«Без интеллигенции город сначала начинает грустить, а потом и вовсе умирает»

«Очень важно, чтобы город не стал напоминать большое кладбище: память — прекрасная вещь, но превращать город в выс-тавку этой памяти, думаю, не совсем правильно. Конечно, необ-ходимо, чтобы молодежь, шагая по улицам, видела памятники извест-ным людям. Но это столица, центр Армении, поэтому должен сохра-няться баланс между произведе-ниями искусства, коих сегодня ничтожно мало, и памятниками конкретным людям», — так нача-лась беседа с известным скульп-тором, ныне проживающем во Флоренции, но оставшимся в душе истинным ереванцем Вигеном АВЕТИСОМ.

— Поясню на конкретном примере. Совершенно недавно в центре Еревана открылся памятник дудукистам. Автор позиционирует его как памятник дудуку. Во-первых, как ни крути, этот инструмент ассоциируется в первую очередь с траурной музыкой, и как бы ни была интересна задумка авторов с рамкой и запоздалой фотографией, первое ощущение — дудукисты у кладбищенской оградки играют на похоронах. Во-вторых, почему всё фокусируется и буквально впихивается в столицу? Такое ощущение, что у нас других городов нет. Тех же «дудукистов» поставить бы где-нибудь в приграничной зоне — почему выбрана именно улица Абовяна? Хотя понятно: есть, видимо, конкретные интересы… Но ведь работают профессионалы, и стоит ли напоминать, что градостроительство и культура должны дополнять, а не противоречить друг другу. Ныне же наблюдается обратная картина. Это, разумеется, мое личное мнение, человека, имеющего возможность наблюдать изменения в культуре родного города — как издалека, так и приезжая сюда, что делаю нередко.

— Что для вас ереванская культура, ереванская интеллигенция?

— Очень больной для меня вопрос. Часто думаю об этом… Не может существовать город без интеллигенции, без людей, любящих свою страну и ставящих интересы отечества выше собственных. Без интеллигенции город сначала начинает грустить, а потом… умирает. И таких умерших городов, увы, сегодня немало — красивых, но… мертвых. Возрождение города начинается с появления в нем преданных, любящих его людей. Это произошло с нашим городом много лет назад, когда вернувшаяся из диаспоры интеллигенция возродила его, а потом был поток возвращенцев 1948 года, и Ереван окончательно заявил о своем перерождении и заставил весь мир любить его. Сюда стремились попасть, называли Ереван розовым городом, восторгались им, завидовали нам… Ереван стал культурным центром — сюда даже перебралась тифлисская армянская интеллигенция.

Сегодня мы наблюдаем обратный, я бы сказал, варварский процесс — планомерное уничтожение созданного. В Ереван пришли и стали решать, каким ему быть, люди, никогда не любившие и так и неполюбившие эту страну, этот прекрасный город. Как обрести  полную власть? Лучший способ свести все до своего уровня, переделать по своему образу и подобию и, самое главное, посеять хаос. В этих «благодатных» условиях очень удобно проворачивать темные делишки. В итоге дух Еревана исчез, точнее, был вытеснен «душами» его новых хозяев. И противостоять этому, увы, уже нельзя. Ведь эта гидра, рожденная не революцией, а трещиной в эпохах, куда провалилось не одно поколение. Есть улицы, есть новогодняя елка, рестораны, памятники, но нет того самого Еревана. Есть лишь далеко не лучшее его подобие, иллюзия, в которой мы пребываем…

— И каковы ваши прогнозы на возрождение духа Еревана?

— Разумеется, я связываю надежды с нашей молодежью — с ее силой духа, воли, бескомпромиссностью и истинной любовью к родному городу. Они не видели нашего Еревана. Может, это и хорошо, и они воссоздадут тот Ереван, о котором нам остается лишь мечтать? Уверен, так и будет. Они будут уважать старших, знать свою историю, почитать тех же великих дудукистов, но не превращать свой город в каменные джунгли. Будут преклоняться перед памятью великих меценатов, Манташева и других, но не ставить в центре города «памятника олигархии», скорее напоминающего грозного короля из мультфильма о Нильсе, нежели добрейшего человека, ярчайшую личность, имевшую огромный вклад в развитие нашей культуры и науки.

Я думаю, дух города и его красота вернутся с отказом от символов, которыми некоторые пытаются завуалировать, забальзамировать ушедший город, — с возрождением истинной красоты и чувства меры! Надо восстанавливать городскую культуру, а не всеми правдами-неправдами стараться «увековечить» в камне или бронзе свою «память».

— Вы автор фонтана «Цовинар с Санасаром и Багдасаром» в Арабкире. Планируете ли новые работы в столице?

— Мне приходилось общаться с руководством мэрии на предмет оживления Северного проспекта. Я предложил построить фонтан «Звартноц» наподобие храма, высеченного из воды, который будет то появляться, то исчезать вместе со струями воды.

Первая моя работа была установлена в Арабкире, это мой выбор, не хотелось вносить сумятицу в ансамбль центра: энергия должна быть распределена правильно, равномерно по всему городу. Увы, мой пример не был заразителен…  Взять тот же памятник Геворгу Чаушу, который многим не нравится. Не скажу, что разделяю это мнение, но одно точно — место выбрано неверно: какое он имеет отношение к площади в Ачапняке? Поставьте на вершину горы, пусть проезжающие рядом склоняют головы перед памятью этого великого мужа. Помните, как памятник Айку был перенесен в Норкский массив — прекрасное, на мой взгляд, решение. Уверен, со временем ереванцы станут активно участвовать в этом процессе, как, скажем, те же флорентийцы, которые не позволили достраивать неоконченную работу Микеланджело в своем городе, а заставили городские власти прислушаться и оставить фасад церкви в исконном виде. Ереванцы тоже должны быть активны, должны доказывать свое право называться ереванцами.

Вторая моя скульптура после проведенного в Шуши симпозиума скульпторов появилась в Карабахе. А в Европе моих работ немало — все же более 20 лет там живу, — во Флоренции, в разных городах Италии, а также в Канаде, США… В целом почти 100 работ. О планах на будущее предпочитаю не говорить — пускай обо мне говорят мои работы.

— Во все времена людям нужны были ориентиры, приоритеты, герои.. Кто для вас сегодня герой нашего времени? На кого должна равняться наша молодежь?

— На меня, на вас, на наших друзей. Мы боимся быть теми, на кого должны равняться те, с кем мы связываем будущее нашей страны. Что может быть страшнее и позорнее? Мы должны иметь столько мужества и смелости, чтобы взять на себя ответственность и стать теми примерами, на которые будут ориентироваться наши дети. Не надо все сваливать на ушедших отцов и дедов, не надо искать причины в прошлом,  ностальгировать. Вот когда мы поймем и наконец станем героями своего времени для нашей же молодежи, тогда все встанет на свои места. Тогда начнется настоящее возрождение!

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Глиняные “человечки” и капроновая зелень - что заказывали, то и получили!”

Мозаичные панно проекта “Улыбнись, Ереван”, дирижер на фасаде музучилища им.Романоса Меликяна, многофигурная композиция “Мужчины”, памятник Леониду Енгибарову в Цахкадзоре... Все это работы одного автора. О сегодняшнем облике города, проектах осуществленных, планируемых и многом другом, беседуем со скульптором, главным художником театра “Амазгаин” Давидом МИНАСЯНОМ.

      — Как родилась идея проекта “Улыбнись, Ереван”? 

          — Идея не моя. Я был приглашен в группу единомышленников, придумавших “Улыбнись, Ереван”. Цель — придание нового дыхания культурной жизни Еревана, за счет обогащения искусством окружающей среды, передачи культурных ценностей обществу. В рамках проекта планировалось украсить город произведениями искусства, точнее их уникальными решениями. Параллельно предполагалось организовать различные культурные мероприятия. Было реализовано три проекта: керамическая мозаика картины Сарьяна “Мой двор”, мозаика “Музыка” на фасаде музучилища им.Романоса Меликяна и “Кензо” на фасаде здания на ул.Анрапетутюн.

— Какую роль в проекте сыграл “Манэ Тайл”?

— “Манэ Тайл” — это завод, производящий глазурированную керамику. Прежний владелец Арутюн Аджарян был инициатором и как бы мотором этого начинания. Он собрал вокруг себя художников, скульпторов, архитекторов, режиссеров, телевизионщиков и других деятелей культуры, которые предлагали проекты, обсуждали предлагаемые мнения и взгляды, а после отсева выводились окончательные и полные версии проектов для утверждения худсоветом и последующей реализации. Затем работа со спонсорами и так далее. Материальные средства проекта “Улыбнись, Ереван” формировались из взносов частных предпринимателей и донорских организаций.

Спустя некоторое время Арутюн Аджарян продал завод и вернулся в Америку. С новыми владельцами, увы, общего языка найти не удалось, и проект заглох... Зато идею живо подхватили другие люди и совместно с новым правлением “Манэ Тайл” запустили проект “Красивый Ереван”. Это не плагиат, а скорее некое альтернативное продолжение нашего проекта. Ну и славно, пускай делают. Главное, чтоб качественно, ведь для нашего же города стараемся, для наших детей. А кто лучше, кто хуже — время рассудит...

— Ваша идея заразила многих: появились разукрашенные арки, “памятники на скамейках”, зеленые инсталляции...

— В первую очередь это вопрос вкуса, городские власти должны решать — что допускать, а что нет. Взять те же арки. Некоторые мне очень нравятся, есть абсолютно удачные работы. Как ни странно, работы студентов худучилища им. Терлемезяна. Но есть и откровенно бездарные. Их, насколько мне известно, “расписал” некий неудавшийся художник. Причем, что обидно, “облагорожены” им самые популярные арки центральных улиц. Нельзя так, друзья. Нужна декоративность, абстрактное мышление. Есть, например, одна арка на пр.Комитаса, через нее как через Белоруссию проходишь — что характерно, плохую Белоруссию: речка какая-то, зеленый цвет ни к селу, ни к городу... Я люблю и Россию и Белоруссию, но каким боком эта неоправданная “зелень” в центре Еревана? 

Теперь о “памятниках”. Меня как-то спросили, считаю ли я вандализмом то, что их ломают. Вандализм, друзья мои, а точнее идиотизм, заказывать скульптуры из такого материала. Ведь эта  не монументальная работа, надо учитывать, что на нее будут садиться, обниматься, фотографироваться и так далее. Чем же, пардон, нужно думать, чтоб использовать такой непрочный материал? О художественно-эстетической ценности “памятников” — промолчу... Из рук вон плохо: непохожи, некрасивы, неэстетичны. Тигран Петросян так вовсе вселяет ужас. Те, что сидят, еще ничего. Но это памятник в натуральную величину — вечером, в сумерках весьма опасен. Как говорится в “12 стульях”, “беременные женщины были очень недовольны”. Нельзя делать скульптуры “один в один”. Надо чуть повыше — хотя бы немножечко...

Жаль, конечно, что идею с “памятниками великим” испоганили. Во-первых, надо было заказать их разным скульпторам, во-вторых, фигуративность тут не самое главное — допустим, на одной скамейке могли быть просто шляпа, трость и книжка. Понятно, это Исаакян. Словом, “вкусно” надо было делать — не просто лепить, а срежиссировать все это.
Что касается зеленых скульптур — крокодилов, бабочек, медведей, черепах и т.д. — отношение аналогичное. Уже не говорю о новогодних пегасах, архарах и прочей мало эстетичной живности... Очень плохо. Хотя во всех случаях все сводится к заказчику — что заказывали, то и получили.

— То есть к мэрии?

— Да, даже если декорации временные, нельзя было все концентрировать в центре города. Получилась дешевая эклектика. Сегодня в городе есть две, наиболее “пострадавшие”, точки — Лебединое озеро и площадь Азнавура. На площади Азнавура — фонтан со знаками зодиака, тут же Фрунзик, далее Чаренц, затем скульптуры Ара Аликяна, чуть выше звезды кинодеятелей, да еще в придачу новогодний электрофонтан и многочисленные безвкусные афиши. Ну куда это годится? Это ж центр города — как можно его превращать в разношерстный балаган?

Лебединое озеро — другого рода абсурд. Замечательный памятник Арно Бабаджаняну — хорошо! Но рядом еще два рояля — один из зелени, другой настоящий, не известно для чего и для кого выставленный напоказ. Рядом зеленые саксофон, гитара, крокодил и старая заросшая кустами скульптура Саркиса Багдасаряна... Но отдельный шедевр, конечно, гуси-утки над Лебединым озером. Я не понимаю, мы городом занимаемся или межвидовым селекционированием? 

— Что же ты предлагаешь? Ведь ты входишь в художественный совет при мэрии, и все проекты проходят через ваше прокрустово ложе. Чего ж вы все это допускаете?

— Во-первых, предлагаю быстро и оперативно учиться на своих ошибках и исключить из бюджета на следующий год всех этих человечков на скамейках. Во-вторых, через наш худсовет проходят все памятники. А “сидящие человечки” и “крокодилы” таковыми не считаются. Это типа временная инсталляция, другой параграф. Так что “фрунзики”, “чаренцики” и т.д. через наш худсовет не проходили. Но я очень надеюсь, что их скоро уберут... И, наконец, очень много “нового”, что должно было произойти с нашим городом, слава тебе, Господи, не произошло. И в том заслуга нашего совета, и отчасти моя.
Основная проблема в том, что у нас, как ни крути, все кому-то либо родственники, либо...

 Нам надо научиться закрывать глаза на проекты родственников и друзей. Поставить во главу угла то, что нужно городу, стране, нации.

— Да, но есть и памятники не временные — тот же Геворг Чауш в квартале, например...

— Страшное дело... А токмаджяновский памятник Папазяну на перекрестке? И его же маленькие искалеченные “шахматные” лошадки у музея Эребуни?..
Не надо забывать, что монументальная скульптура — это метод агитации. Геворг Чауш — освободитель, герой, борец за справедливость. А с этим памятником для ачапняковских ребят он вряд ли будет таковым. Так на что были потрачены деньги и энергия — на дезориентацию подрастающего поколения и обезображивание города? Тут не то что в яблочко, в мишень не попали — общий промах. На одном из худсоветов я даже сказал: “Мы всегда поднимаем вопросы, типа, будем ставить памятник или не будем, можно или нельзя. Говорим, обсуждаем, голосуем. А почему бы не обратиться к готовым памятникам: решить оставлять их или сносить? Ведь тот же памятник Ленину, если б остался, меньше вреда нанес подрастающему поколению, чем этот, с позволения сказать, “Геворг Чауш”.

— Вот уже 17 лет ты работаешь в театре “Амазгаин”, являешься главным художником театра. Как тебе “амплуа” сценографа? И как ты воспринял недавнее решение о переезде театра?

— Да, “Амазгаин” — мой родной театр. Я вообще не сценограф, меня просто случайно туда пригласил актер Зорик Бек-Гаспаренц, сделали один спектакль — ну и пошло-поехало. До сих работаю. Мне там очень нравится.
Насчет переезда театра. Я понимаю, когда архитекторы обсуждают, спорят, но когда выступает молодая поросль, которой о Ереване практически ничего не известно, и выдает космические по своему масштабу глупости, типа, парк — это общественная территория, и это не место для театра, становится откровенно не по себе. Причем все те же лица — хронические “оппозиционеры”. Визуально и заочно я почти со всеми из них знаком. Акция против бутиков — они, против “Амазгаина” в парке — те же, сегодня Раффи с “Барев, дасадул” — опять они! Я так понимаю, они финансируются — это их работа, профессиональные революционеры. Я не говорю, это плохо или хорошо — просто не отношусь к ним серьезно.

...Вот интересно, хоть кто-нибудь из этих “пурака мерн а” поднимал вопрос о том, что в этом самом сквере каждое утро находят шприцы, дети боятся там гулять? Известно им, что там, где планируется построить театр, есть люки, в которых живут бомжи — с телевизорами, с матрасами и т.д.? Где вы защитники города?.. Значит, строить с нуля театр — это плохо, а бомжатник разводить хорошо? Коль вы такие принципиальные, чего ж вы не едете на Паракар и не выступаете против этих кошмарных казино вдоль всей дороги?..

— И все же, как это ни банально, твой прогноз на будущее...

— Не хотелось бы заканчивать нашу беседу в миноре. Я уверен, все будет хорошо, все утрясется, встанет на свои места. Надо только работать, а не ждать манны небесной, подспудно обвиняя друг дружку в отсутствии таковой. Сейчас говорят: уф, эти карабахские — завтра будут говорить: уф, эти ахпарские, потом эти ленинаканские, потом... потом эти ереванские... Может, хватит перекладывать с больной головы на здоровую. Кто работать-то будет? Нас мало, так что работать все должны! И так кадров не хватает...

Давид БЕДЖАНЯН: "...Искусство живет по правилам плохого рынка — базара!"

Сегодня ночью не стало скульптора Давида БЕДЖАНЯНА — прекрасного человека, отзывчивого друга, художника, сумевшего отстоять свое мироощущение, свой стиль и свою самобытность. Это интервью с ним состоялось 7-го июня прошлого года.

Семь лет назад у Лебединого озера был установлен памятник композитору Арно Бабаджаняну, вызвавший одновременно и живой интерес, и осуждение некоторых горожан. Страсти откипели, и многие из противников памятника со временем кардинально поменяли свое отношение к этой работе.

— Работая над памятником Арно Бабаджаняну, вы понимали, с чем вам придется столкнуться?

— Конечно, но не в полной мере. Ведь самая большая проблема нашего общества, по крайней мере весьма значительной массы, в том, что мы не хотим шагать в ногу с цивилизацией. Яростные протесты консерваторов и ретроградов по поводу памятника тому лучшее доказательство! Мы городимся, часто не в меру, нашей многовековой историей, не сознавая, что мы не должны жить одним прошлым. Да мы и не живем историей — так, бравада... Не разбираясь толком в прошлом, охаивая настоящее, невозможно строить будущее — ему так можно только мешать. И одна из проблем нашего времени в том, что утеряно мерило — причем как в искусстве, так и в других сферах человеческой деятельности. Что есть добро?.. порядочность?.. смелость?.. А что творится в музыке?.. в живописи?.. в литературе?.. в театре?.. Люди сбиты с толку, ничего не понимают и готовы принять мало-мальски грамотное отклонение от какофонии за оперу, заумную мазню за шедевр, а молчание за доброжелательность... Они и не пытаются разобраться. Мало кто имеет собственное мнение и готов его обосновать.

— Как по-вашему, что нужно сделать, для того чтобы "наш бронепоезд" сошел с запасного пути и стал двигаться по верным рельсам?

— Надо менять Школу — никаких сомнений. Она в ужасном состоянии, и это, увы, не новость. Система, призванная прививать будущим специалистам профессиональные навыки, порождает множество неучей и дилетантов. И они, не имея профессиональной платформы, принимаются бороздить просторы искусства методом тыка. Очень скоро этот якобы поиск надоедает. Нет настоящего поиска — нет индивидуальности! И наоборот. А это порождает кустарщину, что в свою очередь приводит к общему падению вкуса у тех, кому они адресуют свое "искусство". ...Сколько сегодня получают наши преподаватели? Да за такие деньги не то чтобы учить — самому бы не позабыть всего! Всецело отдаться в таких условиях преподаванию весьма сложно. А ведь ученику нужны педагоги, мастера, личности! Многие не выдерживают и уходят. И им зачастую на смену приходят те, кому не то что преподавать — вообще к искусству иметь отношения непозволительно. Но мы почему-то об этом им не говорим. Мы молчим — они продолжают учить. Точнее — уродовать. И то, что вы подчас видите вокруг — результат как их "деятельности", так и нашего молчания. Школа деморализована фундаментально — она не учит, не создает. Это не путевка в жизнь, как прежде, а так — блатной "проездной"...

— А что же после глобального демонтажа школы?

— Нужно будет трансформировать так называемые худсоветы в компетентную независимую систему "цензуры", которая остановит поток серости, бездарности и откровенного дилетантизма! Скажу честно: я, как и многие мои коллеги, еще в советское время искренне ненавидел худсоветы. Но тем худсоветам не сравниться с сегодняшним "худкошмаром" — эдаким испорченным турникетом, который не знаешь, когда и куда шибанет. Страх не страх — однако желание творить у многих отбивается напрочь! В результате искусство живет по законам плохого рынка — базара. Обвинять в том власти не считаю правильным. У страны есть куча проблем, более важных и животрепещущих... Однако сегодня есть частные лица — продюсеры, — ясно представляющие способы прокладки новых рельсов во благо нашего искусства и процветания культуры. Но их голос слаб, поскольку, чтобы достичь необходимого результата, им зачастую приходится действовать в обход закона. Вот, думаю, если бы правительство обратило на это должное внимание и разработало систему, позволяющую и этим людям нормально работать, и государству быть в плюсе, было бы намного лучше. Нужно правильно использовать умения и знания людей, которые успели выучиться в нашей стране и, как ни странно, работать предпочитают тоже в Армении. И провести подобную "перепись" имеет смысл не только в сфере искусства.

— На какой вопрос должен ответить сам себе человек, чтобы понять: имеет он право заниматься искусством или нет?

— Человек искусства обязан уметь входить во второе или даже в третье измерение. Если он не способен на это, об искусстве ему лучше забыть. Ведь, лишь проникая внутрь параллельного пространства, человек может извлечь "оттуда" действительно что-то новое и интересное. Видимо, это умение и называется самобытностью. Художник должен быть честен перед собой. Искусство, как известно, требует жертв, и начинать надо с себя — задолго до решения заниматься искусством.

— Недавно вашей супруге, руководителю Ереванского госколледжа культуры певице Надежде Саркисян, было присуждено звание заслуженного деятеля искусств. А какое звание было бы для вас желанным?

— В один прекрасный день ректор Художественной академии, где я в советское время преподавал, должен был послать в Москву мое досье для получения звания профессора. К великой печали, многие из тех, кто получал это звание, вскоре отходили в мир иной. Так что самым желанным для меня было НЕ получить это звание, так как, признаться, жить хотелось долго... Что касается званий вообще, то забавный случай произошел с моим большим другом композитором Аветом Тертеряном в Германии. В одном из интервью журналисты поинтересовались о его наградах, регалиях, званиях. Он, естественно, сообщил, что является народным артистом Армении. Журналисты были в шоке! Они так и не смогли понять: какое имеет отношение музыка Тертеряна, далеко не культмассовая, к народу? То-то...

— И последний вопрос: что нового ждать от скульптора Беджаняна и ждать ли?

— Ждать! Но вот чего ждать, я пока промолчу — работа еще не закончена...

Давид БЕДЖАНЯН: "...Искусство живет по правилам плохого рынка — базара!"

Скульптор Давид БЕДЖАНЯН — один из тех, кому не дают покоя проблемы как искусства, так и общества. Это художник, сумевший отстоять свое мироощущение, свой стиль и свою самобытность. Семь лет назад у Лебединого озера был установлен памятник композитору Арно Бабаджаняну, вызвавший одновременно и живой интерес, и осуждение некоторых горожан. Но страсти откипели, и многие из противников памятника со временем кардинально поменяли свое отношение к этой работе.

— Работая над памятником Арно Бабаджаняну, вы понимали, с чем вам придется столкнуться?

— Конечно, но не в полной мере. Ведь самая большая проблема нашего общества, по крайней мере весьма значительной массы, в том, что мы не хотим шагать в ногу с цивилизацией. Яростные протесты консерваторов и ретроградов по поводу памятника тому лучшее доказательство! Мы городимся, часто не в меру, нашей многовековой историей, не сознавая, что мы не должны жить одним прошлым. Да мы и не живем историей — так, бравада...
Не разбираясь толком в прошлом, охаивая настоящее, невозможно строить будущее — ему так можно только мешать. И одна из проблем нашего времени в том, что утеряно мерило — причем как в искусстве, так и в других сферах человеческой деятельности. Что есть добро?.. порядочность?.. смелость?.. А что творится в музыке?.. в живописи?.. в литературе?.. в театре?.. Люди сбиты с толку, ничего не понимают и готовы принять мало-мальски грамотное отклонение от какофонии за оперу, заумную мазню за шедевр, а молчание за доброжелательность... Они и не пытаются разобраться. Мало кто имеет собственное мнение и готов его обосновать.

— Как по-вашему, что нужно сделать, для того чтобы "наш бронепоезд" сошел с запасного пути и стал двигаться по верным рельсам?

— Надо менять Школу — никаких сомнений. Она в ужасном состоянии, и это, увы, не новость. Система, призванная прививать будущим специалистам профессиональные навыки, порождает множество неучей и дилетантов. И они, не имея профессиональной платформы, принимаются бороздить просторы искусства методом тыка. Очень скоро этот якобы поиск надоедает. Нет настоящего поиска — нет индивидуальности! И наоборот. А это порождает кустарщину, что в свою очередь приводит к общему падению вкуса у тех, кому они адресуют свое "искусство".
...Сколько сегодня получают наши преподаватели? Да за такие деньги не то чтобы учить — самому бы не позабыть всего! Всецело отдаться в таких условиях преподаванию весьма сложно. А ведь ученику нужны педагоги, мастера, личности! Многие не выдерживают и уходят. И им зачастую на смену приходят те, кому не то что преподавать — вообще к искусству иметь отношения непозволительно. Но мы почему-то об этом им не говорим. Мы молчим — они продолжают учить. Точнее — уродовать. И то, что вы подчас видите вокруг — результат как их "деятельности", так и нашего молчания. Школа деморализована фундаментально — она не учит, не создает. Это не путевка в жизнь, как прежде, а так — блатной "проездной"...

— А что же после глобального демонтажа школы?

— Нужно будет трансформировать так называемые худсоветы в компетентную независимую систему "цензуры", которая остановит поток серости, бездарности и откровенного дилетантизма! Скажу честно: я, как и многие мои коллеги, еще в советское время искренне ненавидел худсоветы. Но тем худсоветам не сравниться с сегодняшним "худкошмаром" — эдаким испорченным турникетом, который не знаешь, когда и куда шибанет. Страх не страх — однако желание творить у многих отбивается напрочь!
В результате искусство живет по законам плохого рынка — базара. Обвинять в том власти не считаю правильным. У страны есть куча проблем, более важных и животрепещущих... Однако сегодня есть частные лица — продюсеры, — ясно представляющие способы прокладки новых рельсов во благо нашего искусства и процветания культуры. Но их голос слаб, поскольку, чтобы достичь необходимого результата, им зачастую приходится действовать в обход закона. Вот, думаю, если бы правительство обратило на это должное внимание и разработало систему, позволяющую и этим людям нормально работать, и государству быть в плюсе, было бы намного лучше. Нужно правильно использовать умения и знания людей, которые успели выучиться в нашей стране и, как ни странно, работать предпочитают тоже в Армении. И провести подобную "перепись" имеет смысл не только в сфере искусства.

— На какой вопрос должен ответить сам себе человек, чтобы понять: имеет он право заниматься искусством или нет?

— Человек искусства обязан уметь входить во второе или даже в третье измерение. Если он не способен на это, об искусстве ему лучше забыть. Ведь, лишь проникая внутрь параллельного пространства, человек может извлечь "оттуда" действительно что-то новое и интересное. Видимо, это умение и называется самобытностью. Художник должен быть честен перед собой. Искусство, как известно, требует жертв, и начинать надо с себя — задолго до решения заниматься искусством.

— Недавно вашей супруге, руководителю Ереванского госколледжа культуры певице Надежде Саркисян, было присуждено звание заслуженного деятеля искусств. А какое звание было бы для вас желанным?

— В один прекрасный день ректор Художественной академии, где я в советское время преподавал, должен был послать в Москву мое досье для получения звания профессора. К великой печали, многие из тех, кто получал это звание, вскоре отходили в мир иной. Так что самым желанным для меня было НЕ получить это звание, так как, признаться, жить хотелось долго...
Что касается званий вообще, то забавный случай произошел с моим большим другом композитором Аветом Тертеряном в Германии. В одном из интервью журналисты поинтересовались о его наградах, регалиях, званиях. Он, естественно, сообщил, что является народным артистом Армении. Журналисты были в шоке! Они так и не смогли понять: какое имеет отношение музыка Тертеряна, далеко не культмассовая, к народу? То-то...

— И последний вопрос: что нового ждать от скульптора Беджаняна и ждать ли?

— Ждать! Но вот чего ждать, я пока промолчу — работа еще не закончена. Обещаю, что читатели "Нового Времени" и сайта "Горец от ума" узнают об этом первыми.