С юбилеем, Мастер! С юбилеем, ТЮЗ!

В этом году двойной юбилей у ереванского ТЮЗа: 5 мая – 125-летие его основателя и первого худрука, народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна, а 29 ноября сам театр отметил свое без пяти лет 100-летие. Было время, когда труппа во главе с тогдашним худруком театра, председателем СТД Армении, режиссером Акопом Казанчяном отказывались отмечать дни рождения создателя и его детища, пока не будет положительного решения вопроса о переименовании и присвоении ТЮЗ-у имени Шамирханяна. Но мэрия так и не удовлетворила это ходатайство. Довольно странно, ведь Шамирханян, выходец из города Шуши, основал первый в истории Армении театр для детей и не считаться с этим вкладом в развитие культуры просто недопустимо. Именами его учеников названы созданные ими театры: Драмтеатр имени Капланяна, «Агулис» Ерванда Мананаряна, «Амазгаин» Соса Саркисяна… Странная позиция мэрии. Была и остается. Приостыл, кажется, и пыл самих тюзовцев на этот счет. А что считают другие деятели культуры? Художественные руководители других ереванских театров? Обо всем по очереди.
Об основателе театра

Тигран Авакович Шамирханян — выдающийся армянский актер и театральный деятель. Его жизнь — это история о человеке, который благодаря своему таланту и преданности театру смог преодолеть тяжелые обстоятельства и достичь вершины творческой карьеры, став одним из корифеев армянского театра. Шамирханян был не только ярким актером, но и педагогом, наставником, воспитавшим множество армянских актеров. Его биография — синтез искусства и человеческой воли, полной самоотдачи.
Тигран Шамирханян родился 5 мая 1899 года в Ереване, в семье сапожника. Семья жила в бедности, но несмотря на это в доме всегда ценили культуру, искусство и образование. Отец, хотя и не был человеком, тесно связанным с искусством, поддерживал сына в стремлении развиваться, что стало важным импульсом для выбора Тиграном своей будущей профессии.
С детства Шамирханян был увлечен театром. О таких, как он, сегодня говорят self-made man – пробиваясь своим умом и упорством, он поступает в армянскую Нерсисяновскую духовную семинарию в Тбилиси, где его друзьями-однокашниками станут Ерванд Кочар и Анастас Микоян. Именно Микоян потом спасал Шамирханяна, вычеркивая его имя из всем известных «расстрельных списков»…

После Тбилиси дорога приводит Тиграна в Московскую Армянскую драматическую студию, где он обучается с 1920 по 1921 год.  Театральное образование Шамирханяна продолжилось в студии под управлением Хачатряна. Уже в это время он активно участвует в театральной жизни, выступая как актер Наркомпроса. С 1924 года стремление к совершенствованию приводит его в Государственный театр имени Мейерхольда, где он стажируется в течение года.  С 1922 по 1937 год Шамирханян выступает в составе различных театральных трупп, что позволяет ему набраться ценного опыта. Кульминацией этого периода становится возвращение в Ереван в 1929 году, где он основывает Театр юного зрителя и становится его первым художественным руководителем.

Шамирханян: актер и режиссер

Тигран Шамирханян оставил яркий след в истории армянского театра, не только как режиссер, но и как талантливый актер. Его театральная карьера началась в 1922 году, когда он дебютировал в роли Фавна в спектакле «Лопнувший колокол». Первая роль была маленькой, но она показала зрителям и коллегам, что молодой актер обладает не только хорошими данными, но и мощным внутренним потенциалом. Это был только старт, но Тигран уже тогда отличался умением создавать многогранные, живые образы, его эмоциональная отдача на сцене всегда вызывала глубокие чувства у зрителей. В том же году он исполнил роли Кобуса в «Гибели Надежды» и Фабрицио в «Трактирщице». 
Со временем Шамирханян начинает работать в различных театрах Армении, и каждая роль, каждая постановка становится для него новой ступенью на пути к вершинам театрального мастерства. Он играет как в классических произведениях, так и пробует свои силы в современной драматургии, всегда умело сочетая драматизм и комедийность, что очень привлекает зрителей.
Его актерский стиль всегда отличался редким сочетанием эмоций и глубины, а также умением создавать живые, органичные образы, способные затронуть душу зрителя. Тигран Шамирханян всегда стремился к правде на сцене, искренности, что позволяло ему работать с разнообразными персонажами.

Постепенно его репертуар расширяется, и Шамирханян становится мастером разноплановых ролей. В 1923 году он сыграл Сганареля в постановках «Брак поневоле» и «Дон-Жуан», а также воплотил образ Труффальдино в «Слуге двух господ». В 1924 году зрители увидели его в ролях Диафаруса-сына в «Мнимом больном», Бобчинского в «Ревизоре», Чарли в «Потопе», Бионделло в «Укрощении строптивой» и Санчо Пансы в «Освобожденном Дон-Кихоте». 
Шамирханян не ограничивался только классическими произведениями. Он участвовал в современных постановках, таких как «Бронепоезд 14-69», где исполнил роль китайца Син Би-Нью, и «Ярость», где сыграл Дарчиняна. В 1930-х годах он продолжил работать в театре, блестяще исполнив роли Мити в «Первой Конной», Чоуша в «В Кольце», Вартана в «Врагах» и Пети в «Темпе». 
Его фильмография также включает несколько знаковых ролей. В фильме «Намус» он сыграл Зурначи, в «Шор и Шоршор» – Вагана, а в «Хас-Пуш» воплотил образ Ахмеда.
Шамирханян прославился и как режиссер. Его первая постановка, «Взрыв» по пьесе Смирнова, состоялась в 1929 году и открыла первый театральный сезон Театра юного зрителя в Ереване. 

В последующие годы он поставил множество спектаклей, среди которых «Ярость» А. Гулакяна, «На заре» Д. Демирчяна, «Интервенция» Н. Славина и «Когда поют петухи» Ю. Юрьева. 

Шамирханян умел гармонично сочетать классику и современность. Его постановки «Каменный гость» А. Пушкина, «Слуга двух господ» и «Рыбаки» Г. Гольдони, «Сон в летнюю ночь» У. Шекспира, «Мнимый больной» Ж.-Б. Мольера стали настоящими шедеврами. 

Он также работал с национальными произведениями, такими как «Гикор» О. Туманяна и «Хачатур Абовян» Д. Газазяна. 
С 1930 по 1934 годы он окончил факультет режиссуры в Театральном институте имени Луначарского в Москве. После этого начал делиться своими знаниями с другими, став педагогом по актерскому мастерству в Государственном театральном техникуме. 
С 1937 по 1940 годы – возглавлял Государственный театр имени Сундукяна, совмещая обязанности директора и художественного руководителя. В 1940 году его назначили директором и худруком Государственного театра юного зрителя имени А. И. Микояна. 

Его вклад в развитие театрального искусства был признан на высоком уровне. В 1949 году он открытым голосованием был избран председателем Президиума Армянского театрального общества, где продолжал работать до конца своей жизни, внося огромный вклад в развитие армянского театра и культурной жизни страны.  Тигран Шамирханян не просто создавал театр — он вдохновлял, объединял и прокладывал дорогу новым поколениям.

О ТЮЗе

29 ноября 1929 года в здании бывшего Дома офицеров состоялась премьера спектакля «Взрыв» по пьесе Смирнова. Это событие ознаменовало открытие первого театрального сезона первого в республике детского театра. Основателем, режиссером и художественным руководителем театра стал Тигран Шамирханян. Под его руководством был создан универсальный театр, объединяющий различные жанры – музыкальный, драматический, пластический. Шамирханян, которого критики называли «любителем режиссерских изобретений», представил уникальные для того времени сплетения форматов.
С 1940 года театр получил название Государственного театра юного зрителя имени А. Микояна. Напомним, Шамирханян был одноклассником Микояна, и их дружба не раз спасала режиссера от неприятностей. Например, в день премьеры спектакля «Молодая гвардия», за несколько часов до начала, стало известно о визите Микояна. В театр прибыли многочисленные охранники, которых Шамирханян саркастически называл «гардеробами». Их присутствие раздражало режиссера: «Вы можете объяснить, зачем вас тут так много?» Ответ: «На случай террора!». Все ждали Микояна, он опаздывал (это тоже входило в сценарий борьбы с терроризмом – приезжали или раньше времени, или позже), везде торчали «гардеробы», грим у актеров потек, Шамирханян нервничал, обстановка была накалена до предела… Когда Микоян наконец прибыл, Шамирханян, спеша его встретить, побежал на встречу вниз по лестнице, однако поскользнулся и упал прямо перед гостем. Но, мгновенно поднявшись, выкрикнул: «Товарищ Микоян, террор еще надо заслужить!» Вряд ли многим в то время простили бы такую дерзость.

В годы Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления театр переживал изменения. Менялся репертуар, приходили новые актеры, но многие сотрудники театра, ушедшие на фронт, не вернулись. В 1952 году театр потерял и своего основателя – Тиграна Шамирханяна.

Сегодня ТЮЗ – Ереванский муниципальный театр юного зрителя. Это решение было принято, чтобы разрешить вопрос подчинения: театр, находящийся в здании, принадлежащем мэрии, фактически подчинялся Министерству культуры. Долгое время театр находился в подвешенном состоянии, но перевод в ведение мэрии обозначил уверенность и стабильность.

Театр активно развивается. В репертуаре и классика, и произведения современных армянских авторов. Кроме того, театр ведет активную международную деятельность, участвуя в зарубежных фестивалях и принимая иностранные коллективы.

Шамирханян: педагог и автор «Основ актерского мастерства»

Одной из самых значимых заслуг Тиграна Шамирханяна является его работа как педагога. Его педагогическая деятельность, как и актерская, всегда стремилась к совершенству и глубокому пониманию. Шамирханян – автор уникального учебного пособия «Основы актерского мастерства», которое стало настольной книгой для многих студентов театральных учебных заведений. Эта работа представляет собой систематизированный подход к обучению актерскому мастерству, который Тигран Шамирханян разрабатывал на протяжении своей жизни. В книге он описывает как теоретические аспекты театра, так и практические упражнения, помогающие развить актерское воображение, внимание и эмоциональную выразительность. Довольно обидно, что сегодня этот бесценный труд, кажется, предан забвению и стал своего рода раритетом. Хочется надеяться, что хоть в свете юбилейного года соответствующими инстанциями будет принято решение о переиздании этой книги.
Надо отметить, что методика преподавания Шамирханяна основывалась на принципах правды на сцене и максимальной искренности, а также на глубоких знаниях психологии и философии. Шамирханян был уверен, что актер не просто играет роль, а живет ею, и только в этом случае зритель может почувствовать настоящую, неподдельную эмоцию. Пройдя по этой ссылке можно прочитать и скачать этот замечательный труд.

О переименовании ТЮЗа
Идея переименования театра родилась давно. Изначально письмо с ходатайством на имя мэра столицы, коим тогда был Тарон Маргарян, отправила дочь артиста Рузанна Шамирханян. Учитывая вклад отца в рождение ТЮЗа и Рузанна, и труппа театра предлагали мэрии, совету старейшин рассмотреть предложение о названии театра именем его создателя. Свое слово сказали тогда и худруки ведущих ереванских театров.

Ерванд Манарян, актер, режиссер и художественный руководитель театра «Агулис: 
«На мой взгляд, ТЮЗ сегодня ярко демонстрирует неопределённость отношения властей к театрам в целом. Раньше всё было проще: театры находились под государственной опекой, служили её рупором и трибуной. Сейчас же ситуация изменилась, и у государства появились, как считается, более важные приоритеты.  Несмотря на это, радует, что ТЮЗ наконец взяла под своё крыло мэрия, благодаря чему театр продолжает радовать зрителей своими постановками и достойно представлять Армению на международных фестивалях. 
Было бы прекрасно, если бы театр назвали именем его создателя. Это стало бы заслуженной наградой как для самого ТЮЗ-а, так и для Тиграна Шамирханяна — безмерно талантливого человека и, что самое главное, единственного в то время профессионала, получившего образование в Москве. Мы обязаны помнить и чтить тех, благодаря кому сегодня имеем нашу культуру и искусство». 

Сос Саркисян, актер и режиссер, худрук театра «Амазгаин»: 
«Я убеждён, что театр должен носить имя своего основателя. Это справедливо. Тигран Шамирханян был выдающимся деятелем, творцом, чьи заслуги до сих пор не оценены в полной мере. Я имел честь работать под его руководством и могу с уверенностью сказать, что это был уникальный театр.  Созданный для детей, он привлекал к себе зрителей всех возрастов, включая людей преклонных лет. Постановки, которые я видел, оставили глубокий след: они были острыми, интересными, насыщенными смыслом. 
Искусство — это часть нашей истории. Чем лучше мы помним и ценим её истоки, тем увереннее движемся вперёд. Увековечив имя народного артиста Армянской ССР Тиграна Шамирханяна, мы дадим важный стимул молодым талантам создавать свой Новый Театр и верить, что их вклад тоже не будет забыт». 

Акоп Казанчян, режиссер, председатель СТД Армении:
«Сегодня, устремляясь в будущее, мы, к сожалению, всё чаще забываем тех, кому обязаны своими достижениями. Я лично чувствую ответственность перед основателем нашего ТЮЗ-а — Тиграном Шамирханяном. Этот человек в самые тяжёлые времена взял на себя невероятную ношу — создать театр, который стал не только очагом культуры, но и настоящей кузницей кадров. Многие его ученики затем обогатили сцены ведущих театров страны. Он заложил уникальную школу, которая стала легендой армянского театра. Мы посчитали важным обратиться к мэру с просьбой назвать театр именем его основателя. Очень надеемся, что нас услышат, и справедливость восторжествует».

Рубен Бабаян, режиссер и художественный руководитель Театра кукол имени Туманяна, был убежден, что театры должны называться именами своих создателей. Для него Тигран Шамирханян — фигура яркая и талантливая, но, к сожалению, малоизвестная широкой публике. Бабаян подчеркивал, что переименование театра в честь его основателя поможет восстановить справедливость и увековечить память о нем.

Ара Ернджакян, художественный руководитель Ереванского Камерного театра, считал Шамирханяна примером самоотверженности и преданности искусству. Он отмечал, что Шамирханян, достигнув успеха в Москве, вернулся в Ереван, чтобы создать первый Армянский театр для детей. По мнению Ернджакяна, забывать таких людей недопустимо, ведь именно они являются основой культуры.

Александр Григорян, руководитель Русского драматического театра имени Станиславского, выразил готовность поддержать переименование театра. Он называл Шамирханяна выдающимся педагогом, автором трудов по актерскому мастерству и ключевой фигурой армянской театральной культуры.

Артур Саакян, художественный руководитель театра «Гой» имени Мазманяна, критиковал бюрократическую некомпетентность, препятствующую присвоению театру имени его основателя. Он подчеркивал важность возвращения грамотных людей во власть, способных принимать такие очевидные решения.

Армен Элбакян, руководитель Государственного академического театра имени Сундукяна, напоминал, что именно Шамирханян назвал ТЮЗ именем Анастаса Микояна, чтобы защитить театр от сталинских репрессий. Элбакян убежден, что культурное наследие Шамирханяна должно быть увековечено.

Армен Хандикян, руководитель Драматического театра имени Капланяна, говорил о важности сохранения памяти о Шамирханяне, чьи ученики создали театры, названные их именами. Он считал нонсенсом отсутствие имени Шамирханяна в названии созданного им театра.
Тем не менее, из мэрии пришел ответ: «Находим нецелесообразным переименование театра». Этот вывод вызвал недоумение в театральных кругах. Напомним, Ереванский театр юного зрителя (ТЮЗ) сегодня официально называется муниципальным театром. И это определение выбрали как наиболее подходящее и удобное, учитывая сложное положение театра. Формально он подчиняется культурному ведомству, а здание, в котором находится, принадлежит мэрии. Из-за этой неопределённости театр долгое время оставался в подвешенном состоянии. В итоге было принято решение передать его под управление городской администрации. Тем не менее, важно помнить, что театр, основанный в один день с Армянской ССР, с 1940 года носил имя Государственного театра юного зрителя им. Анастаса Микояна. 

Таким образом, несмотря на изменения в управлении, де-юре он продолжает сохранять своё историческое название. Объект может поменять свое подчинение, но если не переименован, то – он по сей день ТЮЗ имени Микояна. Так кто же теперь празднует юбилей: театр имени Микояна или ТЮЗ, в фойе которого стоит бюст его основателя Тиграна Шамирханяна?

Вместо эпилога
Тигран Шамирханян был не только талантливым актером, но и великим педагогом, культурным деятелем, который сделал неоценимый вклад в развитие армянского театра и театрального образования. Назовут его именем созданный им театр или нет, он навсегда останется в истории армянского искусства, и идеи Шамирханяна, и педагогические труды продолжат вдохновлять будущие поколения артистов и театральных педагогов. Ведь Тигран Шамирханян — это человек, чья жизнь была посвящена театру и воспитанию нового поколения людей, способных ценить красоту и силу искусства, которое вечно! 

Портрет Тиграна Шамирханяна кисти его друга

и одноклассника Ерванда Кочара 

Правнук Тиграна Шамирханяна – журналист Рубен Пашинян

Фотографии из семейного архива дочерей Тиграна Аваковича
Седы и Рузанны Шамирханян

«Хатабалада» — спектакль, разбудивший Ереван!

28 лет назад, 28 ноября 1996 года, состоялась премьера спектакля, который по определению его создателей, должен был стать криком людей, возмущенных происходящим в стране и стремящихся вывести её из коматозного состояния. Стоит вспомнить, что это был за период — 1996 год — ранняя постблокадная оттепель…

                 Премьера 28 ноября 1996 года. Фото В.Назаретяна.

Постарайтесь припомнить, когда в последний раз на наших отечественных спектаклях, вам приходилось видеть публику, плотно стоящую в проходах. Так что уже в этом спектакль «Хатабалада» был из ряда вон выходящим. Перепрочтение классических сюжетов — явление не новое. Фабульно «Хатабаладу» можно было определить как Новые приключения Мефистофеля в Армении, или взгляд на лужу, сидя по горлышко в ней.

Авторами идеи создания спектакля были актер Микаэл Погосян и его друг, театральный продюсер, а в прошлом также актер — Армен Амбарцумян. Драматургу Ваграму Саакяну было предложено, используя общую канву спектакля — так называемую "болванку", — написать текст будущей пьесы. Работали, можно сказать, коммунарно — все абсолютно бескорыстно вносили свои идеи в общий котел. Тогда же к «заговорщикам» присоединился и Грант Тохатян.

Надо отметить, практически все участники «Хатабалады» — актеры, режиссер, сценарист, продюсер, менеджер — являлись выходцами из Ереванского Камерного театра. Так что нахождение на общей сцене было для них более чем привычным явлением.

Однако для города, повергнутого в голод и холод, мрак и безразличие, «исполосованного» левыми линиями и очередями за хлебом, было уже чуть ли не в диковинку появление новой театральной постановки. Авторы спектакля, коих к этому времени уже стало пятеро — к ним присоединился режиссер Артур Саакян — признаются, что до последнего дня волновались: станет ли этот спектаклем тем откровением, тем колоколом, который разбудит сонное царство? Ведь именно на это рассчитывали и ради этого бескорыстно работали целый год все участники труппы.

Не будем забывать и об опасности, которая нависала над создателями спектакля. ««Хатабалада» была демаршем против цинизма и аодовских беспорядков, — вспоминает продюсер спектакля. — Против деятельности псеводпатриотов, обративших страну в хаос и извративших национальные идеалы, которые они сами же, якобы, проповедовали».

«Хатабалада» стала не только иронической словесной маской, не только виртуозной красочной игрой слов, карнавалом слов, карнавалом смыслов, но ещё и словесным портретом дрянного времени, дурной эпохи. А отсутствие естественной связи с городским фольклором определенного сорта, но его мастерский «перевод», искусная стилизация и превратили диалоги, написанные В. Саакяном, в жонглирование афоризмами. В них не было обычных, столь раздражающих пошлостей, а лишь тотальное ощущение подлинности.
     Ощущение реализма в сюрной фантасмагории, именуемой «Хатабалада», было вообще удивительным. Тут уж режиссер Артур Саакян постарался на совесть, сделав очаровательную вивисекцию «закидонов» нашего национального характера. Из фейерверка условных приемов и строго отобранных подробностей режиссер создал спектакль максимально театрализованный, но и бытовой, неузнаваемо преображенный и волнующе узнаваемый.
    Вспомним и прекрасную актерскую работу, проделанную в спектакле. Акварельными красками, воскрешая чувство ранимости человека, нарисовала Мариам Давтян свою героиню — двушку-мечту, Любовь небесную. И на контрасте ярко, в выразительной пластике работала Ирина Даниелян, ее игра была очаровательной пародией по отношению к традиционной Гелле при новоявленном Воланде.

Воланд, он же Мефистофель, он же Князь тьмы, он же Сатана, он же Грант Тохатян — стихия диаволиады, но вполне свойской, стихия фарса, но фарса лукавого, утонченного, шаржированные интонации, звучащие легко и очень смешно: едва уловимый жест, едва уловимые гримаски. Внутренне чрезвычайно подвижный, способный к быстрым переходам Г. Тохатян явил еще и удивительный талант партнерства, необыкновенно тонко “подавая” зрителю главного героя “Хатабалады”.

Ну и, конечно, главный герой спектакля Микаэл Погоян. Промерзшим и давно потерявшим надежду на лучик света — как в переносном, так и в прямом смысле слова — ереванцам давно не приходилось видеть такого сочного театрального лицедейства, такой высочайшей интенсивности интонаций, такой пластичности и такого вокального диапазона, такого упоения игрой! М. Погосян смаковал свою роль как редчайший гурман. Какое-то несовпадение внешнего и внутреннего стиля игры, которым, возможно и объяснялось магическое воздействие на зрителя. По внешнему рисунку — сверхсовременный, сверхгротескный актер, даже актер-абсурдист, по внутреннему гену — воодушевленный певец мечты.

“Жизнь города кончается, когда из него уходят военные”, — сказал когда-то Козьма Прутков … Жизнь города кончается, когда из него уходят поэты, сказали нам 15 лет назад создатели “Хатабалады”. Сказали очень по-своему, без надрыва, сквозь феерию приколов, музыки, танцев, превращений, но ни на секунду при этом не снижая смысла сказанного.

“Хатабалада” стала не заурядной постановкой с хохмами, песнями и танцами, которую лишь ленивый не ставит в наше время, а драматически—музыкально—хореографическим опусом, требующим иного мастерства. Благодаря этому, наверное, финал спектакля и повернулся вдруг неожиданной гранью — острой и горькой, став эпитафией своему городу, которым мало-помалу завладело захолустье.

В конце спектакля обезумевший поэт Амазасп тщетно пытался сорвать с себя личину Сатаны, но вдруг с ужасом осознавал, что он стала его настоящим лицом. На сцене шел снег, и звучали бессмертные строчки Ахвердяна: ««Я Вас люблю» — три этих слова скажу тебе, мой Ереван. И стоит мир объехать снова, чтоб эту истину понять?» Для многих спектакль стал пророческим: кто-то уехал, кто-то вернулся, а кто-то… и не думал уезжать.

Искренне хотелось бы сегодня поздравить всех участников «Хатабалады», которые по сей день живут в Ереване и продолжают создавать новые спектакли и проекты, с 15-летием их общего театрального первенца — «Хатабаладой» — спектаклем, разбудившим Ереван!

«И тем не менее спектакль был сыгран!»

2 марта свое 65-летие отметит директор и худрук Ере-ванского Камерного театра Ара Ернджакян: «Для меня этот год значим другим юбилеем — 35-летием театра, и это событие мы непременно отметим.  А так, чтобы сидеть на сцене, принимать поз-дравления и отчитываться за пройденный путь — извините, пока не собираюсь, преждевременно: еще много чего надо сделать».

Много тягот и невзгод при-шлось пройти Камерному театру за свою историю. Но всегда уда-валось подняться, выплыть — всегда у руля был его бессменный руководитель. Камерный театр был одним из немногих культурных очагов, которые продолжали ра- ботать в период блокады 90-х. Рассказ об этом периоде, вместе с другими рассказами и воспоминаниями, нашел место в сборнике «блокада.ам», который скоро увидит свет. Ниже публикуем отрывок из сборника — воспоминания, которыми делится наш сегодняшний гость, заслуженный деятель искусств РА, режиссер и драматург Ара ЕРНДЖАКЯН.

«Для меня самым удивительным было то, что эта блокада была не только со стороны Азербайджана и Турции, но так получилось, что в этом участвовали и другие силы, — я имею в виду климат. Я не помню таких страшных зим, которые могли бы сравниться с зимами в 93-94-м. Зима начиналась в ноябре и заканчивалась в апреле — такого в Армении не было, сколько я себя помню. Были жуткие туманы. Даже помню случай, когда я, коренной ереванец, потерялся в центре города: решив сократить дорогу, попытался пройти с улицы Туманяна через музей на улицу Баграмяна, и оказался около двух часов ночи в центре Еревана в такой пелене тумана, что не знал, куда идти...

…Многие спрашивают: как вам удавалось проводить спектакли при свечах? Страшно было не отсутствие света, а отсутствие тепла. На самом деле нам было немного проще, чем другим — наш театр небольшой, его еще хоть как-то можно было утеплить, обогреть и осветить. И здесь мы работали слаженно, как часы: как только отключался свет, в считанные минуты расставлялись свечи — и спектакль продолжался, будто ничего не произошло. Конечно, я часто выходил к зрителям, предлагая вернуть деньги за билеты, но редко кто уходил. При всей тяжести того периода, это было время потрясающего контакта со зрителем. Будучи вовлеченными в одну жизненную ситуацию, когда «было холодно и темно», мы все хотели сделать «светло и тепло», что рождало совсем иные эмоциональные истории. Да, и тогда ведь в спектаклях использовалось много музыки, и она была живой. Использовали акустические инструменты — рояль, контрабас, саксофон, ударные. Потому нашим спектаклям было не так страшно отключение света — это сейчас в театре используются синтезаторы и отсутствие света грозит отменами спектаклей...

Как известно, театр начина-ется с вешалки. А это было время, противоречащее всем театральным канонам — вешалка не функцио-нировала: мы использовали гарде-робную как склад. Вообще в то время многое в жизни театров было удивительным: в фойе театра им. Станиславского проводили вечера регтайм, в Камерном актеры и музыканты, расставив после спек-такля столы и стулья, становились гостеприимными барменами и музы-кантами, проводя джаз-вечера. Всё это начиналось около 10 вечера и длиться могло до самого утра. Это ведь удивительное человеческое свойство — при отсутствии каких-то элементарных возможностей ощущать прилив энергии, компенсировать фантазией тяготы жизненной ситуации. Смело могу сказать, что наш театр не существовал, а жил, являясь на самом деле и культурным центром. Здесь проводил свои вечера «Швейцарский Клуб», начал свое движение «Гаудеамус», позже мы инициировали и провели конкурс «Мисс Армения»...

А когда театр стал местом проведения шахматного турнира, многие вообще удивились! На самом деле идея проведения турнира родилась из забавной истории. Это был 1994 год, мы все делали злополучный ремонт. Я глядел за работой сварщика, который готовил нам лестницы, и собирал обрезки и осколки железа за ним. Выпросил сварочный аппарат у него и начал приваривать эти железки друг к другу — получился у меня такой железный король, которого я поставил в кабинете. Когда у меня спросил кто-то, что это — я на самом деле свалял дурака, сказав, что это приз для победителя шахматного турнира, который мы собираемся проводить. Но так как фраза уже была сказана — все остальное пришлось подогнать под этого железного короля — главное, родилась идея. Моего короля, надо сказать, мы победителю не подарили — слишком тяжелый он. Но турнир получился. Это были быстрые шахматы, где дается 20 минут на партию. Приглашения мы разослали серьезным шахматистам. Ваганян, Тайманов, Акопян... Лучшие в то время шахматисты съехались к нам. Турнир шел два дня, был очень большой наплыв зрителей. Причем нам помогали все спонсорской помощью — Коньячный завод выдал пятилитровую бутыль (за первую победу черными), завод художественных часов —  замечательные напольные часы... Это все же было удивительное время единения всех — каждый помогал чем мог.

...В одном из наших спектаклей была фраза «наши предки писали при свечах», которая, наверное, не очень сейчас понятна лю-дям, не прошедшим блокаду. А выходит, что обилие света, тепла и хлеба порой не так благотворно влияет на чело-века, особенно творчес-кого… Много лет назад один известный сатирик расска-зывал мне, что, будучи где-то в Аргентине, заметил, что со сцены можно услышать какие-то юморные вещи, а вот сатиры просто нет. А это же очень понятно — там, где всё можно, нет необходимости как-то изворачиваться и придумывать. А вот там, где сложности — приходится искать пути, дающие возможность их обойти, включать фантазию — и это, конечно, работает в плюс для творческого процесса. Поэтому советская сатира имела и имеет столь высокий статус. И мы со сцены изъяснялись очень аллегорично — взять хотя бы спектакли «Айк» и «Ес им Ануш Айастани».

…Конечно, совершенно отдельная страница — новогодние спектакли. И «блокадный» Новый год ничем не уступал всем другим. Неизменный Дедушка Мороз Грант Тохатян и спектакли для детей, на которые приходили и взрослые, на мой взгляд, помогали каждому почувствовать то тепло, которого так недоставало как на улицах города, так и внутри каждого здания... А наша традиция собираться в ночь на 1 января в театре? Задумывалась она так: мы собирались около двух часов ночи, играли для своих спектакль, в четыре часа по Гринвичу встречали Новый год, а часов около шести, когда всем уже порядком поднадоедала некая изысканность вечера — вносился хаш, водка, и начиналось широкое застолье. Эта традиция долго жила…

А в первый год не было еще вообще ничего — из привезенной кучи пенопласта мы сделали очень условные кресла, на которых размещались люди, чтобы не сидеть на голом бетоне. И тем не менее спектакль был сыгран!»

P.S.

Говорят, что испытания даются человеку вместе с силами на их преодоление. Беседуя с теми людьми, кто пережил эти темные годы здесь, в Ереване, в Армении, часто задаешься вопросом, что же именно поддерживало в нас тот самый всеобщий сердечный ритм, который давал силы выходить на сцены, играть, радоваться простым вещам. От всей дуги поздравляем Ара Арутюновича со славным юбилеем и желаем крепкого здоровья, сил и новых творческих побед.

Рубен Пашинян, "Новое время"

ТЮЗ: имени Микояна или Шамирханяна?

       В ноябре прошлого года ереванскому ТЮЗ-у стукнуло ни много ни мало 85 лет! Однако коллектив театра решил отложить торжественное празднование славного юбилея. «Мы отметим день рождения театра лишь после положительного решения  вопроса о переименовании и присвоении ТЮЗ-у имени его основателя и первого худрука, народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна», — говорит нынешний худрук театра, председатель СТД Армении, режиссер Акоп Казанчян. Но, кажется, мэрия не спешит удовлетворить это ходатайство. Довольно странно, ведь Шамирханян, выходец из Шуши, первым основал в Ереване театр для детей и не считаться с этим вкладом в развитие армянского театра просто недопустимо. 

       Ниже приводим направленные в мэрию письма худрука театра, учеников и современников Шамирханяна. Эти обращения почему-то игнорируются со стороны Совета старейшин или, возможно, кто-то из чиновников на более раннем этапе «перекрыл кислород» этой инициативе, посчитав со своих высот предложение видных деятелей армянского театра «нецелесообразным».  

Ерванд Манарян: «Мне кажется, на сегодняшний день ТЮЗ ярче остальных представляет собой пример не до конца определившего отношения властей к театрам в целом. Раньше все было значительно проще: театры находились под опекой государства, так как являлись его рупором, трибуной и т.д. Сейчас же не так — сейчас есть проблемы "более важные"...

Тем не менее отрадно, что ТЮЗ был, наконец, взят под опеку мэрии и продолжает радовать зрителей постановками, достойно представлять Армению на международных фестивалях.

Естественно, было бы прекрасно, если б театр стал называться именем создателя — давно заслуженная награда как ТЮЗ-у, так и самому Шамирханяну. Человек он был безмерно отдаренный и, что самое главное, единственный на тот момент профессионал, получивший свое образование в Москве. Так что мы обязаны помнить и чтить имена тех, кому сегодня обязаны тем, что имеем!»

Сос Саркисян: «Думаю, что театр непременно должен носить имя своего создателя. Это правильно, тем более что, на мой взгляд, Тигран Шамирханян, блестящий деятель и творец, не до конца оценен. Я работал при его руководстве. Могу сказать, что это был прекрасный театр. Созданный по идее для детей, он привлекал своими оригинальными постановками к себе абсолютно всех — даже людей преклонного возраста. До сих пор помню эти постановки — острые, интересные, глубокие...

Искусство — это часть истории, и чем лучше мы помним и знаем истоки, тем легче идти по дороге в будущее. Уверен, увековечение имени создателя театра — народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна — может дать столь необходимый сегодня толчок юным дарованиям создать свой Новый Театр, осознавая, что их имя также не будет забыто».

Акоп Казанчян: «Шагая предначертанной дорогой в будущее, мы забываем имена тех, кому обязаны своими достижениями. Я лично считаю себя ответственным в первую очередь перед именем основателя нашего ТЮЗ-а — Тиграна Шамирханяна. Нахожу, что театр непременно должен носить имя человека, который в самые трудные годы взвалил на свои плечи непосильную ношу и ответственность за создание театра, ставшего не только очагом культуры, но и кузницей кадров, в дальнейшем обогативших многие сценические площадки столичных театров. По сути, он создал уникальную школу, которая стала одной из легенд армянского театра. Поэтому мы и сочли необходимым обратиться к мэру города с просьбой о присвоении театру имени его создателя Тиграна Аваковича Шамирханяна. Хочется надеяться, что нас все же услышат и справедливость восторжествует!»

И напоследок, сегодня ТЮЗ — Ереванский муниципальный театр юного зрителя. Это определение сочли максимально подходящим и спасительным для театра, который на деле подчиняется минкульту, но располагается в помещении, принадлежащем мэрии города. Из-за этой двоякости театр долго находился в «подвешенном» состоянии, в результате было решено перевести ТЮЗ в подчинение мэрии. Однако не стоит забывать, что рожденный в один день с Армянской ССР, ТЮЗ с 1940 стал называться Государственным театром юного зрителя им. А. Микояна. То есть, кому бы он не подчинялся, де-юре продолжает носить имя Микояна. Есть о  чем задуматься, не правда ли?..

Владимир ЗЕЛЬДИН: “Искусство продлевать жизнь — это искусство не укорачивать ее”

    В наш век высоких технологий, кажется, не осталось ничего невозможного: пригласить в полночь домой Деда Мороза или связаться с ним по интернету? Было бы желание и средства! Но, к счастью, не все пока “оцифровано” — хотя при нужном стечении обстоятельств, в простонародье именуемом чудом, новейшие технологии не помеха, скорее, наоборот. В канун Нового года, когда все невольно ждут этого самого чуда, но открыто в этом признаются лишь дети, мы тоже решили сотворить свое небольшое волшебство, точнее, оно произошло само. Нам удалось связаться с самим... нет, не дедушкой Морозом, но человеком, который вскоре в сотый раз отметит Новый год и Рождество Христово — с замечательным актером, “почетным испанцем” театральной сцены и “почетным кавказцем” нашего экрана Владимиром ЗЕЛЬДИНЫМ.

— Владимир Михайлович, древнееврейское значение слова “юбилей” — “йовель” или “ювель” — означало “бараний рог”, позже — “год свободы”. Этот “год свободы” наступал каждые пятьдесят лет, после семи седьмиц, то есть семи семилетий. С чем вы подходите ко второму “году свободы”?

— После 50-ти день рождения вовсе не стоит отмечать — незачем. Есть жестокая фраза Шоу о приближении смерти, я же скажу словами Оскара Уайльда: “Трагедия старости в том, что ты себя чувствуешь молодым”. Несмотря на мой возраст, я продолжаю свое служение театру. Отдельно хочу отметить “Человек из Ламанчи”. Эту мечту мне подарил Юлий Гусман. Спектакль очень ко времени, затрагивает вопросы нравственности, человечности, доброты и милосердия. В наш жестокий век, когда сплошь и рядом убийства, теракты, когда все это стало нормой нашей жизни, этот спектакль как нельзя кстати. Мой герой говорит: “Человек не может убивать человека” и “Не называй своим ничего, кроме своей души”.

Возвращаясь к вопросу о возрасте, скажу: мой биологический возраст не совпадает с паспортными данными. Я никогда не курил, не пил и не пью. Даже испанское вино, пожалованное мне в знак благодарности за роль в “Человеке из Ламанчи” послом Испании, отдал своим коллегам.

— Со спортом дружите?

— А как же! И я не болельщик спорта или сочувствующий, а поклонник, активный участник. Более того, дружил со многими выдающимися спортсменами — Аней Дмитриевой, Колей Озеровым, до сих пор у меня хранится книга с дарственной надписью блистательного нашего форварда Гриши Федотова. Сам я любил коньки, лыжи, верховую езду. Был даже награжден нагрудным знаком “Ворошиловский всадник”. Кстати, в манеже тренировался с сыновьями Микояна и Васей Сталиным.

...Вы понимаете, я не зацикливаюсь на возрасте: живу, работаю. Есть такая остроумная присказка: “Не нужно желать мне здоровья, потому что на “Титанике” все были здоровы!” Или как сказал Юрий Соломин: “Для актера лучшее лекарство — это роль”. Для меня выходить на сцену — огромное счастье. Моя формула и жизни, и искусства: любовь, сострадание и доброта.

— А с кем из армянских актеров или режиссеров встречались, работали?

— Представителей Армении и в театре, и в кино, мягко говоря, немало, и это очень приятно. Знаком был со многими, общался... Но особо хотелось бы отметить великого Ваграма Папазяна. С ним лично не был знаком, но видел в театре им. Маяковского — это было потрясение! Филигранная работа и вместе с этим какая-то необузданная дикая энергия, захлестывающая зал и не дающая зрителю опомниться ни на секунду.
         Помню свой приезд в Армению, встречу со студентами театрального института. Помню теплый прием армянского зрителя — уникальная аура. Погружаешься в нее и растворяешься. Такого удовлетворения от собственной игры, от переданной гостеприимному и доброму зрителю энергетики я мало где ощущал. Хотелось бы верить, конечно, что эта встреча не последняя... Буду рад вновь встретиться с дорогой мне страной и с ее удивительными жителями.

— Были ли случаи контактов со “своими” (из зрителей) после триумфа горца из “Свинарки и пастуха”?

— Было дело. Помнится, меня все потом за грузина принимали, за своего, как вы сказали. Особенно после премьеры фильма. Стоило мне прийти на центральный рынок, как торговцы, узнав меня, тут же угощали фруктами. Бесплатно...

— Большая часть вашей жизни прошла в ХХ веке. Насколько комфортно вы себя чувствуете в новом тысячелетии? Можете сравнить ваше поколение и современное?

— Мне и сейчас, и в прошлом комфортно, но только тогда, когда я занимаюсь любимым делом. А прозаические проблемы были и тогда, есть и сейчас. 
       ...Мое поколение было законопослушным. Мы верили, когда нам говорили, что будем жить при коммунизме. Но самое главное — мы были влюблены в свое Отечество. Если говорить о нашем поколении, то такого поколения больше не будет, оно уходит... Это святое поколение, у него совесть чиста, оно на себе вынесло всю тяжесть войны и послевоенных лет.

Что же касается моей современности, с техникой, которой сейчас все пользуются, я никогда не дружил. Разве что машину одно время сам водил, до того, как у меня ухудшилось зрение. Сейчас мобильники, компьютер, интернет... Я не очень понимаю, что это, но и не страдаю оттого, что ими не пользуюсь.

— В вашем послужном списке огромное количество работ как в театре, так и в кино. Более того, до сих пор играете по четыре спектакля в месяц. А есть ли нереализованные мечты?

— В разные периоды мне хотелось сыграть Сирано де Бержерака, Ромео Шекспира... Когда я сыграл учителя танцев, Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, переводившая с испанского на русский язык книжку, написала “в надежде, что мой милый Альдемаро превратится в Ромео”.

Актер всегда недоволен — хочется играть больше, чаще, но не всегда роль, о которой мечтаешь, грезишь ею, на деле подходит тебе. На самом деле актерская неудовлетворенность — великая движущая сила, дающая огромный заряд для создания новых ролей и новых творческих взлетов. Я не сыграл всех ролей, о которых мечтал, но зато мне выпала честь сыграть те, что позже вошли в историю театра.

— А о чем мечтаете сейчас?

— “Мечта — это надежда разума” — как я говорю в спектакле. Мечтаю подольше продлить свою творческую деятельность, чтобы моя супруга была жива, здорова, чтобы в стране, в которой я живу, все было ладно, чтобы мой народ благополучно жил.

— Вы пережили несколько эпох, и в каждое время были свои кумиры, свои идолы. Были таковые у вас?

— Студентами мы часто ходили по театрам. Отлично помню все спектакли Художественного театра, весь состав, начиная с Книппер-Чеховой, Качалова, Леонидова, Москвина, Тарханова и так далее, и так далее. Перечислять можно долго. Но для меня был и остается безоговорочной и недосягаемой вершиной артист Малого театра Александр Остужев — эталон романтического актера. Отелло и Уриэль Акоста — это плоды его воли, мастерства и упорного труда. Кстати, Остужев сыграл Уриэля Акосту, когда ему было шестьдесят семь лет! И поразительно было то, что актеры значительно моложе Остужева, игравшие эту роль после него, выглядели на сцене старше, чем Александр Алексеевич. Происходило это, видимо, потому, что они не обладали могучим темпераментом, которым обладал почти семидесятилетний Остужев, не имели его сильного, чарующего голоса, не умели так чисто, так красиво и так сильно любить на сцене. Это было потрясающе — удивительная энергетика и сила обаяния!

— В одном из интервью вы называете всех актеров волшебниками. Видите ли сейчас то самое волшебство в современном театре?

— Признаться, я консерватор. Спектакли в декорациях банкетного зала не признаю. Не понимаю и не принимаю, когда в опере “Евгений Онегин” герои бьются на столе в доме Лариных. Или когда переделывают текст гениального Шекспира. Ну что это такое? Куда это годится? “Новое прочтение”, “новое видение” — за этими словами нередко встречаются те, кому не по зубам классика, исходник и его мало-мальски приличное отображение на сцене или в кино.

В театры хожу редко — по серьезным театральным поводам или на постановки друзей. Виктюка смотрю. Замечательно. “Таланты и поклонники”, “Мольера” в театре Сатиры. Спектакль “Пристань” в Театре имени Вахтангова. “Дядю Ваню” Кончаловского смотрел. Великолепный спектакль... Вот собираюсь в Театр наций — там я еще не был! — буду смотреть Чулпан Хаматову.

Я, конечно, понимаю, все течет, все меняется. Но искренне огорчает, что чем дальше, тем меньше высокопрофессиональных людей. Это уже не просто изменение, это по-другому называется...

— Вы написали книгу “Моя профессия: Дон Кихот”. В одном из интервью говорите о том, что роль Дон Кихота помогает вам жить...

— Действительно, много общего с этим характером: в отношении к человеку, к понятиям человечности, доброты, сострадания... Я сам прошел довольно-таки нелегкий путь, равно как мое поколение. Рано умерли родители, мне их очень в жизни не хватало, но великолепная сестра меня любила и опекала. Я всегда чувствовал ее искреннюю любовь и очень ей благодарен. Конечно, мне давно хотелось сыграть человека доброго, влюбленного в жизнь, стремящегося к истине.

Дон Кихот — это вообще отдельная история. Это, как я сказал, была идея Юлия Гусмана. Мы вместе были на “Киношоке” в Анапе. Юлик все время смотрел, как я купаюсь в холодной воде, когда все плавали в теплом бассейне, и предложил сыграть Дон Кихота.

— Вопрос, которым вас, уверен, замучили журналисты: в чем секрет вашего творческого долголетия, счастья, успеха — закалка, спорт, диеты?.. Какова формула жизни Владимира Зельдина?

— Да нет никакого секрета: для меня, правда, существует одна формула в жизни — чувство меры во всем. Не нужно увлекаться чрезмерно домашним комфортом, излишествами или, наоборот, погрязнуть в заботах о даче, или быть неутомимым трудоголиком, агрессивным политиком. Все должно быть в равновесии.

Я занят профессией, связанной не только с положительными эмоциями, но и конкуренцией, завистью. Так вот во мне напрочь отсутствует всякий негатив. И это помогает оставаться счастливым. Вместе с этим я не могу позволить себе слабинку. Ежедневно в любую погоду прогуливаюсь пешком, выгуливая собаку. Воздерживаюсь в еде. Работа помогает преодолевать возрастные недуги. А еще нужно любить жизнь во всех ее проявлениях. Есть такая пословица, искусство продлевать жизнь — это искусство не укорачивать ее. А еще лучше на ваш вопрос отвечу бессмертными строчками Маяковского:

Мне
     и рубля
                не накопили строчки,
краснодеревщики
                    не слали мебель на дом.
И кроме
          свежевымытой сорочки,
                          скажу по совести,
                                   мне ничего не надо.

— И напоследок, поскольку статью выйдет в канун Нового года, ваши пожелания армянскому зрителю, Армении...

— И братьям-армянам, и всем нам в Новом году хочу пожелать самого главного — МИРА! Чтобы мы любили, уважали друг друга, а не изощрялись в способах убийств и унижений. Больше человечности всем нам хочу пожелать, больше доброты и больше любви. Добавлю ставшие моим девизом строчки из спектакля: “Мечтать, пусть обманет мечта! Бороться, когда побежден! Искать непосильной задачи. И жить до скончанья времен!”

Живите долго, долго, долго и будьте счастливы!

Рубен Пашинян, “Новое время”