35 лет Еврейской общине Армении: беседуем с Риммой Варжапетян-Феллер

В этом году Еврейская община Армении отмечает 35-летие. В определенном смысле ее современная история почти совпадает с новейшей историей независимой Армении. Три с половиной десятилетия — срок, за который успели измениться и сама община, и общество вокруг нее, и представления о том, что значит сохранять национальную идентичность в многонациональном мире. В преддверии юбилея мы беседуем с председателем Еврейской общины Армении Риммой Варжапетян-Феллер.

Еврейская община Армении является членом Всемирного еврейского конгресса, Евразийского еврейского конгресса и Совета национальностей Армении, участвует в республиканских и международных конференциях, съездах, научных семинарах и других мероприятиях. Ее деятельность охватывает культуру, образование, просвещение и благотворительность. С 2002 года община издает ежемесячную газету «Маген Давид».

Но разговор с Риммой Варжапетян-Феллер — далеко не только о деятельности общественной организации.

«Армения стала частью моей судьбы»

Начать разговор в преддверии юбилея естественно с самой даты. Что означают 35 лет лично для председателя общины? Как за это время менялось отношение армянского общества к евреям и самих евреев — к Армении?

Варжапетян-Феллер говорит об этом не только как руководитель общины, но и как человек, для которого Армения стала собственной судьбой, хотя родилась она не здесь. Поэтому разговор постепенно переходит от истории общины к ее личной истории: как она оказалась в Армении, почему решила остаться и в какой момент страна, в которую когда-то приехала, перестала быть просто местом проживания.

Две трагедии — одна память

Одна из центральных тем беседы — историческая память. Римма Варжапетян-Феллер много лет говорит одновременно о Геноциде армян 1915 года и о Холокосте, рассматривая эти трагедии не как конкурирующие между собой страницы истории, а как часть общей человеческой памяти.

Но возможно ли добиваться исторической справедливости в мире, где память нередко становится инструментом политики? Где проходит граница между сохранением исторической правды и политической конъюнктурой? И может ли память о собственной трагедии становиться основанием для понимания чужой, а не только требованием признания собственной боли?

Что действительно роднит армян и евреев?

Армян и евреев часто называют народами с похожей исторической судьбой. Древние цивилизации, жизнь в рассеянии, сохранение языка и культуры, религиозная традиция, исторические катастрофы и постоянная необходимость защищать собственную идентичность действительно создают немало параллелей.

Однако в разговоре возникает и другой вопрос: не слишком ли легко мы иногда создаем эти параллели сами?

Какие сходства между двумя народами действительно имеют глубокое историческое и культурное основание, а какие являются скорее удобным мифом? И как сами евреи воспринимают армян — как действительно близкий по судьбе народ или просто как соседей с похожими историческими сюжетами?

Избранность — это не превосходство

Еще одна тема разговора выходит далеко за рамки армяно-еврейских отношений. В иудаизме существует понятие избранности народа. Но избранность как особое предназначение — совсем не то же самое, что идея превосходства над другими.

Где проходит эта граница? Как в еврейской традиции соотносятся особая ответственность избранного народа и равная ценность каждого человека?

И здесь возникает неожиданная параллель с армянским самовосприятием — от представления об Армении как первой стране, принявшей христианство на государственном уровне, до символического значения Арарата и армянского нагорья. Может ли национальная гордость оставаться здоровой, не превращаясь в ощущение исключительности?

Как любить свое и не ненавидеть чужое?

Особое внимание в беседе уделено молодежи. Еврейская община Армении активно привлекает молодых людей к культурным и музыкальным мероприятиям, фестивалям и другим проектам.

Но что сегодня действительно способно воспитать человека, который знает историю своего народа, сохраняет его культуру и любит свою страну — и при этом не становится националистом?

По сути, это вопрос о том, можно ли одновременно быть убежденным патриотом и человеком открытого мира. Любить свою культуру, не обесценивая чужую. Помнить собственную трагедию, не становясь равнодушным к трагедии другого народа.

И немного юмора — о семье

В конце разговора звучит вопрос телезрителя, который предлагает посмотреть на сложную тему с юмором. Что происходит в еврейско-армянской семье с точки зрения национальной идентичности ребенка?

Если мать еврейка, еврейская традиция признает ребенка евреем. Если отец армянин — армянская сторона может считать его армянином. Но что происходит, если роли меняются? А что, если ребенок в результате оказывается человеком, которого каждая сторона считает «не совсем своим»?

Вопрос звучит забавно, но за ним скрывается вполне серьезная тема — о том, насколько условными могут быть границы между идентичностями и кто, в конечном счете, имеет право определять, к какому народу принадлежит человек.

Разговор с Риммой Варжапетян-Феллер в итоге оказывается разговором не только о 35-летии Еврейской общины Армении. Это беседа о памяти и ответственности, о национальной гордости и опасности национального превосходства, о двух народах с непростой историей — и о возможности жить рядом, сохраняя собственную идентичность и уважая идентичность другого.

«От дальновидности музеев зависит, куда "корабль поплывет"»

      Приезжая в незнакомый город, туристы, как правило, стараются в наиболее сжатые сроки посмот- реть наибольшее количество достопримечательностей. Выбор таковых в Армении — одном большом музее под открытым небом! — более чем обширен. Приходится решать, и подчас руководствуясь не ценностью предлагаемого места, а условиями куда более приземленными: наличием иноязычных гидов, доступностью и т.д.

Вместе с этим в городе чуть ли не ежедневно проводятся интересные мероприятия, открываются новые выставки, о многих из которых как жители столицы, так и гости узнают зачастую или из соцсетей или... постфактум. Почему?

Об этом и не только беседуем с исполнительным директором Ассоциации работников и друзей музеев, председателем ИКОМ Армении Мариной АРОЯН.

— Сначала хотелось бы понять, чем занимается ваша организация? Как она возникла?

— После распада Советского Союза самыми тяжелыми для республики были годы с 1992 по 1996. Сокращение государственного финансирования, снижение количества посетителей, отсутствие электроэнергии и топлива лишили многие музеи полнокровной жизни. Затем в Армении начала проводиться политика децентрализации. В итоге часть музеев перешла в подчинение областных ведомств и местных органов власти. Децентрализация имела больше отрицательных последствий: музеи оказались в тяжелом финансовом состоянии из-за нецеленаправленного использования местными “князьками” выделяемых для культуры дополнительных кредитов и непрофессиональной кадровой политики. Областные музеи оказались в информационном вакууме, местные кадры лишились не только возможности профессиональной консультации, но и непосредственного общения с центральными музеями. Сложившаяся ситуация вынудила сплотиться и создать такую структуру, которая объединяла бы музеи и сделала возможным совместными усилиями безотлагательно разрешать вопросы, связанные с их деятельностью. В октябре 2003 года была создана общественная организация “Ассоциация работников и друзей музеев”, в состав которой вошли работники около 40 музеев из различных районов Армении, а в 2008 году ее усилиями был создан Армянский Национальный комитет ИКОМ.

— И каковы были первые шаги организации?

— Мы начали с сотрудничества с местными и международными структурами: ЮНЕСКО, Институтом “Открытое общество”, Институтом международного сотрудничества высших школ Германии, Всеармянским фондом “Айастан”. Благодаря нашим усилииям Министерство культуры Республики Армения также стало заниматься кадровой проблемой. В страну стали активно приглашать международных экспертов, а сотрудников музеев Армении командировали для повышения квалификации за рубеж.

Параллельно с семинарами проходили обсуждения и конференции, посвященные различным вопросам музееведения. Памятной явилась ежегодная конференция организации ИКОМ/СЕСА на тему “Музей и письменная коммуникация: традиции и новаторство”, состоявшаяся в октябре 2012 года в Ереване с участием 138 музейных специалистов из 35 стран. В его работе принимал участие Президент ИКОМ Ханс Мартин Хинз. Национальный комитет Армении получил предложение провести в 2015 году в Ереване ежегодную научную конференцию международного комитета ИКОМ по менеджменту и маркетингу (MPR).

При содействии Ассоциации и Национального комитета ИКОМ более чем 45 музейных специалистов прошли переподготовку за пределами Армении: в России, США, Японии, Германии, Великобритании, а в семинарах-тренингах, проведенных в Тбилиси ИКОМ и Евросоюзом, приняли участие 15 сотрудников армянских музеев.

Из достижений Национального комитета ИКОМ Армении и “Ассоциации работников и друзей музеев” следует отметить программу, направленную на техническое переоснащение музеев. Поддержка Всеармянского фонда “Айастан” позволила оснастить новыми компьютерами 40 музеев Армении и Нагорного Карабаха.

Есть также большие планы на следующий год в рамках мероприятий, посвященных 100-летию геноцида армян.

   — Об Армении за рубежом практически мало что известно — рекламы нигде нет, но зато есть запреты на съемку там, где, казалось бы, наоборот, это должно поощряться — скажем, в Музее истории, — притом это не связано с условиями хранения экспонатов, а просто с какими-то внутренними распоряжениями. В наш с вами век бума социальных сетей очевидно, сколько одна опубликованная с места событий фотография может вызвать восторгов, споров, интереса...

— Увы, проблема намного глубже — это вопрос отношения, мышления... Есть директора,не желающие идти в ногу со временем: запрет на съемку объясняется тем, что так принято во многих музеях мира. Спорная формулировка, особенно наряду с тем, что сегодня все уважающие себя музеи и ИКОМ придерживаются, наоборот, более передовых взглядов: политики демократизации — наибольшей открытости и доступности информации.

Но есть и хорошее. Вот вы привели пример Музея истории, а я позволю себе обратить внимание на Национальную картинную галерею: хочется отметить замечательный сайт, где представлена сокровищница галереи. Безусловно, открытость галереи не оставляет равнодушными посетителей, которые имеют возможность как получить информацию до приезда в Армению, так и поделиться впечатлениями, собственными фотографиями, равно как качественными репродукциями с сайта.

Музеи являются государственными некоммерческими организациями. То есть в условиях отсутствия закона о музеях, "правила игры" устанавливаются непосредственно директорами. От их дальновидности и зависит, куда “корабль поплывет”. Но даже наличие такого закона, думаю, не сможет существенно повлиять на категоризм в линии руководства: вопросы должны решаться сверху, министерством. Доступность нашего культурного наследия и качественное информирование мирового пространства — вопросы стратегической важности в нашей ситуации. Информационное поле заражено “исторической” ересью, тиражируемой нашими “милыми” соседями — следовательно, мы обязаны реагировать достойно и аргументированно. Мы недавно проводили на родину представителя одной из крупнейших компаний, которая периодически устраивает мировые выставки, представляющие культуру и традиции разных стран. Достигнута договоренность, что в ближайшие годы и Армения примет участие в этом проекте — в виде сборной выставки под названием “Легенды и реальность”, где все армянские музеи получат возможность быть представленными. Каково же было наше удивление, когда указанный вами музей отказался участвовать в этом. Что делать? Надеемся, встреча с министром культуры все же внесет ясность...

— Несмотря на заинтересованность страны в развитии туризма, во многих музеях нет табличек на иностранных языках...

— Ну не во всех, конечно, в той же Галерее есть и на русском, и на английском. Да и в других музеях есть... Но вы абсолютно правы, проблема существует, и она очень скоро решится. Каким образом? Были ли таблички на русском в Лувре 20 лет тому назад? Ни одной! Зато теперь, когда поток туристов увеличился — рынок диктует свои условия! — везде есть указатели на русском языке. То же самое очень скоро произойдет здесь с развитием туризма. А этим вопросом уже ведает иное управление. Вот как оно это делает и насколько эффективно — можно “замерять” по количеству посетителей тех же музеев... В большинстве случаев приходится больше рассчитывать на активность местных турагентств — к примеру, Easy Travel предоставляет своим гостям возможность получения информации посредством QR кода на андроидах. Да и в целом информирование о достопримечательностях и красотах Армении — результат работы по большей части непосредственно принимающих туристов травел-агентств.

Почему так? Ведь и управление по туризму при Министерстве экономики, и Минкульт, и Министерство диаспоры тратят какие-то средства, что-то делают, реализуют какие-то проекты. Так почему все недвижимо? Возможно, усилия прилагаются в разных направлениях и приоритетных плоскостях?..

— Каким вы видите выход?

— А что тут видеть — все предельно ясно! Надо собраться, обсудить все насущные вопросы и действовать сообща, на благо страны. К примеру, есть задача сделать Мецамор с его дохристианской историей, раскопками и т.д. более посещаемой туристами зоной — значит надо понять, что этому мешает. Плохие дороги? Соответствующее министерство обязано дать распоряжение, решить вопрос. Нужна экспозиция? Этим занимается Минкульт — должно достойно представить материал. Нужна связь с турагентствами? Это иерархия Министерства экономики и подчиняющемуся ему управлению по туризму. Все это, конечно, нелегко, но это наиболее правильный и рентабельный, на мой взгляд, путь как развития туризма, так и возрождения наших музеев: и в столице, и в регионах. Что о последних, так это отдельная тема для беседы: положение многих из них куда более серьезнее, плачевнее...

Рубен Пашинян, "Новое время" 

Акоп КАЗАНЧЯН: “Принесите хорошую пьесу — я лично займусь ее постановкой!”

     Продолжаем цикл бесед с руководителями творческих союзов о предстоящих мероприятиях, посвященных 100-летию геноцида армян 1915 года. О новых спектаклях, о прошедшем недавно в Армении 34-м Всемирном конгрессе Международного института театра и многом другом рассказывает председатель Союза театральных деятелей, режиссер Акоп КАЗАНЧЯН.

— Безусловно, тема геноцида найдет отражение в новых спектаклях наших театров, не обязательно, чтобы во всех — тут, как говорится, важнее качество, а не количество. А на этот счет есть о чем задуматься — дело в том, что у нас крайне мало пьес на тему геноцида. Новые не пишутся, приходится довольствоваться тем, что есть...

Мы в ТЮЗе восстановили спектакль “Лунное чудовище”, готовится также спектакль “Ночь над Ерзнкой”, в постановке специально приглашенного из США режиссера Вардана Оганесяна будет показана на сцене нашего ТЮЗа. Лично я собираюсь заняться постановкой пьесы Ануш Аслибекян-Арцруни “Мерседес”, на главную роль решено пригласить французскую актрису армянского происхождения Нору Армани. Насколько мне известно, готовятся спектакли на тему геноцида в театре им.Сундукяна, Драматическом театре и т.д. Но опять же, повторюсь, категорически мало сценарного материала, что усложняет задачу создания спектаклей на соответствующую тему.

— В прошлом интервью председатель Союза художников Армении Карен Агамян рассказал о предстоящей выставке-конкурсе работ на тему геноцида и призовом фонде в 15000 долларов США, установленном Союзом армян России. Вы жалуетесь на отсутствие пьес — почему бы не объявить конкурс на лучшую пьесу?

— Отвечу честно: не верю я во все эти затеи с конкурсами. Понятно, что тема геноцида — вопрос государственной важности, стратегический, но думаю, это далеко не тот случай, когда надо дожидаться конкурса или иного государственного поощрения, чтобы написать пьесу или вообще как-то отобразить эту тематику в своем творчестве. Вряд ли найдется во всем мире армянская семья, которой не коснулась бы эта страшная трагедия — увы, не обошла армян и блокада 90-х, и карабахская война, — потому уж простите за прямоту, это не темы, чтобы дожидаться призов и наград. Принесите хорошую пьесу — я лично займусь ее постановкой! К сожалению, все, что я пока читал как на тему геноцида, так и о блокаде или карабахской войне, весьма примитивно и прямолинейно. Возможно, есть неплохая проза, но этого недостаточно — инсценировок нет...

— Сложно представить, что наши драматурги и сценаристы намеренно избегают темы геноцида, да и в бездарности их вряд ли можно обвинить — многие вполне удачно пишут коммерческие пьесы, и не только для Армении. Возможно, причина все же... в другом?

— Да, у нас выходит журнал “Драматургия”, да, есть интересные драматурги, но, по моему глубокому разумению, пьесы все же должен писать человек, имеющий отношение, если не сказать большего, прошедший серьезную театральную школу. Не может не знающий театрального уклада создавать сценарный материал — тем более на такие важные, тонкие и одновременно очень глубокие темы. Тут ведь как: очень важно, избежав плакатности, донести чувства, состояние переживших эти трагедии людей. Тем более если все это представляется зрителю, который “не в теме” — нужна особенная форма преподношения материала. На то и драматургия — литература движения, литература событий и поступков, фабулы и сюжета.

Нужна интрига, нужен подход и умение неординарно, но точно и не прямолинейно представить задачу. Увы, в пьесах, что мне приносят, зачастую провозглашаются великие, по мнению авторов, истины, которые зрителю, мягко говоря, не всегда интересны, они его не трогают. Для того чтобы зажечь зрителя, необходимо не только особое видение, но и школа: система и умение соответствующим образом донести свои мысли. А уж рассказать о чем-либо со сцены может человек, по крайней мере хоть раз поднимавшийся на нее, имеющий к ней отношение, не заочно знакомый с ней... Так что, по-моему, несмотря на то что у нас есть интересные драматурги, пьесы и т.д., тем не менее, да простят меня авторы, драматургия у нас не состоялась! У нас есть, конечно, Перч Зейтунцян, Карине Ходикян, Гурген Ханджян, есть и более молодое поколение талантливо пишущей братии, но этого недостаточно — это всего лишь единицы!

— Каким вы видите решение вопроса?

— Все взаимосвязано: решив проблемы с корнями дерева, можно заметить изменения в его цветении, вкусе плодов и т.д. Для начала хватит ныть и во всем винить государство, мотивируя тем, что культура — государственный императив, а оно ничего не делает, нет нормальных условий и оплаты труда. Да, проблемы есть, но их надо решать. Государство делает, что может — на данный момент повышены зарплаты, средняя в театре составляет 112 тысяч с удержанием налогов, но и это не предел — надо идти вперед, добиваться большего. Нас душат налоги — значит надо добиться установления иных “правил игры” в театральном пространстве. Необходим закон о театре!

И он должен обозначить не только общую структуру управления театром, но и существенно облегчить решение различных финансово-хозяйственных вопросов в этой сфере: чтоб из-за каждой кружки мы не объявляли тендер и не отчитывались за каждую зажженную спичку, чтобы налог с продажи билетов, взимаемый государством, был отменен и не убивал всякую возможность развиваться, а наоборот, чтоб эта сумма оставалась театру, что позволило бы не только самим заниматься творчеством, но и заказывать пьесы, стимулировать рост драматургии. Вот видите, к чему мы пришли. А ведь это все на ладони — все очень просто и ясно. Нужен закон, нужна правовая форма, без которой такими темпами мы вряд ли добьемся серьезных результатов.

— Тем не менее в театральном пространстве Армении происходит много интересного, создаются новые спектакли, проходят фестивали, а недавно впервые состоялся 34-й Всемирный конгресс Международного института театра...

— Да, вы правы. Для нас большая честь, что именно Армения в этом году была выбрана в качестве страны проведения Всемирного конгресса. К нам прибыли 300 делегатов из 100 стран мира. Кстати, как отметил гендиректор МИТ Тобиас Бьянконе, решение о проведении мероприятия в Армения было принято с учетом приверженности страны свободе слова. У них был ряд претендентов, в том числе и Азербайджан. Однако они выбрали Армению: как объяснили организаторы, здесь соблюдается принцип свободы слова, что очень важно для них. Посему был сделан выбор не в пользу денег, а в пользу страны, в которой театр очень ценится с давних пор.

Кстати, инициатива вашего покорного слуги, председателя СТД и Национального центра МИТ в Армении, по проведению конгресса в Армении была с энтузиазмом принята сначала Министерством культуры РА, а затем и премьер-министром Овиком Абрамяном, так что конгресс получил весьма серьезную государственную поддержку.

Хотелось бы и впредь надеяться на поддержку государства на предмет проведения всевозможных фестивалей и координации театрального процесса в стране.

Рубен Пашинян, "Новое время"

“Культура — наша единственная возможность заявить миру о себе”

   В преддверии 100-летней годовщины геноцида армян как в Армении, так и в других странах будут проходить культурные и просветительские мероприятия. Этим интервью мы начинаем цикл встреч с руководителями творческих союзов Армении. О предстоящих выставках и не только беседуем с председателем Союза художников Армении Кареном АГАМЯНОМ.

— В середине апреля будущего года в залах Союза художников откроется выставка, посвященная 100-летию траурной даты. Думаю, все члены союза постараются представить свои работы в рамках этой выставки. Однако вопрос в другом: состоится ли она в том виде, в каком бы нам хотелось? Ведь мы планируем провести тематическую выставку, посвященную данному событию, а не просто приуроченную к этой скорбной дате. Увы, есть весьма обоснованные сомнения на этот счет: с произведениями, посвященными геноциду, у нас ощущается явный недобор. Это проблема не новая и довольно серьезная, присущая армянскому изобразительному искусству вот уже последние 10-15 лет. Наши художники стали увлекаться наиболее востребованными, если можно так сказать, современными течениями, в результате направление, именуемое “реализм”, отошло на второй план. А ведь фигуративное искусство — это единственный в данном случае метод создавать тематические работы. Это не обязательно плач, стоны, кровь — все может быть высказано иначе, но умение рисовать является обязательным. Зная состав, умения и приоритеты членов союза, не могу с уверенностью сказать: выставка будет значимой или не очень. Но она, безусловно, состоится.

Надо отметить, выставка пройдет на конкурсной основе — призовой фонд, учрежденный Союзом армян России и Всемирным Армянским Конгрессом, составит 15 тысяч долларов США, — надеемся, это станет своего рода стимулом для наших художников, 10-12 из которых будут премированы.

— “Копирование западного и европейского искусства неинтересно и абсолютно ничего не дает армянскому искусству”, — отметили вы в одном из интервью. Конъюнктура рынка или иные суровые реалии толкают наших творцов на отход от “постаревшего” реалистического искусства?

— К сожалению, все намного проще: зачастую элементарное неумение рисовать, отдаление от профессионализма, академических основ...

Художественная жизнь в Армении идет довольно бурно, но это не значит, что качественно высоко. Если оценить ее за последние 20 лет, то явно заметно не стремление, а скорее отступничество от истинного высокого искусства, от основ академического образования к каким-то модным тенденциям, которые не всегда, на мой взгляд, идут на пользу общего развития, во всяком случае изобразительного искусства.

Почти те же тенденции, увы, заметны и в других областях: и в музыке, и в театре, и на телеэкранах. Но я сейчас говорю конкретно об изобразительном искусстве, которое представляю. Количественный рост, несомненно, есть: вузы выпускают больше молодежи с дипломами живописцев, скульпторов, дизайнеров. Но вот уровень спроса довольно низкий. Уровень спроса диктует более примитивные, легче перевариваемые продукты. И потому мы стремимся сохранить то истинно высокое, что является основой искусства, культуры и вообще народа, нации.

— Каким образом сегодня у нас формируется спрос и куда движется мода?

— Сложно сказать, что доминирует в данном случае. В советское время у нас повально наблюдалась некая тяга ко всему западному. Однако запретный плод, казавшийся тогда очень вкусным, на поверку оказался далеко не таков. Оборотная сторона, может, и в чем-то вкусная, но отнюдь не полезная: сладкая, заманчивая, но пустая.

С другой стороны, предложение формируется, как вы совершенно справедливо заметили, и от спроса. Его сегодня, увы, диктуют те, у кого толщина кошелька обратно пропорциональна уровню вкуса. Все это в общем и создает тот хаос, который можно назвать переходным периодом, когда все старое стало отвергаться, хотя именно в этом старом было много высокого и прекрасного.

— Ну ведь не все так плохо: многие отмечают, что сейчас настало время задуматься и принять, что отвергаемое нами нередко и было настоящим искусством?..

— Совершенно верно. Кстати, хочу раскрыть небольшой секрет. В последнее время аукционные дома Сотбис и Кристи стали конкурировать, кто первым начнет продавать то искусство, которое было закуплено в советское время в фонды СССР; ведь в запасниках хранится огромное количество прекрасных произведений искусства. Сейчас проявляется огромный интерес к этому. И это говорит о многом; истинное высокое искусство не может просто так пропасть. Настало время по-новому осмыслить эйфорию революционных идей отвергания всего прошлого.

— Вернемся к суровым реалиям: до сих пор культурное пространство Армении не “обременено” законодательной основой — нет даже закона о творческих союзах. Как же вам живется “вне закона”?

— Если одним словом: трудно. Если развернуто, то это, конечно, очень важный и болезненный вопрос. Вот уже сколько лет мы ждем рождения закона, но какая-то непонятная сила не благоволит этому. И дело не в “уникальной сложности” прописки советского пережитка в условиях жесткой рыночной экономики — подобные законы приняты и замечательно действуют во многих бывших союзных республиках. Более того, в Литве есть даже “узкая специализация” — закон о творческих союзах в сфере изобразительного искусства. У нас же пока вопрос с мертвой точки двигаться не собирается. Разве что идет активное жонглирование определениями, терминами и т.д. Несколько лет назад союзы “разжаловали” в ассоциации, а недавно вновь вернули право называться союзом. Странно — страны той давно уж нет, а механизмы переливания из пустого в порожнее на фоне имитации бурной деятельности работают бесперебойно... Я уже не говорю о том, какие мизерные средства выделяются бюджетом на изобразительное искусство: чиновники объясняют это тем, что художники сами могут позаботиться о себе. Меряют своим аршином, вот вам и результаты.

— Во многих европейских странах Министерство культуры является своего рода “промежуточным звеном” между государством и фондами, каждый из которых курирует определенную сферу искусства. Модель, как мы видим, прекрасно работает. Что мешает нам перенять “буржуазный” метод?

— Каждый из этих фондов существует на перечисления, которые законодательно закреплены государством. К примеру, в Великобритании и Франции 2% от прибыли со строительного бизнеса перечисляются в культурные фонды. В Прибалтике “донором культуры” в размере тех же 2% являются алкогольная и табачная промышленности. Все, вы правы, очень просто и прекрасно работает. Но это имеет место в рамках четко продуманной культурной идеологии на государственном уровне.

Я много говорил об этом, писал, но, увы, тщетно. Непонятно. Много непонятного... Развитие культуры, национального искусства — прямая обязанность государства. Вместо этого при отсутствии правого поля, которое защищало бы очаги культуры и ее представителей, возникают те материальные сложности, на фоне которых и об искусстве-то перестаешь задумываться. А ведь культура — это наше единственное спасение сегодня, наша возможность вновь заявить миру о себе, напомнить.

...Мы умудрились одержать победу в одной из самых страшных войн, но, победив, вот уже 20 лет проявляем “завидную” инертность и бездействие. Сколько вы видели полотен, спектаклей, фильмов или читали пьес, романов, посвященных карабахской войне? Мизер! А сколько из этого можно прочитать в интернете или найти в библиотеке, приобрести в магазине, увидеть в галерее? Это непозволительно, если не сказать большего.

И наконец самое непонятное — мы готовимся к проведению ряда мероприятий, посвященных одной из самых страшных страниц в истории нашего народа, так почему же конкурс, посвященный этой теме, объявляет не наше государство, а частная, можно сказать, организация?

Очень хотелось бы, чтобы предстоящие мероприятия, их резонанс послужили бы мощным толчком для существенных изменений в культурной идеологии нашего государства.

Рубен Пашинян, "Новое время"