Нас больше нет там, где мы есть

Недавно поймал себя на странной мысли, что нахожу слишком много общего между собой и Арменией. Нам обоим кажется, что весь мир обязан знать о том, какие мы на самом деле хорошие. Все, что у нас было в прошлом. Все наши достоинства. Все возможности. Знать о нас всю правду. Нам кажется, что это знание должно быть встроено в окружающих по умолчанию — как нечто само собой разумеющееся.
Хотя, если быть честным, сменилось столько поколений, что они даже приблизительно не догадываются о том, что мы из себя представляем. Да и не обязаны, если уж совсем откровенно.
Нам кажется, что мир должен знать о нашей вере, взглядах, происхождении. Но миру откровенно плевать на то, что с нами происходит. Не потому, что он злой или несправедливый, а потому что он тупо занят собой. И мы ему по большому счету совершенно не интересны.
И вот тогда приходит вывод — неприятный, но отрезвляющий: и мне, и моей стране время от времени нужно заниматься собой крайне серьезно. Очень продуктивно, продуманно и убедительно напоминать о себе.
Не в порыве эмоций. Не из обиды. Не потому, что кто-то дал подачку внимания или возник сиюминутный интерес. Нет. Речь не о жалобах и не о крике. Речь о системной, постоянной, стратегической работе по тому, чтобы снова и снова оповещать мир — не словами, а делом — что мы из себя представляем.
Я бы не хотел, чтобы читатель подумал, будто я настолько нескромен, что позволяю себе сравнивать себя с одной из древнейших стран мира. Я не про масштаб. Я про принцип. Мне кажется, сегодня каждый человек обязан провести это сравнение с самим собой.
Потому что, как говорил Николай Рерих, последняя война на самом деле будет идти в каждом из нас — развернется внутри каждого человека, как борьба с невежеством, агрессией и раздражением. И только когда мы это поймем, появится хотя бы теоретический шанс на победу.
Миру, по большому счету, неинтересно, что происходит с каждым из нас. Равно как и со страной, в которой мы живем. Неинтересно будущее. А уж что говорить о прошлом. Миру интересно настоящее. Только настоящее.
Он видит то, что видит. Он видит верхушку айсберга. И как бы мы ни надеялись, что умный человек обязательно разглядит все остальное под водой — это наша иллюзия. Большинство не ныряет.
И я, и моя страна сегодня находимся на грани истощения и... исчезновения. Не физического — нет. Исчезновения того образа себя, который мы хотели бы оставить после себя. Того внутреннего содержания, ради которого вообще имеет смысл что-то продолжать.
И у меня, и у моей страны появились — теоретически — новые руководители. Те, кто диктуют волю. Те, кто готовы продать. Те, кто готовы видоизменить. А иногда — что еще хуже — оставить внешнюю оболочку прежней, полностью заменив внутренности.
Это называется этноцид.
Я чувствую этот этноцид внутри себя. Я чувствую, как меняюсь. Как формально продолжаю оставаться армянином — и все чаще перестаю делать то, что должен был. Я вижу, как с каждым днем увеличивается возраст, но это почему-то не добавляет мудрости. Зато у нас растут страх и скрытность, убогомыслие и самоуверенность. И кажется, будто этим можно что-то компенсировать — такая своеобразная психологическая защита.
...Когда говорят гадости об Армении, я принимаю это на свой счет. Раньше отвечал, сейчас считаю бессмысленным. Молчу и когда ругают меня лично. Порой объясняя для себя укоры тем, что родился в этой стране.
Так что и грязи в наш адрес выходит тоже поровну.
Да, и вот еще. И я, и Армения несмотря ни что из вышесказанного тем не менее верим в то, что в конце все будет хорошо.
Оба очень любим юмор, человеческий смех, детей, рассвет, дождь, туман, все времена года, праздники, радугу на собой!.. Оба иногда улыбаемся. Хоть и это с каждым разом все труднее.
Оба верим в Бога. А потому, в себя. Оба спим, хотя и страдаем от бессонницы. Так бывает. Оба засыпаем с желанием не проснуться. Оба с трудом и ненадолго просыпаемся.
Оба молчим, когда надо кричать. Оба кричим, когда надо действовать.
Оба не похожи на себя. Оба одеты во что-то не свое. Своими же. Оба стареем в одиночестве. Мы оба стали прозрачными, нас не замечают те, что моложе нас. А друзья вспоминают только когда им что-то он нас нужно.
У обоих у нас опустились руки... в голове. И мы оба чего-то ждем.
Зачем...