Армянский музей Америки: фотографии Карша, передвижная выставка картин Сарьяна... и не только.

На празднованииe25-летия независимости Арме-нии приехало немало гос-тей, их значимую часть, ра-зумеется, составили пред-ставители диаспоры. Наш собеседник — директор Ар-мянского музея Америки (AMA) Бердж ЧЕКИДЖЯН (на снимке).

— История вашего музея началась еще в 1971 году, когда группа армян начала собирать коллекцию армянских книг и предметов в армянской приходской церкви в Белмонте, штат Массачусетс. Тогда посетителями музея были в основном представители армянской диаспоры. Сегодня же музей вызывает большой интерес у всех, кто посещает Бостон — как из разных штатов, так и других стран, — и желает познакомиться с историей и культурой доселе неизвестной страны…

— Да, вы абсолютно правы. И не только приезжие, но и жители Бостона, неармяне, тоже часто посещают наш музей. Отмечу, что за эти годы коллекция музея ощутимо пополнилась. Могу уверенно сказать, что музейная коллекция AMA — крупнейшая за пределами Армении. Даже больше, чем в Вене, Ватикане или Иерусалиме. Она насчитывает более 30 тысяч предметов старины — древние и средневековые армянские монеты, ковры, национальные костюмы, предметы времен Урартского царства и т.д. В библиотеке AMA находится более 40 тысяч названий книг — в том числе Евангелие «Карапет» из Киликии 1207 года. 39 поколений хранили эту книгу, бережно передавая по наследству, пока она наконец не попала в наш музей! Нам ее преподнесла в дар последняя из рода Тер-Карапетянов (отсюда и «Карапет») Джулия Тер-Карапетян. Оказывается, до этого она обращалась к церкви, к представителям Киликийского Дома с предложением передать им этот уникальный образец Евангелий. Но ждать пришлось долго… В итоге она решила, что книга должна храниться у нас. Позже, когда Католикос Великого Дома Киликийского Арам I посетил наш музей, я попросил его освятить книгу. Он в свою очередь был удивлен, что такая редкость хранится у нас, а не у них. Я ответил, что Джулия долго пыталась это сделать, но их священники не очень-то спешили, в итоге упустили свой шанс. Так что книга, несомненно, являясь достоянием церкви, ныне хранится у нас, и каждый раз, посещая США, католикос сможет убедиться в ее целости и сохранности. Равно как других уникальных экспонатов: собрания аудиозаписей с рассказами спасшихся от геноцида 1915 года армян, периодических изданий, плакатов, документов и карт...

Ведь основная цель, миссия нашего музея — сохранить активную программу сбора, сохранения и документирования армянских артефактов, книг, элементов текстиля, архивов и произведений искусства. Сохранить для потомков армянское наследие прошлого и настоящего и рассказать историю армянского народа, содействовать повышению уровня информированности и понимания культуры и вклада армянского народа через экспонаты и разнообразные образовательные программы. И, разумеется, действовать в качестве национального хранилища и информационного центра об армянском народе, его истории и культуре.

— Как часто меняется экспозиция в музее?

— В течение года несколько раз, чтобы иметь возможность проде- монстрировать хоть часть нашей кол- лекции. И что самое главное, коли- чество экспонатов увеличивается, в фонд музея жертвуются, а то и специально для нас приобретаются книги и т.д. Совсем недавно музей обогатился бесценной коллекцией работ канадского фотографа армян- ского происхождения, одного из мас- теров портретной фотографии Юсуфа Карша. Фотографии в дар музею пе- редала его супруга. Это уникальные портреты таких людей, как Мать Тереза, Арам Хачатурян, Эрнст Хемингуэй, Пабло Пикассо, Уинстон Черчилль…

Кстати, о Черчилле. Когда он прибыл в 1941 году в Канаду, чтоб обсудить в парламенте вопрос участия этой страны во Второй мировой войне, официальным фотографом канадского парламента был Карш. Он должен был сфотографировать Черчилля. Пригласил его в свою мастерскую, установил свет, зарядил фотоаппарат, но в самый последний момент… подошел и выхватил из рук английского премьера его любимую сигару. Тот очень рассердился, а Карш, не растерявшись, запечатлел эту «мину». Так родилась ныне известная во всем мире фотография Черчилля «с насупленными бровями». И эта фотография сейчас хранится в нашем музее!

— Но AMA функционирует не только как музей, но и как культурный центр, не так ли?

— Совершенно верно. Несколько лет назад, после нашей встречи с председателем Союза композиторов Армении Арамом Сатяном, которая состоялась благодаря нашему доро- гому другу, замечательному композитору и сопредседателю иностранной комиссии Союза Константину Петросяну, было решено прово- дить периодически у нас концерты армянской музыки с участием как музыкантов и ком- позиторов из Армении, так и проживающих тут армян. Надо отметить, концерты, органи- зованные К. Петросяном, проходят с большим успехом и пользуются большой популярностью, опять же не только у наших соотечес- твенников, но и американцев, и гостей…

Уже запланирована осенняя концертная программа на этот год. В октябре выступит дует: дудук и кяманча, а в ноябре — музыкальная армянская семья (тоже приехавшие из Армении, но проживающие тут): отец играет на гитаре, мама на фортепиано, а дети — скрипачи.

— Сотрудничаете с музеями в Армении?

— Да, вот уже 12 лет, со дня моего назначения на пост директора, мы дружим с Музеем геноцида, с Айком Демояном. Ныне в их музее выставлены также два экспоната из нашего музея. И это уже далеко не в первый раз…

Также в прошлом году наш музей посетила внучка Мартироса Сарьяна — Рузан Сарьян с супругом Авиком Исаакяном. Тогда было решено сделать показ работ Мастера в 2017 году, но мы пересмотрели проект, и было решено расширить рамки, сделать выставку передвижной, показать картины во всех городах Америки, где есть армянская диаспора, начав показ с нашего музея и затем Бостонского музея изящных искусств, продолжив затем в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе, Филадельфии…

— В последний раз вы были здесь 15 лет назад на праздно-вании 1700-летия принятия хрис-тианства. Что изменилось, на ваш взгляд, за это время?

— Тогда в людях — в их манере общения, выражения мыслей — ощущалась некая скованность, «закрытость». Видимо, сказывалось наследие советского строя. Сейчас же люди стали более раскрепо-щенными, свободно выражают свою волю, мысли — в целом свободы, кажется, стало больше. В свою очередь приятно изменился облик столицы: появились новые здания, стало чище, ухоженнее. Но, увы, вместе с этим, как это ни парадоксально, все это никак, кажется, не сказалось на благосостоянии граждан — если не сказать большего… Просто тогда они молчали о тяготах, а теперь открыто об этом говорят. Очень хочется надеяться, что все эти трудности временны, и Армения в ближайшем будущем расцветет и заставит весь мир считаться с собой, со своей древней историей и культурой.

Да, увы, сегодня многие представители интеллигенции уезжают в другие страны в поисках более обеспеченной жизни, порой в поисках себя — точнее, более адекватного и продуктивного себе применения. Но и в этом случае, думаю, все временно — потому что армянин без Армении не может существовать. Это факт! Ведь что, в сущности, из себя представляет тот же наш музей? Попытка оставаться армянином, хранить Армению в себе, в этих уникальных экспонатах, представляющих нашу историю! Просто надо четко осознавать, что если мы хотим, чтоб утерянные силы вернулись, чтоб Армения снова расцвела, то должны вкладывать максимум усилий и средств в развитие нашей культуры. Ведь это будущее Армении — это залог ее процветания!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Выставка работ Сарьяна откроется в Уотертауне

В Уотертауне, приго- роде Бостона, проживают более 8000 армян, что составляет 26% населения города. Это одна из старей- ших армянских общин в Америке. Тут можно встре- тить улицу Арцаха, дейст- вует Армянская библиотека и музей, армянская церковь, школы и другие центры армянской культуры. Изда- ются газеты на армянском языке, а также есть свое армянское телевидение.

 Наш собеседник — директор Армянской библи- отеки и музея Америки (ALMA) Бердж ЧЕКИДЖЯН.

— История Армянской библиотеки и музея Америки началась еще в 1971 году, когда группа армян начала собирать коллекцию армянских книг и предметов в армянской приходской церкви в Белмонте, штат Массачусетс. Дело в том, что все они были потомками известных армян-переселенцев, и у каждого из них дома хранилось немалое количество армянских книг, предметов быта, утвари, привезенных из Западной Армении. Вот они и решили, будучи людьми не только состоятельными, но и патриотами, собрать воедино все это и основать библиотеку, а позже и музей. В газетах было помещено объявление с просьбой пожертвовать книги на армянском языке в фонд будущей библиотеки. И вот в 1985 году прилично возросшая коллекция впервые была представлена публике. На нынешний адрес ALMA переехал лишь в 1988-м, заняв четырехэтажное кирпичное здание в самом центре Уотертауна. До этого экспонаты хранились в помещении Уотертаунской евангелистской церкви. В этой связи отдельно хочется отметить неоценимый вклад в создание музея и библиотеки господина Зарэ Бедукяна, именем которого назван центральный зал нашего музея. Он по профессии был химиком, и на полученные средства от своего открытия на протяжении многих лет скупал армянские книги, артефакты, предметы утвари и т.д. Он завещал всю эту коллекцию музею с тем условием, что мы переедем из церкви и приобретем собственное здание. Так и получилось — в итоге в 1990 году открылся Армянский музей и библиотека Армении!

Могу уверенно сказать, что музейная коллекция ALMA — крупнейшая за пределами Армении. Даже больше, чем в Вене, Ватикане или Иерусалиме. Она насчитывает более 20 тысяч предметов старины — древние и средневековые армянские монеты, ковры, национальные костюмы, предметы времен Урартского царства и т.д. В библиотеке ALMA находится более 27 тысяч названий книг — в том числе Евангелие “Карапет” из Киликии 1207 года, — а также периодических изданий, плакатов, документов и карт. Одна из самых значимых коллекций библиотеки — собрание аудиозаписей с рассказами спасшихся от геноцида 1915 года армян. В течение года несколько раз меняем экспозиции, чтобы иметь возможность продемонстрировать хоть часть нашей коллекции. И что самое главное, количество экспонатов увеличивается, в фонд музея жертвуются, а то и специально для нас приобретаются книги и т.д.

— Четверть города — армяне. А как часто они посещают ваш музей и они ли только?

— Довольно часто. Но большинство наших посетите- лей не отсюда. Не только наши соотечественники из других армянских общин США, но и туристы из разных стран, посещающие Бостон, стремят- ся попасть сюда и ознако- миться с нашей коллекцией. Также в программах двух армянских школ из Калифорнии обязательное посещение нашего музея. Ну и, конечно, наши частые посетители — дети из местных школ штата Массачусетс.

Цель нашего музея — сохранить активную программу сбора, сохранения и документирования армянских артефактов, книг, элементов текстиля, архивов и произведений искусства. Сохранить для потомков армянское наследие прошлого и настоящего и рассказать историю армянского народа, содействовать повышению уровня информированности и понимания культуры и вклада армянского народа через экспонаты и разнообразные образовательные программы. И, разумеется, действовать в качестве национального хранилища и информационного центра об армянском народе, его истории и культуре.

— На какие средства существует музей, и есть ли какая-то связь с армянскими культурными центрами?

— Разумеется, полагаться на прибыль с продажи входных билетов как минимум недальновидно. Мы и не нуждаемся в этом: одни армяне основали музей, другие активно помогают нам, решают финансовые проблемы. Надо отметить, что армянская диаспора с большой любовью и уважением относится к своему музею, ведь это кусочек их культуры, их души, их памяти... Спасибо всем благодетелям, продолжающим поддерживать музей и библиотеку.

У нас часто проводятся выставки армянских художников из Армении и других армянских общин. Не редки показы фильмов, концерты. Еще в советское время мы сотрудничали с Музеем истории Армении, помогли им издать каталог. Сегодня мы очень тесно сотрудничаем с Музеем геноцида, с нашим большим другом Айком Демояном, а также с Союзом композиторов Армении — с их помощью у нас часто организуются концерты армянской музыки.

— Вы упомянули Музей истории Армении, в котором, увы, в отличие от других музеев, не разрешается фотографировать, даже без вспышки, и все это на фоне нарастающей фальсификации нашей истории со стороны азербайджанских и турецких инфоисточников во всемирной паутине и не только. Правильно ли это, на ваш взгляд, тем более в век бума социальных сетей, когда принято везде фотографироваться и выкладывать в интернет, и в целом тенденции открытости музеев?

— Да, в свое время этот запрет был везде, так как свет от вспышки действительно мог изрядно испортить древние манускрипты, книги и т.д. Конечно, нанести вред предметам утвари, монетам, металлическим изделиям вспышка не может. Разумеется, посетитель может и приобрести красивую открытку или каталог в музее, но сделанная им самим фотография, да еще и с ним в кадре, намного приятней. Более того, это самый лучший вид рекламы посещения музея, уже не говоря о том, что он становится мобильным инфоносителем, как вы справедливо отметили, в век развития интернета. Увы, многие музеи до сих пор или не понимают необходимость открытости, или открыто преследуют другие цели...

— В этом году прошел ряд мероприятий, посвященных 100-летию геноцида армян в Османской империи. Каково было участие вашего музея?

— В музее открылась выставка, в рамках которой были представлены работы армянских художников Америки, посвященные теме геноцида. Также состоялся концерт камерной музыки, посвященный 100-летней годовщине. В концертном репертуаре нашли место произведения армянских композиторов. Также музей принял участие практически во всех мероприятиях, организованных армянской диаспорой в штате Массачусетс.

— Какие новые проекты ожидаются в будущем?

— С полной программой можно ознакомиться на сайте музея. Но отдельно хотелось отметить продолжение концертной программы, в частности ожидаемый 1 ноября концерт, в рамках которого будут представлены произведения современных армянских композиторов, а также выставку работ Мартироса Сарьяна, которою планируем открыть в 2017 году. У нас уже была предварительная беседа с внучкой Мастера, директором Дома-музея Рузанной Сарьян и ее супругом, внуком великого Аветика Исаакяна. Они с радостью приняли наше предложение, и в год, когда исполнится 45 лет со времени кончины Сарьяна, выставка его работ откроется в Армянском музее Америки. Это большая честь, и, признаться, мы все с нетерпением ждем этого дня!

Рубен Пашинян, «Новое время»

«От дальновидности музеев зависит, куда "корабль поплывет"»

      Приезжая в незнакомый город, туристы, как правило, стараются в наиболее сжатые сроки посмот- реть наибольшее количество достопримечательностей. Выбор таковых в Армении — одном большом музее под открытым небом! — более чем обширен. Приходится решать, и подчас руководствуясь не ценностью предлагаемого места, а условиями куда более приземленными: наличием иноязычных гидов, доступностью и т.д.

Вместе с этим в городе чуть ли не ежедневно проводятся интересные мероприятия, открываются новые выставки, о многих из которых как жители столицы, так и гости узнают зачастую или из соцсетей или... постфактум. Почему?

Об этом и не только беседуем с исполнительным директором Ассоциации работников и друзей музеев, председателем ИКОМ Армении Мариной АРОЯН.

— Сначала хотелось бы понять, чем занимается ваша организация? Как она возникла?

— После распада Советского Союза самыми тяжелыми для республики были годы с 1992 по 1996. Сокращение государственного финансирования, снижение количества посетителей, отсутствие электроэнергии и топлива лишили многие музеи полнокровной жизни. Затем в Армении начала проводиться политика децентрализации. В итоге часть музеев перешла в подчинение областных ведомств и местных органов власти. Децентрализация имела больше отрицательных последствий: музеи оказались в тяжелом финансовом состоянии из-за нецеленаправленного использования местными “князьками” выделяемых для культуры дополнительных кредитов и непрофессиональной кадровой политики. Областные музеи оказались в информационном вакууме, местные кадры лишились не только возможности профессиональной консультации, но и непосредственного общения с центральными музеями. Сложившаяся ситуация вынудила сплотиться и создать такую структуру, которая объединяла бы музеи и сделала возможным совместными усилиями безотлагательно разрешать вопросы, связанные с их деятельностью. В октябре 2003 года была создана общественная организация “Ассоциация работников и друзей музеев”, в состав которой вошли работники около 40 музеев из различных районов Армении, а в 2008 году ее усилиями был создан Армянский Национальный комитет ИКОМ.

— И каковы были первые шаги организации?

— Мы начали с сотрудничества с местными и международными структурами: ЮНЕСКО, Институтом “Открытое общество”, Институтом международного сотрудничества высших школ Германии, Всеармянским фондом “Айастан”. Благодаря нашим усилииям Министерство культуры Республики Армения также стало заниматься кадровой проблемой. В страну стали активно приглашать международных экспертов, а сотрудников музеев Армении командировали для повышения квалификации за рубеж.

Параллельно с семинарами проходили обсуждения и конференции, посвященные различным вопросам музееведения. Памятной явилась ежегодная конференция организации ИКОМ/СЕСА на тему “Музей и письменная коммуникация: традиции и новаторство”, состоявшаяся в октябре 2012 года в Ереване с участием 138 музейных специалистов из 35 стран. В его работе принимал участие Президент ИКОМ Ханс Мартин Хинз. Национальный комитет Армении получил предложение провести в 2015 году в Ереване ежегодную научную конференцию международного комитета ИКОМ по менеджменту и маркетингу (MPR).

При содействии Ассоциации и Национального комитета ИКОМ более чем 45 музейных специалистов прошли переподготовку за пределами Армении: в России, США, Японии, Германии, Великобритании, а в семинарах-тренингах, проведенных в Тбилиси ИКОМ и Евросоюзом, приняли участие 15 сотрудников армянских музеев.

Из достижений Национального комитета ИКОМ Армении и “Ассоциации работников и друзей музеев” следует отметить программу, направленную на техническое переоснащение музеев. Поддержка Всеармянского фонда “Айастан” позволила оснастить новыми компьютерами 40 музеев Армении и Нагорного Карабаха.

Есть также большие планы на следующий год в рамках мероприятий, посвященных 100-летию геноцида армян.

   — Об Армении за рубежом практически мало что известно — рекламы нигде нет, но зато есть запреты на съемку там, где, казалось бы, наоборот, это должно поощряться — скажем, в Музее истории, — притом это не связано с условиями хранения экспонатов, а просто с какими-то внутренними распоряжениями. В наш с вами век бума социальных сетей очевидно, сколько одна опубликованная с места событий фотография может вызвать восторгов, споров, интереса...

— Увы, проблема намного глубже — это вопрос отношения, мышления... Есть директора,не желающие идти в ногу со временем: запрет на съемку объясняется тем, что так принято во многих музеях мира. Спорная формулировка, особенно наряду с тем, что сегодня все уважающие себя музеи и ИКОМ придерживаются, наоборот, более передовых взглядов: политики демократизации — наибольшей открытости и доступности информации.

Но есть и хорошее. Вот вы привели пример Музея истории, а я позволю себе обратить внимание на Национальную картинную галерею: хочется отметить замечательный сайт, где представлена сокровищница галереи. Безусловно, открытость галереи не оставляет равнодушными посетителей, которые имеют возможность как получить информацию до приезда в Армению, так и поделиться впечатлениями, собственными фотографиями, равно как качественными репродукциями с сайта.

Музеи являются государственными некоммерческими организациями. То есть в условиях отсутствия закона о музеях, "правила игры" устанавливаются непосредственно директорами. От их дальновидности и зависит, куда “корабль поплывет”. Но даже наличие такого закона, думаю, не сможет существенно повлиять на категоризм в линии руководства: вопросы должны решаться сверху, министерством. Доступность нашего культурного наследия и качественное информирование мирового пространства — вопросы стратегической важности в нашей ситуации. Информационное поле заражено “исторической” ересью, тиражируемой нашими “милыми” соседями — следовательно, мы обязаны реагировать достойно и аргументированно. Мы недавно проводили на родину представителя одной из крупнейших компаний, которая периодически устраивает мировые выставки, представляющие культуру и традиции разных стран. Достигнута договоренность, что в ближайшие годы и Армения примет участие в этом проекте — в виде сборной выставки под названием “Легенды и реальность”, где все армянские музеи получат возможность быть представленными. Каково же было наше удивление, когда указанный вами музей отказался участвовать в этом. Что делать? Надеемся, встреча с министром культуры все же внесет ясность...

— Несмотря на заинтересованность страны в развитии туризма, во многих музеях нет табличек на иностранных языках...

— Ну не во всех, конечно, в той же Галерее есть и на русском, и на английском. Да и в других музеях есть... Но вы абсолютно правы, проблема существует, и она очень скоро решится. Каким образом? Были ли таблички на русском в Лувре 20 лет тому назад? Ни одной! Зато теперь, когда поток туристов увеличился — рынок диктует свои условия! — везде есть указатели на русском языке. То же самое очень скоро произойдет здесь с развитием туризма. А этим вопросом уже ведает иное управление. Вот как оно это делает и насколько эффективно — можно “замерять” по количеству посетителей тех же музеев... В большинстве случаев приходится больше рассчитывать на активность местных турагентств — к примеру, Easy Travel предоставляет своим гостям возможность получения информации посредством QR кода на андроидах. Да и в целом информирование о достопримечательностях и красотах Армении — результат работы по большей части непосредственно принимающих туристов травел-агентств.

Почему так? Ведь и управление по туризму при Министерстве экономики, и Минкульт, и Министерство диаспоры тратят какие-то средства, что-то делают, реализуют какие-то проекты. Так почему все недвижимо? Возможно, усилия прилагаются в разных направлениях и приоритетных плоскостях?..

— Каким вы видите выход?

— А что тут видеть — все предельно ясно! Надо собраться, обсудить все насущные вопросы и действовать сообща, на благо страны. К примеру, есть задача сделать Мецамор с его дохристианской историей, раскопками и т.д. более посещаемой туристами зоной — значит надо понять, что этому мешает. Плохие дороги? Соответствующее министерство обязано дать распоряжение, решить вопрос. Нужна экспозиция? Этим занимается Минкульт — должно достойно представить материал. Нужна связь с турагентствами? Это иерархия Министерства экономики и подчиняющемуся ему управлению по туризму. Все это, конечно, нелегко, но это наиболее правильный и рентабельный, на мой взгляд, путь как развития туризма, так и возрождения наших музеев: и в столице, и в регионах. Что о последних, так это отдельная тема для беседы: положение многих из них куда более серьезнее, плачевнее...

Рубен Пашинян, "Новое время" 

«Египетские маски» Мартироса Сарьяна в новой «редакции» Андрея Гаврилина

В Доме-музее Мартироса Сарьяна состоялась уникальная презентация — была представлена восстановленная картина Мастера «Маски». Эта ответственная миссия была доверена прекрасному российскому художнику-реставратору из Научно-реставрационного центра им.Грабаря Андрею ГАВРИЛИНУ. Незадолго до начала презентации состоялась наша беседа с ним и директором Дома-музея Рузан САРЬЯН.

       «С первых же дней, как стала директором дома-музея Сарьяна, я столкнулась с серьезной проблемой сохранности работ Сарьяна, их плачевного состояния, — говорит она. — Кое-какие работы пострадали еще при жизни Варпета, когда в его мастерской прорвало отопление и залило работы темперой кипятком. Сарьян самолично пробовал их подреставрировать, но это ведь работа, которая так просто, на ходу не делается. И фактически с начала 60-х годов рука реставратора к этим работам не прикасалась. Тем не менее они очень активно участвовали на выставках и т.д.».

— Представленная сегодня картина «Египетские маски», или, как она более известна, «Большой восточный натюрморт», была написана в 1915 году. Какова ее история?

— Эта работа лично Сарьяном была приговорена к уничтожению: он ее разрезал, расчленил на части. Он находился тогда в глубочайшей депрессии. Его обвиняли в формализме, в том, что он продолжает традиции французской буржуазной живописи, — импрессионизме, постимпрессионизме. А самое главное — его обвиняли в безыдейности. Ну и вот под таким шквалом мерзкой критики Сарьян... решил убить свое любимое детище, разрезать огромное полотно на части, с тем чтобы использовать холст и на обороте писать другие работы.

— Но все же картину удалось спасти...

— Совершенно случайно в мастерскую Сарьяна зашел художник Ованес Зардарян — увидев на полу расчлененную работу, он остолбенел и в ужасе начал обвинять Сарьяна в том, что он не имеет права так поступать с тем, что уже ему не принадлежит, а является национальным достоянием. Сарьян, не перебивая, выслушал эту возмущенную тираду — ясное дело, ему было приятно, что кому-то еще его творчество небезразлично. Однако вскоре молодой художник от слов перешел к действиям: принес огромный картон из своей мастерской и наклеил на него расчлененные куски. Но все равно деформация была видна, а именно — стыки, места от гвоздей, царапины, осыпи, клей проступал жирными пятнами... Тем не менее в этом состоянии картина с 1949 года по наши дни участвовала на выставках. Недавно побывала в Пушкинском музее, там она была фактически осью экспозиции — было представлено 15 работ Сарьяна, произведения из музеев Армении. Понятно, нам было стыдно, что мы храним Сарьяна в таком плачевном состоянии. Возможно, мы не имели права вообще ее посылать на эту выставку, но я не могла отказать Антоновой (директор Пушкинского музея. — Прим. авт.) в ее выборе картины. В том же году картина побывала на другой, не менее интересной и важной выставке — «Неизвестный Восток России». А в Гронингене — музее современного искусства в Нидерландах — картина также имела большой успех...

— Ну и как же она наконец добралась до центра им.Грабаря?

— Еще в 2006 году мы пригласили из центра им.Грабаря Наталью Львовну Петрову. Она сделала диагностику работ темперы. Сарьян ведь учился в Москве и был по большей части в среде художников, писавших этой техникой. Так что выбор был не случаен: у российских специалистов имеется большой опыт в реставрации темперы именно начала 20-х. Что же касается самого центра, это действительно уникальная по своему реставрационному опыту российская школа. В частности, нам повезло с Андреем Гаврилиным — реставратором высшей квалификации!

— «Египетские маски» — первая ласточка?

— Нет, до этого из темперы были восстановлены «Персия» и «Натюрморт» 1916г. Эта работа итальянского реставратора Лучаны Белеотти и нашего молодого специалиста Айка Амирханяна — он проходил стажировку у Андрея Гаврилина в Москве.

— Андрей, а с чего началось ваше знакомство с Арменией?

— Поначалу оно носило весьма общий характер. Теперь же стало предметом изучения, преклонения, восхищения — в общем, Армения стала частью моей души. Я увидел здесь свои корни — опосредованно, через влияние Армении на Россию, на становление ее культуры. Да и в целом можно долго говорить о том, как Армения спасала Советский Союз, как она влияла на его творческую жизнь, на его творческий имидж как великой державы. Раньше никто этого как бы не замечал. Ну, жили себе все общей какой-то жизнью. Сейчас оказывается, что именно этот древний потенциал Армении, который был в этом народе, который был в том же Сарьяне, спасает и по сей день новые тенденции. В этой связи моя любовь к Сарьяну, вспыхнувшая уже после приезда в Армению, когда я увидел эту страну, поближе познакомился с людьми, — именно эта любовь повлияла на мой выбор по реставрации этой картины. Я ведь мог и отказать — по многим причинам: сложные технические условия, что-то можно делать в музее, что-то нельзя, что-то нужно обязательно проверять приборами, что-то требует еще более серьезного подхода...

— Но вы ведь не впервые в Армении?

— Да, я был здесь на практике в 1981 году. Связи у нас тогда со всеми республиками были очень тесные. Здесь даже стажировались зарубежные реставраторы и отмечали высокое мастерство наших специалистов именно потому, что в Союзе была научная школа, чего не скажешь о Западе. У них больше частные мастерские, основанные на каких-то именах, на каких-то растиражированных мастерских. У нас же все это было подчинено научному принципу организации — с симпозиумами, с собраниями, с постоянными обсуждениями. То есть открытость, информация, доступная широкому спектру...

— Это ваш первый контакт с армянской живописью?

— Нет, я уже неоднократно реставрировал картины Айвазовского. Но это совсем другое: там защитный слой, твердый пигмент. Все твердое, предсказуемое... Там было все гораздо проще, куда меньше хлопот. С Сарьяном же была проверка на прочность. Думаю, я выдержал ее достойно.

— Как проходила ваша работа над «Масками»? Все же восстанавливать «расчлененную» картину дело нелегкое...

— Основная сложность работы заключалась в технике Сарьяна, которая в данном случае вмещает в себя несколько техник. Ну, таков масштаб творца, понимаете, то есть где-то надо оживить акварелью, пустить такую «змеечку», где-то пройтись определенным тоном, чтобы он зазвучал более бархатно, где-то еще что-то. Он использовал смешанную технику: темпера, гуашь и акварель. Масла здесь нет. Но картина написана на холсте, и картина, написанная в 1915 году, пережила и свою личную трагедию: была разрезана на несколько кусков. Сейчас стыки, конечно, не видны. Но когда я ее впервые увидел, то понял, что реставрация будет очень тяжелая. Во-первых, холст был наклеен на картон необратимым клеем, задублен квасцами, во-вторых, живопись не будет защищена, из-за того что она еще и прописана акварелью. Напряжение было колоссальное, когда удалялись деформации. При такой работе нужно обязательно давать тепло, нагрев, давление... Словом, намучились. Но, слава богу, все прошло благополучно. Я считаю, эта реставрация — одна из моих самых тяжелых, самых крупных и самых нужных работ. Сарьян — один из моих любимейших художников, я всегда как художник стремился подражать ему. И после этого можно смело сказать, что жизнь прожита не зря. Это работа, которой я буду всегда гордиться, — хотя бы за одно лишь право быть причастным к творчеству великого Мастера.

Армине Григорян: Дом, где музыка живет

Директора дома-музея Арама Хачатуряна Армине Григорян вполне обоснованно можно назвать не просто энтузиастом, но и новатором в области музыки. Точнее, в области пропагандирования музыки. “Прямая обязанность армянских исполнителей - грамотное представление и популяризация, в первую очередь, музыкального наследия своей страны, - говорит Армине Григорян. - Я так считала прежде, занимаясь исполнительской и педагогической деятельностью, и продолжаю настаивать на этом, будучи уже директором дома-музея Арама Хачатуряна”.

Небольшое биографическое отступление. Армине Григорян неоднократно выступала с концертами в России, Италии, Арабских Эмиратах, Германии, Литве, Ливане, Кипре и США, равно как и с Армянским филармоническим оркестром. Сотрудничала с такими известными музыкантами, как скрипач Николай Мадоян, виолончелисты Ваграм Сараджян, Александр Чаушян, скрипачка Сибилл Чоп. На конкурсе “Рим-2003” Армине была удостоена звания лауреата, специального приза, а также медали от Палаты депутатов Рима. Она является профессором Ереванской консерватории, а с 2004 года - директором дома-музея А. И. Хачатуряна.

Надо отметить, Армине Григорян до сих пор блистательно удается совмещать позиции директора и пианистки в Трио имени Арама Хачатуряна (Карен Шахгалдян - скрипка, Карен Кочарян - виолончель). В сентябре прошлого года в исполнении Трио имени Арама Хачатуряна был выпущен диск, на котором представлены трио Арно Бабаджаняна и Дмитрия Шостаковича для фортепиано, скрипки и виолончели.

А в прошлом году усилиями Трио состоялись концерты, посвященные известным армянским композиторам: Эдварду Мирзояну и 80-летию Авета Тертеряна. В программе концертов были представлены как популярные, так и менее известные произведения этих композиторов. Оба этих мероприятия удалось организовать при содействии Министерства культуры Армении. На вопрос же о последующих программах, в частности, о возможном обращении к деятельности других именитых армянских композиторов, Армине Григорян ответила, что готова полностью взять на себя художественную сторону организации концертов. “В этом году отечественных меломанов в рамках юбилейных вечеров ожидает немалое количество приятных сюрпризов, - говорит Армине Григорян. - Состоятся концерты, посвященные юбилеям видных армянских композиторов Карена Хачатуряна, Александра Арутюняна и Гагика Овунца. Также предстоит встреча со многими армянскими исполнителями в рамках фестиваля, посвященного 200-летию великого немецкого композитора Роберта Шумана”.

Конечно, было бы неплохо, если бы к подобным мероприятиям чаще стали проявлять свой живой интерес спонсоры и меценаты. С сожалением приходится констатировать, что некогда возвышенное понятие “меценат” на сегодняшний день, как правило, ограничивается лишь пособничеством на уровне личной заинтересованности, и то в области, далекой от настоящей армянской музыки. Однако, как известно, в каждом правиле есть исключения. И, кто знает, возможно, эти исключения и явятся началом возникновения новых правил. Во-первых, это Ваге Акопян, оказавший большую поддержку Трио имени Арама Хачатуряна. А во-вторых, хотелось бы отметить интерес, проявленный Фондом социальных инвестиций Армении к проблеме реконструкции фасадной части дома-музея. Как известно, у здания дома-музея Арама Хачатуряна 5 внешних арок, которые, по задумке автора Эдуарда Алтуняна, символизируют линии нотного стана. Но дело в том, что в качестве стройматериала для арок при строительстве использовали травертин, который стал осыпаться. Вскоре от арок стали отламываться большие и маленькие куски. И весьма отрадно, что решение проблемы с ремонтом и восстановлением первозданного вида фасада дома-музея взял на себя директор Фонда социальных инвестиций Армении Ашот Киракосян, отец которого - Александр Киракосян - активно участвовал в строительстве дома-музея Арама Хачатуряна.

”В музее ежемесячно организовываются “DVD показы”, на которых посетители получают возможность ознакомиться как с известными, так и с новейшими исполнениями классических произ-

ведений, - рассказывает Армине Григорян. - Предваряются показы вступительным словом профессора Ереванской государственной консерватории им. Комитаса, музыковеда Ирины Тиграновой. В этой связи хотелось бы поблагодарить большого друга дома-музея Арама Хачатуряна - канадского армянина Армика Григоряна, регулярно предоставляющего материалы для проведения этих показов и фактически спонсирующего фоно- и видеотеку нашего музея”.

Однако в остальном дом-музей довольствуется внутренними резервами и, надо признать, делает это весьма грамотно и на должном уровне. Силами сотрудников дома-музея Арама Хачатуряна осуществляются школьные образовательные программы под названием “Дети созидают”. Детям предоставляется возможность рисовать, писать - словом, заниматься творчеством, слушая бессмертную музыку Арама Ильича. “Необходимо начинать музыкальное воспитание детей с самых азов, со школьной скамьи, - говорит Армине Григорян. - В наш век тотальной перегрузки мозгов обилием информации, конечно, весьма сложно достичь желаемого результата. Я буду счастлива, если хоть десять процентов из тех, кто сегодня участвуют в наших программах, станут впоследствии хотя бы активными слушателями. Хотя верю и надеюсь, естественно, на большее!”.

Также с прошлого года дом-музей проводит абсолютно новую программу, которая называется “Музей в гостях у школы”. “Если в первой программе дети приходили к нам, то в рамках этого проекта мы сами отправляемся в школы, - поясняет Армине Григорян. - Нам предоставляется один урок, в течение которого наши научные сотрудники проводят урок на тему “Творчество Арама Хачатуряна”. Дети слушают музыку, просматривают видеоматериалы, обсуждают интересующие их вопросы с сотрудниками музея… После этого они приходят в гости к нам на организованный для них концерт, где для них выступают их же сверстники”.

Остается лишь дополнить, что когда-то самой богатой фонотекой в городе считалась коллекция записей в доме-музее Арама Хачатуряна. Она была некогда по крупицам собрана бывшим директором музея Гоар Арутюнян. Большинство из них просто бесценно! К примеру, в доме-музее хранятся прижизненные записи, где Арам Ильич лично рассказывает о своих произведениях и об истории их создания. Эта коллекция существует по сей день. Но, к несчастью, большинство этих редчайших записей хранится на отживших свой век носителях: кассетах и бобинах. Для того, чтобы спасти эти записи - оцифровать, требуется немалое финансовое вложение. Однако музей этой возможностью, увы, на сегодняшний день не обладает…

Очень хотелось бы верить и надеяться, что наше государство сочтет возможным изыскать необходимые средства для решения этой более чем насущной для культурного наследия нашей страны проблемы.