сильно: люди вспоминают своих бабушек, старые дома, забытые предметы – возникает целый ряд ассоциаций, связанных с прошлым. Как сказал как-то известный художник-мультипликатор Юрий Норштейн, Параджанов превратил дух в материю.  

Диапазон работ Параджанова невероятно широк. У любого другого художника вы можете посмотреть десять работ и составить мнение о нем, о его творчестве. В случае Параджанова это не сработает, потому что вы сначала посмотрите десять работ, составите одно мнение, а потом посмотрите следующие десять и ваше мнение изменится, потому что тут уже новая задумка, новые идеи, другие подходы и т. д.

Параджанов объемен и многогранен. Бывало, наши работники спрашивают меня: «А это новая работа? Вы ее недавно привезли?» Тем временем этот коллаж уже висит несколько лет – настолько сложно запомнить его работы, проникнуться.

Насколько должен быть подготовлен человек для посещения вашего музея – иметь информацию об Армении, знать творчество Параджанова?..

Параджанов – наднациональный художник, он принадлежит миру. Он может добраться до сердца представителя любого народа. В одном интервью он так и сказал...

         Продолжение в журнале 

        "Армения туристическая"

Прощай, наш Нерон...

3 июня рано утром не стало одного из самых известных, любимых актеров Ереванского Камерного театра, заслуженного артиста Армении Георгия АМИРАГЯНА...
Пишешь и самому не верится, что эти слова о дорогом друге, коллеге, чрезвычайно жизерадостном человеке, с котором знаком более 30 лет, с которым не раз выходил на сцену, снимался в кино. Ушел один из лучших исполнителей роли Нерона, можно сказать — это была его звездная роль! Нерону Амирагяна рукоплескал не только Ереван, но и Санкт-Петербург, Рига, Киев… В прессе писали: «Императора Нерона играет Георгий Амирагян, вызывающий неподдельный ужас каждым своим жестом, каждой улыбкой – столь откровенно циничной, ледяной. После этого спектакля в «Книге добрых отзывов» появилась запись: «Молодцы, ребята, сдаюсь!..» Она принадлежит известному кинорежиссеру Д. Кеосаянцу, долго не принимавшему принцип Камерного театра».

Я долго думал, что написать о Гоге в этот день. Перечислять его работы? Участия в проектах, фильмах? Не думаю, чтоб ему это понравилось — не такой он был человек: да, эпатажный, саркастичный, порой даже циничный, но в глубине души очень добрый, ранимый и скромный человек.  А о том, что он успел создать (для незнакомых с ним) можно прочитать, пройдя по этой ссылке — наш Гога. Тут же и большинство фотографий со спектаклей с его участием.

Но... 8 лет назад Гога дал интервью газете «Новое время». Увы, многое из сказанного им тогда остается более чем актуальным и по сей день, и не лишним было бы еще раз прислушаться к его словам. И пусть сегодня прозвучат его слова — слова человека, который всегда будет жить в сердцах не только работников Камерного театра, но и всех, кому хоть раз в жизни посчастливилось увидеть Гогу на сцене, в кино... Ниже привожу отрывки из этого интервью.

К нам едет Маркус Миллер и… не только!

   26 октября концертом извест-ного бас-гитариста, композитора Маркуса Миллера стартует III Международный джазовый фес-тиваль, организатором которого является Армянская ассоциация джаза. 
    Наш собеседник — почетный президент ассоциации, джазмен Левон МАЛХАСЯН.

— Надо отметить, что ереванский слушатель получит воз-можность послушать не только Миллера, но и известного кубин-ского пианиста, неоднократного обладателя ГРЭММИ Гонсало Рубалькаба, французского саксофониста Алексиса Авакяна, мастера саксофона Игоря Бутмана, сенегальца Пако Сара, давно полюбившуюся армнянским, и не только, слушателям группу Armenian Navy Band и Арто Тунчбояджяна, Ваагна Айрапетяна, Тиграна Амасяна, разумеется, наш Государственный джаз-оркестр и многих других армянских музыкантов. Как видите, это будет не рядовой, а очень насыщенный, интересный фестиваль — и для города здорово, и для наших музыкантов. Причем хочу подчеркнуть, что выступления пройдут не только в Ереване, но и частично в Гюмри.

Свято место...

Говорят, знаменитый актер Ваграм Папазян, приходя в кино, а именно – в кинотеатр «Арагац», всегда садился на задние ряды и просил, чтобы соседнее место оставалось свободным. Садился, клал шляпу на соседнее кресло. Когда его как-то спросили, зачем он это делает, ответил, что обычно рядом с ним садятся женщины и своими разговорами мешают смотреть фильм. А что сегодня нам мешает смотреть фильмы в кинотеатрах – чьи разговоры, чей «шум»? 

«Наша интеллигенция переживает "короткое замыкание"…»

О нем написано немало статей, интернет пестрит интервью — особенно в этом году, когда художник отмечает свое 70-летие. Ведь он из тех людей культуры, кому не дают покоя проблемы не только искусства, но и общества, и составляющих его граждан. И обеспокоенность отражается прежде всего в его картинах, в образе мыслей, в проектах... Это и оформление многочисленных выставок, ярмарок, Дней культуры и иных мероприятий в Армении и других странах, графические и живописные полотна разных жанров, и столичный памятник жертвам холокоста и геноцида армян, и новый герб Шуши, и эскиз новой банкноты РА “50000 драмов”, и государственные ордена и герб Министерства обороны РА, за что Арутчьян был награжден медалью «Гарегин Нжде», и многое другое… Но самое главное, на фоне существующих тенденций в современном международном искусстве, подчиняющемся формулам, не всегда и всем понятным, и в то же время подверженном жестким законам рынка, он до сих пор из единиц, продолжающих свое творчество вне установленной «системы ценностей» и вне диктовки времени.

Мой гость — заслуженный художник Армении Рубен АРУТЧЬЯН.

“Моя первая мечта исполнилась в день моего рождения — я родился в Ереване!”

Десятилетия назад он неожиданно ворвался в культурную жизнь Армении, тогда еще советской, и сразу полюбился. Любим и сейчас. Видимо, оттого благо-дарная публика окрестила его и с уважением величает поныне «умень-шительно-ласкательно» — АРАМО. Он же — заслуженный артист Армении АРАМ ГЕВОРКЯН.

- Спасибо, но это не совсем так. Двадцать лет назад ведущая фестиваля в Юрмале, не сумев выговорить фамилию Геворкян, нарекла меня коротко и ясно — Арамо, ознаменовав тем самым начало моей творческой деятельности. Но это было не единственное “изменение”. В тот период было уже заметно, как на подобных конкурсах “прорезывается”национализм. В зале фанаты с национальными, несоветскими флагами поддерживали своих земляков, а прибалты-ведущие демонстративно игнорировали административные наименования республик, объявляя: “Россия”, “Армения”, “Грузия” (вместо РСФСР, Армянская ССР и т.д.), и с “усугубленным” акцентом выговаривали все русские фамилии, искажая их до неузнаваемости. Так что, превратившись в Арамо, я еще хорошо отделался.

«РЕПЕПЕРТУАР» ОПЕРНОГО ТЕАТРА ПОПОЛНИТСЯ ОБЩЕПИТОМ И САУНОЙ?

  Нешуточные страсти разгорелись по поводу последних новостей от министра культуры Армена Амиряна. Говоря о развитии Оперного театра, он отвел немалую роль открытию ресторана на территории театра, в частности, «почему бы нет, и на крыше здания». Нелишним посчитал он и постройку парной бани в театре – «для нужд артистов». Разумеется, это предложение вызвало большой резонанс не только в СМИ, но и в соцсетях.

 Мнения разделились с явным перевесом в сторону «против». «Любой современный Оперный театр имеет свои кафе, рестораны, служебные столовые, сувенирные магазины. Очень хорошо, что и наш театр предпринимает шаги в создании этой инфраструктуры… Но сначала приведите в порядок дела в самом театре, утвердите стратегический план развития театра, и когда дойдете до организационно-технических вопросов: ПЕРВОЕ – верните театру сданные в аренду на многие годы помещения Опера-клуба, ПОТОМ – вспомните, что предыдущие два министра культуры сделали со зданием АОКС-а и решите для себя – идете Вы по этому пути или нет; НАКОНЕЦ – подумайте, чем все-таки должно заниматься Министерство культуры – организацией популистских мероприятий или систематизацией, анализом и разработкой рекомендаций для равномерного развития культуры по всей стране... Тем для серьезных разговоров много, однако разве вас, начальников, это интересует?!» – считает промоутер, не раз вывозивший оркестр Оперного театра на гастроли, ныне – директор музыкального продюсерского центра «Каданс» Ника БАБАЯН.

«Культурный номинал нашей нации не определен как приоритетный в государстве!»

   Если верить статистическим данным, индийские фильмы, демонстрируемые по нашим коммерческим ТВ-каналам, набирают в день в среднем пятьдесят два процента просмотров от общей аудитории. Серьезная цифра! Это значит, полтора миллиона жителей Армении ежедневно «выключают мозги» и включают индийское «кино». Да, в общем-то, и выбор невелик — четыре основных, любимых населением ТВ-канала выбора на вечер как бы и не оставляют. Альтернатива — разве что армянские сериалы, но они не лучше. Об этом и не только беседуем с композитором Вааном АРЦРУНИ.

— Мы можем сегодня лишь описать ситуацию, выхода из нее я не представляю, потому что шкала приоритетов людей, формирующих программную сетку, находится в одной плоскости, а наша выбранная тема — совершенно в другой. Они по определению не пересекаемы: мы хотим видеть содержание, художественную ценность и, наконец, развитие в области ТВ и СМИ, но видим то, что противодействует всему указанному. Подобный подход ТВ, уверен, носит, по-моему, программный характер — создать некий уровень, который они называют рынком потребления, формирующим в свою очередь спрос. Все это перемещено из области коммерческих, производственных отношений и бизнеса в область культуры и, таким образом, в течение чуть более двух десятилетий слаженной работы Армения оказалась в положении, когда говорить о высокой культуре, как о таковой, уже не приходится. Программная цель в основном выполнена. Будет это индийское кино, корейский сериал или российская пошлятина — уже не имеет значения. Главное, чтоб это не носило знака содержательности, не имело бы духовной глубины, а было, грубо говоря, легко перевариваемо.

— Вы говорите о непересекаемости плоскостей, но «электорат» индийского кино и «иже с ним» составляют не только «простые смертные». Даже представители интеллигенции, активно клеймящие днем все это дело, порой непрочь приложиться к ТВ-фаст-фуду…

— Область содержательного и художественного никогда не была самой популярной в том смысле, в котором мы воспринимаем поп-культуру. Это всегда было делом какого-то меньшинства, да и было востребовано меньшинством, которое было в состоянии придать всему этому статус приоритетности. Обратимся к эпохе Ренессанса: знаменитые Медичи решили, что для них являются приоритетными изобразительное искусство, театр и музыка, и мы получили новый цивилизационный феномен. Европа вошла совершенно в иной этап развития. Потому что было возможно всему этому придать статус приоритетности! Сегодня же у нас ситуация диаметральная: художественная ценность и содержательность устранены, и есть мощная сила, лоббирующая это. Решение проблемы вижу в следующем: достаточно всего-навсего понять, объявить и придать приоритет тому, что может действительно по праву представлять национальную культуру в XXI веке, и картина поменяется на 180 градусов. Просто в нашей стране, по моему глубокому убеждению, уже некому это делать — почти нет интеллектуального, культурного ресурса, который мог бы придать композитору или художнику статус приоритетности, понятный для общественности. Поэтому сегодня видим немалое количество представителей искусства, работы которых больше востребованы за границей, видим миграцию носителей этой культуры в страны, где они адекватно принимаются, оплачиваются и где им придается серьезное значение…

— И что, по-вашему, может изменить что-либо в данной ситуации?

— Необходимо понять, что является для страны приоритетным, какие области, и понять, как их можно активно развивать. Смотрите, в начале прошлого столетия Мясникян обратился к армянам вне Армении, беженцам и не только, с призывом вернуться. В итоге были созданы те пласты культуры и науки, носителями которой мы сегодня являемся. С аналогичным призывом недавно обратился и наш премьер-министр. Это очень хорошо. Но одно дело декларировать, другое — возвести в степень государственной политики приоритетность образования, доступного здравоохранения, а также культуры и науки. Сто лет назад мы получили то, что сегодня позволяет нам говорить о себе как о культурной нации. Тогда это было сделано и на это были брошены серьезные средства — можно сказать, государство по всем позициям выступило гарантом этого процесса. Таким же гарантом оно может выступить и сегодня. Надо лишь четко понять, что ставить во главу угла и каким образом это развивать, представлять миру.

Инициатива должна исходить сверху, поскольку «на местах» ситуация далеко не воодушевляющая. В рядах команды, занимающейся, допустим, вопросами культуры, разговоры носят иной характер: «Мы тебе даем этот бюджет, иди, как хочешь, выкручивайся». И как же? Во-первых, чиновник должен позаботиться о своих родственниках, знакомых, чтобы никого не обидеть, во-вторых — позаботиться о собственном реноме в глазах той потенциально опасной для него публики. А вот уже оставшиеся крохи со стола идут «на развитие культуры»: кому-то из мира искусства что-то перепадает, кому-то — нет. В результате мы постепенно теряем носителей культуры. То есть процесс совершенно противоположный тому, что имело место сто лет назад. Слова говорятся вроде как те же, а результат получается другой. Так что пока не поменяется ситуация в звене руководства культурой, пока не изменится подход этих людей к своей руководящей функции, наши разговоры останутся частными «разговорами в кафе».

— На фоне потери вкуса у аудитории, как ни парадоксально, отмечается повышенная гражданская активность населения. Но ведь деградация зрителя в первую очередь ведет к деградации гражданина, не так ли? В итоге нас идентифицируют за пределами родины зачастую по той наносной субкультуре, которая нам самим сегодня противна…

— У японцев есть такое понятие — потерять лицо. Это потеря миропорядка, потеря понятия о собственной сущности и о сущности мироздания — то есть ничего хуже потери лица для них быть не может. Поэтому они стараются выстраивать свою политику в первую очередь в области культуры и защиты национальных ценностей именно в этом контексте. Подобной постановки вопроса у нас практически нет! Документа, где было бы описано культурное лицо, статус культурного армянина, ни в области литературы, ни в области кино, ни в области театра или музыкальной культуры попросту нет. Есть, разумеется, конкретные люди, авторитеты, о которых мы можем беспредельно говорить — о Хачатуряне, о Сарьяне, об Исаакяне и т.д. Но говорить о культурном лице Нации нам не приходится. Почему? Возвращаемся к началу разговора. Потому что культурный номинал нашей нации не определен как приоритетный в государстве!

Да, есть некая система, есть звено, какие-то люди, которые определяют культурологический формат тех же СМИ и ТВ в нашей стране. И то, что мы видим сегодня, — результат политики, выстроенной таким образом, чтобы привести общество к восприятию культуры как к чему-то рейтинговому. Но ведь это чушь, нет и не может быть никакого рейтинга в искусстве — есть нечто художественно полноценное и неполноценное. И что мы превращаем сегодня, грубо говоря, в товар? Первое или второе? К чему идем?..

…Недавно в одной из бесед премьер-министр отметил, что область искусства в Армении должна капитализироваться, и эта капитализация должна иметь мультипликативный эффект — то есть искусство должно приносить прибыль само по себе. Меня лично этот подход заинтересовал хотя бы в силу того, что за 25 лет кто-то вообще заговорил, каким должно быть искусство. В беседе был приведен в пример Ван Гог, картины которого оцениваются в десятки миллионов долларов. И разговор шел не о том, что это рейтингово, и цена на Ван Гога определяется не тем, сколько стоят картины, а тем, что есть кто-то, кто в состоянии заплатить 215 миллионов за одно полотно. Значит, есть институция, настолько серьезно придающая значимость полотнам художника, устанавливающая статус такой высокой ценности, что находится и кто-то, определяющий ее финансовый эквивалент. В результате чего это происходит? В результате того, что на протяжении более ста лет какие-то системы работают над тем, чтобы капитализировать это самое искусство. И когда наш премьер-министр поднял этот вопрос, я понял, что, по всей видимости, вторым шагом будет оглашение той структуры, которая начнет этим углубленно заниматься, потому что прийти к мгновенному результату невозможно, это многолетний процесс. Поднять вопрос не декларативно, а на институциональном уровне — значит, во многом решить эту проблему в Армении. Потому что он хотя бы открывает какую-то перспективу — для всех нас. И пока этого не случится, разговоры об искусстве и культуре будут напоминать замкнутый круг, если не блуждание по лабиринту.

Наше самое большое преимущество — колоссальный творческий ресурс нашей нации. И не только в стране, но и в диаспоре. Нет области искусства, начиная от анимации, заканчивая театром, музыкой и кино, где не было бы армян, носителей очень высокого художественного уровня, принятого во всем мире. И остается лишь верить, надеяться и представлять в мечтах день, когда внутри нашей страны будут созданы условия для концентрации этого ресурса и развития, а главное — выработаны механизмы для его представления во всем мире!

Рубен Пашинян, «Новое время»

От «НВ».

После публикации статьи «Индийское мыло армянского телеэфира» в редакцию стали обращаться читатели, в том числе известные деятели культуры и искусства, также возмущенные эфирной политикой некоторых телеканалов. Они единодушно задаются вопросом: до чего в конечном итоге доведет это «увлечение» индийскими сериалами. В качестве аргумента многие приводят недавно появившуюся рекламу лотереи в индийском стиле — с песнями и танцами. К сожалению, никто не просчитывает воздействие этих сериалов на вкусы своей аудитории, на нашу культуру и искусство в обозримом будущем. Получается, что, с одной стороны, ТВ постоянно говорит о патриотизме и его проявлениях, а с другой, не менее постоянно, но незаметно разрушает один из главных устоев этноса — культуру. От имени своих читателей «НВ» вновь обращается к руководству телеканалов, ежедневно демонстрирующих индийские сериалы, а также Национальной комиссии по телевидению и радио с просьбой пересмотреть сетку передач и освободить людей от давления этих сериалов. И еще: хотелось бы услышать их объяснения по поводу насильственной «индуизации» армянского телеэфира.

Подари розу — спаси планету!

     Недавно прочитал о новом московском сервисе на 8 марта, лихо подхваченном уже и у нас, в Армении. Кто не в курсе: за определенную плату даме, обделенной вниманием кавалера, предоставляется огромный букет роз и другие прибамбасы "на подразнить". У заказчицы есть 10 минут, чтоб "отселфиться" на фоне всего этого изобилия и тем самым "отмстить благоверно-неразумному".

      Многие критикуют, похихикивают. А я считаю, идея передовая, перспективная. Бизнес ведь необходимо расширять, и аналогичные услуги можно, даже нужно предоставлять и в других случаях, сферах.

Скажем, забыли вас поздравить на День армии — фирма везет вам гвозди´ки, ящик водки, закусь. За доплату — ордена, медали и боевых друзей. За отдельную — неподдатых. 10 минут на селфи, и все в ажуре.

         Кстати о друзьях, многие частенько забывают о вашем дне рождения. Сервис тут как тут — вуаля: праздничный торт, подарки, друзья опять же, выпивка! 10 минут, и праздник удался. Больше, в общем-то, и не надо. Зачем? Завтра ж с утра на работу. А кому-то уже и с ночи. Работникам того же сервиса, например.

       Ночью заказов, разумеется, больше. Ну тут все понятно: разбитые сердца, забытые дни встреч и первых поцелуев, годовщины - да мало ли за что хочется отомстить ночью...

       Но не стоит ограничиваться личностями — шире надо мыслить. Скажем, не повезло городу с мэром или с главным архитектором, дизайнером — извольте получить! За 10 минут, и даже за 10 дней, правда, сложновато будет восстановить все удачно разворованное и обезображенное в одночасье. Но попробовать все же можно — пускай с доплатой, людям не привыкать, рискнуть стоит. А вдруг и он народу понравится, и народ его полюбит, отпускать не захочет — такое тоже бывает, — а взаимную любовь разрушать грех. Какая ж это будет грандиозная реклама по всему миру той же сервисной, но уже компании!

          Не ровен час население целой страны решит воспользоваться услугами "халиф на час" — "мы недовольны своим правительством, помогите!" И вот он джек-пот! Тут уж надо иметь широкий ассортимент по всем видам правления, разумеется, с разными тарифами. Не берусь прогнозировать, кто за 10 минут обойдется народу дороже: демократы или республиканцы, монархисты или коммунисты, но, уверен, спрос будет большой. Тут главное не размусоливать, имея дело с непосредственным заказчиком — не ровен час дойдёт до голосования, а всем не угодишь. Поэтому: сервис по высшему классу, на 10 минут — радуйтесь, фотографируйтесь с правительством, пойте, гуляйте, а не понравится — можем поменять. И сколько раз захотите. Каждый десятый заказ на новое правительство — за счет нашего холдинга. Кстати, о деньгах. Спросите, когда платить и как? Тут, думаю, велосипеда изобретать не надо — пойдём апробированным путем: 10 минут радости, а оплата потом, перманентно, за время пребывания у власти последнего заказа, выбранных народом его же слуг. Очень удобный тариф: во-первых, платить можно всем чем угодно, деньгами, газом, водой, натурой... Во-вторых, плата будет взиматься с народа без отрыва последнего от производства — слуги сами возьмут все, что им необходимо. Очень удобный тариф! Лонг-плей, по копеечке в месяц, а сколько удовольствия, радости!

          И не важно, будет эта любовь взаимной или нет — тут уж как портфель ляжет. Это вам не букет роз и побрякушка от Тиффани — это воля народа! А она никогда не была и не будет единой: кому-то власти могут со временам разонравится, а кто-то в них так и останется влюбленным, песни им будет петь, танцы танцевать. Таковы правила, таков закон — он же в данном случае желание клиента.

          И вообще — всё это заземленные мысли и горизонты. Выше надо мыслить! Хоть и боязно. Вот, например, не нравится мне эта планета, и вообще жизнь эта...

      А ведь как все хорошо начиналось. Мужчины, дарите женщинам цветы — не доводите планету до катаклизмов!

«БЛОКАДА.АМ» В ЛОНГ-ЛИСТЕ ПРЕМИИ ИМЕНИ ИСКАНДЕРА

     В лонг-лист Международной премии имени Фазиля Искандера вошел армянский сборник «блокада.ам» (редактор-составитель Рубен Пашинян). В основу сборника легли воспоминания о трудных годах блокады Армении 90-х.

«Это сильная и правдивая книга о том, в какой трагической изоляции оказалась Армения, ещё недавно относительно благополучная Советская  республика. Отрезанная от России, окружённая недружественными странами, Армения пережила годы, во многом напоминающие блокаду Ленинграда, хотя это сравнение и звучит по-своему непривычно и парадоксально. Книга открывает российскому читателю неизвестные страницы истории братской страны. В каком-то смысле это уникальный документ о мужестве и способности оставаться людьми в самые трудные времена истории», — отметил номинировавший сборник на соискание премии известный российский поэт, писатель Сергей Мнацаканян. 

Идея создания книги родилась в рамках Литературного фестиваля молодых писателей Армении с легкой руки известного русского писателя Евгения Попова. «Каждый раз, когда он слышал в наших рассказах слово "блокада", удивлялся, не понимал, о чем речь, — рассказывает  составитель сборника журналист и писатель Рубен Пашинян. — После того как мы — будущие соавторы-создатели сборника Елена Шуваева-Петросян, Ованес Азнаурян, Айк Мелконян и ваш покорный слуга — все основательно ему рассказали, показали фотографии тех лет, Евгений Анатольевич предложил нам сделать сборник рассказов-воспоминаний на эту тему. Так началась работа, продлившаяся более двух лет…" 

30 апреля прошлого года в Камерном театре состоялась презентация электронной версии сборника. Он состоит из двух частей: рассказы современных армянских журналистов, писателей, переживших блокаду, и воспоминания руководителей культурных очагов, продолжавших несмотря ни на что функционировать в то неспокойное время. В сборнике рассказы Ашота Газазяна, Рубена Пашиняна, Нелли Мадатян, Ованеса Азнауряна, Гоар Рштуни, Дмитрия Писаренко, Ирины Аброян, Айка Мелконяна, Нарине Карамян, Давид Хачиян и других. Своими воспоминаниями делятся худрук Камерного театра, Ара Ернджакян, худрук и директор Кукольного театра Рубен Бабаян, худрук Русского театра им. Станиславского Александр Григорян, директор созданного именно в годы блокады Музея Параджанова Завен Саркисян, актриса театра им. Параджанова Луиза Габбе, журналист, телеведущий — один из создателей «3 канала» Карен Кочарян, художник Рубен Арутчьян и худрук, главный дирижер Эстрадно-симфонического оркестра Гостелерадио Армении Ерванд Ерзнкян.

 «Сборник пока в электронном виде, он доступен для скачивания в интернете. Мы активно ищем меценатов, которые помогут с публикацией бумажной версии книги, а также с началом работ над следующей частью «блокада.ам», которая будет посвящена блокаде Арцаха… Что касается премии, шансов на ее получение не так уж и много, иллюзий мы не питаем, но сам факт, что книгу прочитает большее количество людей, аудитория выйдет наконец за "армянский периметр" — дорого стоит!» — отметили авторы проекта.

Короткий список номинантов премии будет оглашен в июне, в городе Сухуми, на родине Фазиля Искандера. Вручение премии состоится в сентябре в день города, в Москве. В жюри и оргкомитет премии входят известные писатели, члены Русского ПЕН-центра. Премия уже привлекла пристальное внимание писателей и читателей, как в России, так и за рубежом. 

«При отсутствии культурной идеологии проповедовать культурные ценности — по меньшей мере, подвиг!»

Он один из молодых, но уже серьезно заявивших о себе театральных деятелей Армении: его работы, пред-ставленные в Драматическом театре и вне оного — как актерские, так и режис-серские, — вызывают подчас противоре-чивые, но конструктивные мнения. Григ, как называют его в кругу друзей, — человек ищущий, он приветствует здоро-вую критику и сам не стоит на месте. Недавно вернулся из США, куда был приглашен с представленным им спек-таклем «Душа моя», в рамках празд-нования 110-летия AGBU. Наш сегод-няшний гость — актер, режиссер Григор ХАЧАТРЯН.

— Надо отметить, участниками спектакля были дети — из центра «Тумо» и «Айордац тун» (детско-юношеский центр) в Норке. Кому-то может показаться, что это любительский спектакль, но это далеко не так — дети в этих центрах с пяти лет профессионально занимаются театром, музыкой, танцами, акробатикой… Было очень приятно и интересно с ними работать. Спектакль показали на Бродвее, в Сити Центр Холл, и надо сказать аудитория была представлена не только нашими соотечественниками — зал разделился «пятьдесят на пятьдесят». Приняли очень тепло, а после США спектакль показали также и у нас — в Национальном академическом театре оперы и балеты.

— Словом, свой прошлый «театральный сезон» ты закончил удачно?

— Да, весьма. Но и год был очень активный: незадолго до отъезда в США сдали спектакль в театр М.Мкртчяна «Лунное чудовище» (по Р.Калиновски) — я там со дня открытия театра 2-3 года раз, что-то умудряюсь ставить. Осенью в родном Драматическом театре представил спектакль по роману Достоевского «Неточка Незванова», потом — новогодний спектакль, до этого был проект, связанный с творчеством Тертеряна… Словом, много чего было, и, слава Богу, будет!

— Как бы ты, оценил на сегодняшний день деятельность армянских театров?

— Деятельность наших театров у меня вызывает удивление. Вообще, только то, что они до сих пор живы, умудряются существовать и даже что-то представлять. Для меня театр — государственное учреждение. И в условиях отсутствии культурной идеологии отстаивать и проповедовать культурные ценности — на мой взгляд, по меньшей мере, подвиг. Все театры работают, везде премьеры…

— Но в каждой работе важен коэффициент полезного действия, не так ли?

— Искусство всегда двигали единицы, и их у нас немало. Театральный процесс, как и любой, возможно оптимизировать, но не стоит забывать и о том, что если хочешь получить десять плодоносящих деревьев, сажать нужно не столько же саженцев, а как минимум сто. И дай Бог, если десять из них приживутся — что в наших условиях, повторюсь, весьма непросто…

Когда мы ставили спектакль «Душа моя», хореограф попросил меня составить список спектаклей, которые ребятам, участникам проекта, стоило бы посмотреть. Я сделал это — получилось 14 спектаклей, которые, на мой взгляд, действительно заслуживают серьезного внимания.  Вы говорите о КПД — 14 спектаклей для такого города как Ереван, за один театральный сезон, плохо или хорошо? Много или мало? Причем, спектаклей интересных, хороших. Думаю, ответ понятен.

…Почему-то в последнее время стало чуть ли не догмой — как новое назначение, так даешь культурную реформу! Да, искусство должно воспитывать. Но если в школе ребенок получает ноль знаний, и это подкрепляется в семье, потом в армии, — как мне с ним в театре разговаривать, апеллируя словами, фактами, о которых он в принципе не в курсе? Эти «культ-потуги» напоминают мне этюд Вицина из гайдаевского фильма — пытаемся вытянуть самый нижний горшок, и плевать, что все остальное рушится. Друзья, в стране есть куда более серьезные проблемы, а вы спорите о цвете и форме пуговиц даже нескроенного еще пальто. Разберитесь в собственной экономике, потом беритесь за какие-либо театральные преобразования, где опять же необходимо государственное присутствие, господдержка.

— И все это не может существовать в отрыве от национальной идеи...

— Абсолютно верно. Взять два замечательных фильма — «Человек с ружьем» и «Сталкер». Первый гениальный фильм восхваляет систему, второй гениальный фильм — ее обличает как некую зону. У обоих в основе — национальная идея. Можно  соглашаться с представленным, можно спорить. У нас же «национальная идея» представлена приоритетами каких-то недокупцов, недоворов, их интересами, их вкусом… 

…Помню, в детстве мы с сестрой, услышав, как соседские ребята напевают индийские песни из фильма, попросили отца отвезти и нас в кино. И что бы вы думали? Папа три месяца с нами после этого не разговаривал! Как? Он столько вкладывает в наше образование, столько времени тратит для того, чтоб мы стали людьми, а мы вдруг захотели посмотреть индийское кино? А сегодня посмотрите, сплошь и рядом по Центральным ТВ — индийские фильмы! Почему? Скажете, вкус недокупцов тут не при чем и только «рыночная экономика» виновата? Да даже в назначениях «ответственных» за эфир или репертуар театра четко просматривается культурный уровень «мецената» и его образование. Порой далеко не доброкачественное.

— С ранней весны до поздней осени Армения живет активной фестивальной жизнью. Каково твое отношение к нашим фестивалям?

— Исключительно положительное — это тоже подвиг, и тоже немалый. Прекрасно, что наш зритель имеет возможность знакомиться с мировыми постановками. Но что касается наших режиссеров, представляющих свои спектакли на фестивалях, хотелось бы, чтоб они не пытались искусственно соответствовать «евростандартам». Особенно это касается спектаклей, которые вывозятся за рубеж, представляют театральное искусство Армении. Друзья, американца кока-колой не удивишь, и потуги представить «национальные лицо» театра в проекции на «мировую плоскость» выглядят порой более чем жалко. Вот это серьезная проблема, и о ней нельзя забывать... Как и о нашем зрителе — не стоит его отпугивать «перенятыми» театральными инновациями, находками.

— Вернемся к твоему творчеству. Что нового готовишь?

— «Женитьбу Фигаро» — постановка в Драмтеатре, моноспектакль в рамках фестиваля «Арммоно» — «Записки сумасшедшего», и еще много чего, о чем, признаться, не хотелось бы пока говорить…

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Меценаты, вложившиеся в Метрополитен-опера, прибыли не ждали…”

         "Культура — императив государственный, и стратегическое ее значение для воспитания гражданина, для будущего страны трудно переоценить", — так началась наша беседа с известным армянским композитором, сопред-седателем иностранной комиссии Союза ком- позиторов Армении, директором Армянского Культурного центра в Провиденсе (США) Константином ПЕТРОСЯНОМ.

— Около 20 лет вы были членом худсовета на Гостелерадио Армении. Пропаганда предполагает и некий контроль над происходящим, не так ли?

— К цензуре как явлению я, в общем-то, отношусь негативно — художник должен быть свободен в своем творчестве и независим. С другой стороны, сложно себе представить земледельца, открыто игнорирующего сорняки, но вместе с тем сетующего на неурожай. Сегодня активно критикуется советский период, и те механизмы. Но есть вещи, которые было бы неплохо перенять.

…Сегодня песни не пишет разве что ленивый. Но это подчас люди, незнакомые с историей армянской песни, ее развитием, к тому же с дурным вкусом. В итоге под маркой «оригинальной находки» нередко представляется чужая музыка или просто плохая. Причем представляется на уровне плохой самодеятельности, порочащей как новый «шедевр», так и его творца с исполнителем. Вот худсоветы в свое время были преградой именно для такого рода «достижений», в частности тюркизмов, арабизмов, чуждых армянской музыке — тем более с армянским текстом. Неплохо было бы, чтоб подобный отсев имел место и сегодня.

— Один неожиданный вопрос: есть ли в США Министерство культуры?

— В США нет Минкульта, а есть фонды, распоряжающиеся, финансирующие те или иные мероприятия, исходя из запросов не потенциальной, а реальной аудитории. В этом смысле мы счастливы уже тем, что у нас существует структура, которая может централизованно проводить пропаганду армянского искусства, отталкиваясь не от коммерческих, а интересов нации, ее будущего. Параллельно очень важно привлечь, привязать меценатов к нашей культуре, к ее масштабным проектам, не имеющим коммерческого интереса. Посмотрите, в Метрополитен-опера «вложились» в свое время многие меценаты, спонсоры. Они ждали прибыли? Сиюминутной? Нет, они мыслили и мыслят совершенно иного рода и уровня категориями. Так вот, надо попытаться «перенаправить» мысли состоятельных господ, представив им глобальные программы. А для этого нужны специалисты, профессионалы.

— В свое время большой популярностью пользовалась в Армении «Филармония школьника», знакомящая юных посетителей и с армянской музыкой, и с всемирной музыкальной сокровищницей. В США, надо полагать, иная система приобщения к духовности, к культуре.

— Я не сторонник агитации «американской системы» — тем более что собираюсь напомнить о том, что в свое время немало полезного опыта было накоплено и у нас. В каждой американской школе, университете, институте — да даже в компаниях — есть как своя спортивная секция, команда, так и свой оркестр или хор. То есть люди, непрофессионалы, с детства овладевают игрой на каком-то инструменте или поют в хоре — словом, получают определенное музыкальное воспитание, приобщаются к музыкальной культуре. Многие из них в будущем не станут музыкантами, но они воспитываются, взрослеют, познают мир, ориентируясь на иные приоритеты. Так почему бы нашему Министерству культуры совместно с Министерством просвещения не проработать такую вот программу? Тем более, повторюсь, такой опыт в свое время имелся — многие помнят и наш университетский оркестр, и оркестр политехнического и т.д. И в школах были музыкальные кружки. Но это надо делать основательно, не пускать на самотек, надеясь на бдительность учителей и искреннее рвение учащихся. Музыкальное образование, именно в рамках вышесказанного, владение игрой на музыкальном инструменте или пение в хоре должно стать обязательным в воспитательной программе, становлении будущего гражданина! С последующей организацией концертов, фестивалей…

— А если говорить о взрослом слушателе, зрителе?..

— В свое время была четкая установка: и филармония, и оперный театр, и другие культурные очаги в первую очередь должны были пропагандировать армянское искусство, произведения армянских авторов. На моем веку каждый новый худрук Оперного театра, занимая пост, искренне клялся в том же. Потом мало-помалу все растворялось в иностранной музыке, больше места уделялось зарубежному искусству. Почему? Да, надо и театру, и оркестру иметь широкий репертуар, и посетитель Армении должен иметь возможность ознакомиться с ним. Но визитера в первую очередь интересует национальная культура, национальное богатство открываемой им страны.

…Наших композиторов в Армении, у себя дома играют мало, и это так. Скажу больше — зачастую премьеры их произведений проходят за рубежом. С одной стороны, это прекрасно — мир слышит армянскую музыку, но с другой — хотелось бы, чтобы тот же творец был адекватнее воспринят, оценен и заинтересован в дальнейшем творчестве у себя дома. Там, где его творчество крайне необходимо и должно быть востребованным! А это возможно лишь при правильном менеджменте, продюсинге — в первую очередь со стороны государства.

…Я и по натуре, и по жизни — оптимист. И реалист. Не хочу давать никому никаких советов или «рецептов», тем более что у руля сегодня стоят сведущие люди. Ну а несведущим советую привлекать в свои команды профессионалов. Уверен, так оно и будет. Давайте верить в лучшее, и самое главное — надеяться только на себя!

Рубен Пашинян, «Новое время»

ОПЕРНЫЙ ТЕАТР: ПОМОЖЕМ СЛОВОМ И ДЕЛОМ?

Решением министра культуры Армена Амиряна директор Национального академи-ческого театра оперы и балета Андраник Арзуманян был освобожден от занимаемой должности и назначен советником главы Минкульта. Временно исполняющим обязан-ности директора стал худрук театра, извест-ный дирижер Константин Орбелян.

Если с перестановкой в административном поле по уже ставшей традиционной системе «театр-Минкульт» вроде как все понятно, то предстоящее совмещение худрука и директора театра вызвало немало обсуждений, предположений, прогнозов в культурном пространстве. Многие, разумеется, воздерживаются открыто «ставить» на кого-то, кто официально вскоре займет пост директора, да и вообще озвучивать свое мнение по этому поводу — мол, «о чем сейчас говорить: поживем-увидим…» или того проще — «что может изменить мое слово?»

Такова, видать, нелегкая судьба нашего Оперного театра — в самые ответственные моменты оставаться один на один с административной машиной культведомства: вдалеке от друзей, уверенных в необходимости переждать, да и в целом — в фатальности исхода всех происходящих культурных процессов.

Но не все столь однозначно — хотелось бы привести мнения, все же прозвучавшие. «Директор и худрук должны работать в тандеме, быть созвучны, и не только в плане благих намерений, но и планов реальных, — считает известный композитор Мартин ВАРТАЗАРЯН. — Константин Орбелян — опытный музыкант, знает обширный оперный материал, и может быть действительно полезен и своими знаниями, и связями, и контактами с другими солистами, которых будет приглашать в наш Оперный театр. Тем более что эта традиция не нова — у нас в свое время выступали лучшие оперные голоса, и не только Советского Союза. Помню, был период, когда репертуар театр не умещался в рамках одного месяца — больше 70 спектаклей! Очень хочется надеяться, что мало-помалу все восстановится. Я склонен думать, что так оно и будет, и в целом настроен позитивно».

А вот мнение директора и худрука ереванского Кукольного театра Рубена БАБАЯНА, вот уже лет 20 совмещающего эти позиции: «Особых проблем в этом «двоевластии» не вижу — убедился на собственном опыте. Другое дело, что Оперный театр — «конструкция» более широкая, чем наш театр. Тут и главный дирижер, и главный хормейстер, и главный балетмейстер, и как эти соединение и контроль возможны в такой системе, однозначно ответить довольно сложно. Посему, думаю, что это не последние перемены в руководстве Оперного…»

«Буду краток: хуже не будет, это уж точно! — считает промоутер, не раз вывозивший оркестр театра на гастроли, директор музыкального продюсерского центра «Каданс» Ника БАБАЯН. — Константина Орбеляна знаю давно, и думаю, если он серьезно займется Оперным театром, то положительные изменения не заставят себя долго ждать. В том сомнений никаких! Для меня, как продюсера, важнейшей составляющей, разумеется, является менеджмент, и если Орбелян останется на позиции директора театра (в чем я немного сомневаюсь), то театр только выиграет от этого. Но есть и информация, что на это место уже давно прочат бывшего министра культуры Асмик Погосян. Зная ее энергичность, думаю, она тоже сможет привнести в общее дело немало хорошего. Особенно радует, что продюсером театра назначен Артур Гукасян — человек, профессионально знающий свое дело, разбирающийся не только в театре, но и, уверен, в специфике оперного искусства. Так что там мало-помалу собирается достаточно серьезная, сильная команда. И изменения будут — к лучшему. Хуже уж точно не будет! Я настроен оптимистично».

«Если речь идёт о должности директора театра, то не правильно, чтобы им становился Орбелян, — считает бывший советник министра культуры Раффи Захарян (с 2006 по 2012 гг.), по должности занимавшийся, в том числе и вопросами Театра оперы и балета. — Это вредно и театру и ему самому. Директор театра отвечает за очень многие административные, хозяйственные, технические, финансовые вопросы и это постоянная рутина, мешающая творчеству. На этой должности должен быть хозяйственник. Другое дело, что по закону ГНКО (государственная некоммерческая организация), коим является театр оперы и балета, директор отвечает за всё — и хозяйство, и организацию, и за творчество. Поэтому, в таком театре, как наша Опера, должна быть некая внутренняя договоренность между директором и худруком о разделении функций. Недавно, главным продюсером театра назначили Артура Гукасяна, что, по мне, очень правильно. В этом случае, должна быть договоренность между тремя ключевыми фигурами — директором, худруком и продюсером о разделении функций. Если будет назначен директор-хозяйственник, который не будет вмешиваться в творчество, а будет только ему способствовать, то это будет идеальный вариант. Кстати Андраник Арзуманян был именно таким. Что же касается столь не любимой Асмик Погосян — она сделала для театра столько всего хорошего, чего никто не делал за, без преувеличения, 50 лет, и очень жаль, что об этом все молчат в тряпочку, по разным причинам. Что касается, артистов, музыкантов, дирижеров, балерин и балеронов — то гастроли, контракты, ангажементы за рубежом, это даже хорошо и это нормальная практика во всем мире. А их участие и привлечение в спектакли и постановки в нашем театре — это уже работа продюсера театра, в данном случае Артура».

Интернет позволил связаться также с находящимся в Европе известным дирижером Кареном ДУРГАРЯНОМ: «Я думаю, не стоит зацикливаться на какой-то конкретной личности — ни к чему делать какие-либо прогнозы. Здесь вопрос намного глубже! Наш Театр оперы и балета — национальное достояние, и его будущее должно заботить каждого из нас. Посему мы обязаны — каждый по мере своих возможностей — не критиковать, а попытаться поддержать, должны помочь тому человеку, который решится взвалить на свои плечи эту нелегкую ношу. Мы представляемся всему миру как первые христиане, так давайте будем таковыми и на деле — поможем ближнему. А в итоге — самим себе! Ведь в этот театр ходить нашим детям, на этом искусстве воспитываться. Не говоря уже о том, что именно этот театр представлял и, надеюсь, будет представлять армянское оперное искусство во всем мире. Так давайте сообща, взявшись за руки, общими силами восстановим, улучшим наш Оперный театр. Уверен, так и будет!»

Искренне хотелось бы разделить оптимизм и уверенность наших респондентов. Поверить в то, что вскоре Театр расцветет, вернет былую мощь, возвратятся настоящие знатоки оперного искусства, звезды сцены — такие, как всемирно известный оперный певец Барсег Туманян, Асмик Папян и многие другие, кто ныне вынужден делиться опытом и дарить свое искусство вдалеке от родины, от горячо любимого театра. Будет ли это так?.. «Поживем-увидим»?.. А может, тем, кто все понимает, но предпочитает лишь критиковать или просто отмалчиваться, имеет смысл все же прислушаться к вышесказанному — «рискнуть» и, не дожидаясь завтра, высказаться сегодня, да и вообще попытаться быть хоть как-то полезным в этом благородном деле?..

Рубен Пашинян, «Новое время»

От корней советской “цензуры” до жесткого продюсерского “попкорна”

        Сегодня немало разговоров о серости, некондиционности, низ-копробности кино и телепродук-ции. И, как правило, участники этих разговоров сразу вспоми- нают о редактуре, цензуре — «жесткой» когда-то и никакой сейчас. Каковы плюсы и минусы «тех» и нынешних подходов? Наш собеседник — бывший главный редактор «Арменфильма» Эверт ПАЯЗАТЯН.

— Вы не один год прора-ботали на «Арменфильме», и за этот период появились фильмы, позже вошедшие в сокровищницу армянского кинематографа. В чем был рецепт?

— Говоря о том времени, могу на 100% заручиться, что никто из редакторов на «Арменфильме» не выступал в качестве цензора. Об этом смешно даже говорить. Да и вообще идеологическая, политическая атмосфера в Армении была несравненно мягче, чем в других союзных республиках. За многое из того, что мы здесь спокойно и открыто говорили, в других республиках незамедлительно пригласили бы «на разговор по душам».

И вот «рухнули бастионы советского диктата», и на смену ему сегодня пришел диктат куда более ощутимый и куда более жесткий — продюсерский. Причем сами продюсеры, по своему уровню, — порой очень далекие от того, что делается. Экономическая цензура «инвестиционного кино» оказалась куда более беспощадной по отношению к фильмам, нежели «страшная» советская цензура, «пропустившая» на экраны «Цвет граната», «Карот» и т.д. Так что, на мой взгляд, говорить о цензуре сегодня не имеет смысла, и плохой уровень кинопродукции — далеко не следствие отсутствия цензуры.

— Как относитесь к идее реинкарнации «Арменфильма»?

— На мой взгляд, стремиться восстановить, возродить из пепла «Арменфильм» — тот, который был, — не имеет смысла. Мягко говоря, это будет выглядеть несовременно. Сегодня иные приоритеты, иные системы. На сегодня Голливуд — тоже весьма размытое понятие. Кто предложил, где предложили — так и снимается кино. Как говорится, все товары разные, но все делается в Китае. Как ни крути, упираемся в законы «рынка».

— Те же китайцы считают, умный в ветреную погоду строит не стену, а ветряную мельницу…

— Точно. Смотрите, что произошло в России: там в систему проката была интегрирована так называемая «голливудская система». И не от хорошей жизни. Если раньше в Госкино запускалось несколько десятков картин, то в годы моей там работы снималось от силы два-три фильма. Государство участвовало, но отдельно изыскивались средства, и кино в итоге стало коммерческим. Деньги давали уже не под гениальный сценарий, а под конкретного актера, режиссера и т.д. Кинотеатры расцвели «попкорном», и люди стали ходить туда чисто для времяпровождения, приятной компании… И в какой-то мере на фоне мрака и серости этот самый пресловутый фаст-фуд-попкорн, эдакое «провоцирование» культуры похода в кинотеатр, дал в общем-то позитивный, полезный результат. Зритель проглотил «наживку» в виде легких развлекательных фильмов, и привычка смотреть кино на большом экране «возродилась».

Я не знаю, на каком уровне сегодня этот процесс в Армении — я недавно приехал из Москвы, — но подозреваю, что в начальном. Огромную роль, конечно, играют фестивали. Но чтобы вернуть зрителя по-настоящему в кинотеатры, нужно, чтоб он проглотил эту самую «наживку». Потом уже снимайте серьезное кино, воспитывайте аудиторию — будет что кому показывать. Будет спрос, а следовательно, и возможность представления продукции иного уровня. Вот тогда уже можно говорить о редактуре, о трепетном отношении к материалу, продвижению картин и т.д.

— Сегодня многие армянские кинодеятели, и вы тоже не исключение, живут и работают за пределами родины…

— Во всем нужен план и хозяйское отношение. Увы, в тех, кто сегодня вершит судьбу армянского кино, я такого не вижу: не ощущается ответственности, преданности своему делу. Бог с нами, в первую очередь — по отношению к молодым! Надо строить модель, которая будет рассчитана на годы, но ведь сразу этого не сделаешь. Если сценарист приносит на рассмотрение сценарий, то должен быть уверен в том, что к нему хотя бы серьезно отнесутся. Ведь у любого творческого человека есть свои горизонты, свои задумки, свои планы на будущее. Выходит, планы есть у всех, кроме самой системы? И что в этом может привлечь, воодушевить? Особенно людей, прошедших большую половину пути… Но еще страшнее, что плугом проходится и по судьбам будущих киношников. Суровые законы, конечно, закаляют, но полное отсутствие правил игры и «основного сценария» расхолаживает, отталкивает.

Так что проблему не только кино, но в целом культуры, я вижу в недостаточно серьезном отношении со стороны ответственных за нее — то бишь в своего рода «культурной недостаточности». И все-таки надеюсь, что молодежь — возможно, путем нелегких проб и ошибок — сможет все же победить в этой неравной борьбе… за свое будущее.

Рубен Пашинян, «Новое время»