Извиняющиеся, в очередь за “австрийской колбасой”!

        “Как я понимаю, полусонные мои, собрание стихийно продолжается...” — эта рязановская фраза довольно точно характеризует новую волну обсуждений австрийской победы на “Евровидении” и страстей, кипящих уже не столько в виртуальном, сколь в реальном пространстве. Многие деятели культуры, поначалу довольно остро и сухо отзывавшиеся об участнике из Австрии, ныне предпочли рассыпаться в извинениях, дабы доказать свою толерантность. Оно и понятно — мало кого обрадует перспектива стать невыездным в Европу, да еще и, походя, получить по шапке. А это весьма реально в свете последних событий — вот и замаливают свои “гомофобские” грешки.

“Мы армяне, и есть вещи, о которых нам нельзя забывать, а есть и те, о которых нельзя и заикаться. Если так, то завтра на ТВ начнут пропагандировать гомосексуализм и объяснят это тем, что есть и такой сегмент в обществе, которому это интересно. Очнитесь, стыдно!” — это цитата из последнего интервью народного артиста Соса Саркисяна. Так неужели “здравый смысл, возобладавший над эмоциями”, в данном случае — самое лучшее проявление нашего самосознания и уважения к памяти предков, к тем ценностям, которые они нам завещали? И до чего мы такими ударными темпами докатимся?

Лилит ПИПОЯН,

композитор-исполнитель:

“Нам втолковали за длительное время пропаганды (не побоюсь этого слова): не быть толерантным означает быть отсталой свиньей и почти преступником. Вот и осторожничают люди. Вызов брошен — надо смиренно склонить голову и ни-ни! Не преследовать, не высказываться, не защищаться — смотреть, принимать и даже любить! Пить пиво и особенно не задумываться”.

Арсен НЕРСЕСЯН,

музыкант:

“Никогда рояль в кустах не появляется случайно — изначально было понятно, что ОНО или выиграет, или, во всяком случае, займет одно из первых мест. У меня вопрос ко всем толерантно относящимся к извращению — “Вы хотели бы, чтобы ваши дети стали такими “кончитами”? Уверен, большинство содрогнется и ответит “нет”. Но и найдутся те, что скажут: “Мы не хотели бы, конечно, но это его выбор, мы должны уважать это”. Это модная фраза родом из Европы, ее штампуют люди, которые или не совсем ясно понимают, какую муру несут, или смирились с уродством из-за слабости своих нравственных принципов или вовсе отсутствия таковых, или целенаправленно внедряют эту чудовищную психологию в сознание людей.
“Евровидение” — всего лишь винтик огромной махины, усердно работающей над уничтожением человеческой нравственности, души и духа, в том нет сомнений. И субъект под кличкой “Кончита” — тому доказательство.

Я рад, что армяне являются одной из малочисленных наций, которые несмотря как на кризис внутри страны, так и некий национальный душевный, тем не менее адекватно реагируют на происходящее в Европе и ее “эмиссаров”. А значит не все еще для нас потеряно. Я рад и горд, что я армянин, родился в Армении, у меня армянский менталитет — таким и доживу остальную часть своей жизни!”

Владимир ГУЛЯН,

дизайнер-программист:

“Если Кончита не нравится — то это нормально, если прикольно и нравится, то а) ок, не проблема, б) у вас проблемы со вкусом. Ее самоидентификация ни при чем — и если она вам не нравится — дело не в загнивающей Европе. Все говорят, что это отвратительно, так и я скажу — это ваше мнение. Ну а если вы боитесь собственного мнения, то стоит обратиться к психиатру.
Не о том думаем, друзья. Фреди Меркьюри был геем, что не мешало ему быть замечательным певцом. Мы все привыкли обличать и говорить, что хорошо иль плохо, но тут как с ребенком — чтобы воспитать, надо не только говорить, что хорошо и плохо, а еще предлагать модель, алгоритм хорошего решения проблемы для ребенка. Можно критиковать Кончиту, но оставаться при этом толерантным. Вы, ребята, хотите в Европу — так вот в Европах Кончит критикуют не за бороды и платья, а за плохие песни. А боятся собственной тени...”

Давид МИНАСЯН,

скульптор:

“Куда докатимся? Мы давно докатились, и вступим мы в Евросоюз или Союз таможенный — исход един, вопрос времени. Другое дело — наша позиция. Вот эта статья и любые обсуждения на эту тему — невольное рекламирование пошлости и падения нравов. На это, в принципе, и сделан расчет — естественную реакцию общества. Нам лишь остается одно — тотальный игнор: не продолжение темы, нежелание играть в чужую грязную игру, направленную на деструктуризацию и духовное обнищание наших народов.

Что касается поспешивших извиниться коллег. Друзья, мы не в том положении и не в той стране находимся, чтобы позволять себе жить и действовать двойными стандартами. Или сто раз подумай, прежде чем сказать, или, сказавши, умей держать свое слово. Ведь у каждого из нас свое предназначение, своя профессия. Но все мы — граждане, и если позволяем входить себе в “ближний бой”, то должны быть ответственны до конца за сказанное и в целом за свою позицию. Особенно если это касается людей публичных.

Толерантность, демократия (в нашем понимании) — стали основными врагами армянской государственности. Потому что не доросли мы пока до истинного понимания этих слов — все это для нас некие механизмы самоутверждения, а не отношение к жизни, форма существования. Наше видение сужено, субъективно — нельзя критиковать лишь вратаря за поражение любимой команды. Вывод: не извращенцев надо осуждать, чтобы потом извиняться или нет, а заниматься своим делом, своим предназначением, создавая и пропагандируя истинные ценности!”

Ирина БАЛОЯН,

лингвист:

“Я не поддерживаю ни позицию тех, кто поднял вселенский вой на эту тему, ни тем более — извиняющихся за необдуманные заявления. Более того, в доктрине “мы не Европа, мы Азия” вижу наше спасение. От этой “еврости” никуда не деться, но мы можем сделать лишь одно — не допустить, абсолютно игнорируя как навязываемые европриоритеты, так и не участвовать в этих ристалищах. Это грязь, которой не надо касаться, а напротив — четко установить свое отношение к этому, причем на государственном уровне. А в свете недавно принятых в моей стране гендерных еврозаконов мне лично, как родителю в первую очередь, не импонирует перспектива стремительно наступающего на пятки будущего, где родители будут вступать в интимную связь со своими детьми.

...Крайне обидно, что большинство “бунтарей” ограничиваются лишь виртуальным пространством, где искренне клеймят чуждые нам гендерные евроценности и всяких “кончит”. Попав в реальное пространство, многие умолкают... Неужели самые смелые у нас сегодня — ничего не боящиеся трансвеститы, установившие в день финала “Евровидения” плазму в Городском саду и устроившие там коллективный гейпросмотр в поддержку своей/своего кумира из Австрии?..”

Мариам МЕРАБОВА,

певица:

“Я несколько раз была на “Евровидении” в качестве бэк-вокалистки, выступала под флагами разных стран и с каждым годом чувствовала, как меняется конкурс в сторону эпатажа, уходит от первоначального ориентира и постепенно превращается из конкурса песни в конкурс визуальных образов. Я не гомофоб. Не секрет, что в мире искусства много людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. У меня есть несколько настоящих друзей, проверенных годами, которые относятся к таким, но ни разу ни один из них не спровоцировал меня своим видом или поступками на неприязнь. Это сплошь талантливые, достойные люди, дружбой которых я дорожу. Но все эти друзья сами в ужасе от самого факта победы австрийского участника, образ которого совершенно безобразен и уродлив. Но вот о чем я подумала... Почему этот уродливый образ вызвал в нас столько омерзения, когда мы, общество, совершенно привыкли, например, к постоянно мельканию того же Бориса Моисеева, образ которого недалеко ушел от победителя “Евровидения”? Что-то я не слышала о народной волне возмущения по поводу Моисеева. Наоборот, его любит публика и концерты его всегда проходят с аншлагом. Так где же правда? В чем разница? Мне кажется, что рассуждать по этому поводу можно бесконечно. Лично моя позиция однозначна — победа данного персонажа является плевком и никак не тянет на веселую шутку. Ни о какой толерантности тут не может идти и речи!”

Давид СААКЯНЦ,

художник-мультипликатор:

“К тому, что происходит, отношусь как к вызову. Вызову, брошенному не только всему человечеству, но и лично мне! Фраза “Нас не остановить”, прозвучавшая со сцены из пасти колбасы, говорит о многом! А раз уж это вызов, то я не собираюсь уходить в подполье и делать вид, что “это просто дождь”. И если сегодняшние либералы (приспешники и потакатели гомофашизма), выдумали мне имя гомофоб, то я буду с гордостью носить это “звание” и говорить о своей позиции там, где считаю нужным, каким бы отсталым ни выглядел в глазах тех, кто своей циничной пропагандой, тупостью, лицемерием, трусостью гонят нормальное общество к “новым стандартам”.

      Рубен Пашинян, "Новое время"

Дядя Валя — русский армянин

          В Ереванском Камерном театре состоялся вечер памяти выдающегося художника Валентина Подпомогова. На мероприятии, прошедшем 29 апреля — в день его 90-летия, был представлен фильм Карена Кочаряна, снятый еще при жизни художника, и презентован каталог его работ.

"Вечер начался очень символически — перед одной из самых известных картин отца, "Тайной вечерей", на большом столе стояла одинокая свеча — папина, — и все посетители зажигали свои свечи от нее, ставили рядом. В итоге получилось 90 свечей — ровно столько лет исполнилось бы ему сегодня", — рассказывает дочь художника Евгения Подпомогова. По ее словам, "фильм вернул нас в то время, когда папа был с нами, всколыхнул чувства и напомнил много доброго и светлого, что с ним связано. Он ведь, можно сказать, дружил со всем Ереваном сразу. К нему тянулись. Его харизма покоряла и даже окрыляла всех".

Она также особо отметила участие в организации этого мероприятия и издании каталога министерства культуры и лично министра Асмик Погосян. «Я была очень раздосадована, прочитав в одном довольно уважаемом издании статью о том, что, мол, министерство культуры палец о палец не ударило для издания альбома работ, а «несчастные родственники», с большим трудом достав деньги, «на свои средства» издали этот каталог. Откровенная чушь! Еще в прошлом году, когда мы только планировали, как будем отмечать 90-летие, состоялся разговор с министром. Она не просто поддержала эту идею, еще сама внесла парочку весьма дельных советов.

Многие ереванцы помнят открытие в блокадном, холодном и голодном Ереване Fe-галереи Камерного театра, где одной из первых состоялась выставка работ Подпомогова. Дядя Валя, как его нежно все называли, был большим другом театра. Практически всегда кого-то из театра можно было найти в его мастерской, которая находилась неподалеку от театра. К нему действительно тянулись, за ним шли..."

К мероприятию был издан каталог, где представлены 42 работы Подпомогова. В нем оригинальная закладка, представляющая собой кусок полотна Мастера с его подписями: с одной стороны — на русском, с другой — на армянском. Действительно, заполняя анкеты, в графе "национальность" он писал всегда "русский", подчеркивая в следующей графе, что родным языком для него является армянский. Армения была его родиной, которую он отказывался покидать, несмотря на заманчивые предложения работать в Москве — даже в период блокады, когда многие представители культуры уехали отсюда: кто в дальние страны, кто — увы, в мир иной... Вот и в каталоге, чтоб он был с подписью Подпомогова, было решено сделать такую неординарную закладку.

Остается лишь поблагодарить Международный театральный фестиваль HIGH FEST, Министерство культуры и, конечно же, дочь художника Евгению Подпомогову за замечательный вечер в Камерном театре, за прекрасный каталог, за встречу старых друзей и возможность вновь окунуться в загадочный и чарующий мир Мастера.

Светлая память, дядя Валя...

“Обэкт” под названием “Арменфильм”... Возможно ли его вернуть?

“Я уверен, что продажа “Арменфильма” — решение государственного уровня. Властям невыгодно было содержать эту махину, вот и решили отделаться таким образом. Зачем тратиться, вкладывать, сохранять?.. Ведь можно попросту продать и иметь с этого пользу. С государственного “благословления” одни пустили “утку” о возможной реорганизации и модернизации “Арменфильма”, другие растащили все, что было возможно.

А что мешало — от того отделались. Ведь это воспринималось как “обэкт”, а зачем в новом “обэкте” какая-то непонятная бутафория, реквизит и тем более киноленты?.. Это была позиция врага и преступника, к которой, к сожалению, с великой радостью и удовольствием присоединились также некоторые кинематографисты, полагая, что после них уже никто кино не снимет. Вот тут мы подходим к самому болезненному факту: вместе с киностудией продали и армянские фильмы, новые владельцы получили право пользоваться логотипом киностудии в течение 50 лет. Вот это уже ничем невозможно оправдать!” — так началась наша беседа с основателем, президентом Международного кинофестиваля “Золотой абрикос”, кинорежиссером Арутюном ХАЧАТРЯНОМ.

— И все-таки, как получилось, что такое количество людей “купилось”?

— Трудно сказать, почему кинематографисты так простодушно поверили в этот мираж. Мало этого, предложение о приватизации “Арменфильма” коллективом получило жесткий отказ. Жаль... потому что тяжелый труд нескольких поколений, создавших студию, разрушили в одночасье - достаточно пройтись по студии, чтоб убедиться в этом.

Продажа фильмов — это самый неверный шаг, если не сказать большего... Фильмы были растиражированы на DVD и поступили в продажу. Понятно, какие дивиденды с этого получили новые владельцы.

...Да, когда какой-то орган заболевает, хирурги порой приходят к решению избавиться от него, дабы спасти весь организм. Но в случае с “Арменфильмом” вопрос жизни и смерти не стоял, и киностудия была не больным, а попросту очень запущенным, я бы сказал, бесхозным органом, который надо было лечить, осознавая, что для страны эта национальная ценность огромного масштаба.

— Итак, первым долгом необходимо вернуть фильмы. Как?

— Министерство культуры на государственном уровне должно потребовать их возврата, поскольку была нарушена масса законов и обязательств, выданных новыми владельцами киностудии, точнее того, что от нее осталось. О судьбе “Арменфильма” и нашего кинематографического наследия необходимо говорить, писать статьи, публично высказываться, что мы и делаем, но лишь собраниями или десятью людьми этого вопроса не решить. Повторюсь: как продали на государственном уровне, так на государственном уровне и возвращайте!

Я знаю, что министр очень обеспокоена положением вещей. Необходимо, чтоб эта ситуация была представлена премьер-министру и вопрос решался там. Ведь вы представьте, все наши армянские фильмы в одночасье были “подарены” совершенно посторонним людям. Это все равно, что распродать все работы армянских миниатюристов, замечательную роспись, фрески... Как же так можно? Это ж наше богатство! Старые ленты восстанавливать надо было, оцифровывать, а не шлепать тысячными тиражами самые более-менее удачно сохранившиеся и качать на этом деньги.

— Несколько лет назад Управление госимуществом утверждало, что требовать завершения всех обязательств владельцами студии невозможно, ибо промежуточный период и все такое... Но сейчас-то есть официально установленные факты нарушения, точнее — невыполнения данных обязательств “Арменфильму”?

— “Промежуточный период” — очередной мало удавшийся блеф. Практически все указанные в контракте обязательства были нарушены еще пять лет назад, и ждать окончательного развала и разбазаривания нашего кинонаследия абсолютно не стоило. Обязательства не выполнены: ни восстановление здания, ни ремонтные работы как в самой студии, павильонах, так и в автопарке...

Но я не хочу и не люблю судить — на то есть соответствующие органы, которые при необходимости очень неплохо умеют демонстрировать свою компетентность. Я не юрист и не судья — я лишь знаю одно: “Арменфильм” надо вернуть, хотя бы начав с фильмов.

— Мнения кинематографистов расходятся: одни считают, что достаточно отремонтировать хотя бы один павильон и можно начинать снимать, другие — более молодые — уверены, что надо идти в ногу с прогрессом и необходимы серьезные инвестиции для закупа современного кинооборудования. А как вы считаете?

— В первую очередь государство должно определиться на предмет своего отношения к кино. Восстановление нашего кинематографа должно быть государственной политикой, коль скоро культура — государственный императив! Вот когда будет внесена ясность по этому вопросу, тогда уже будем думать: как восстанавливать киностудию, куда посылать молодых кинематографистов учиться, каким образом пропагандировать армянское кино и создавать выгодные условия для мировых деятелей кино, заинтересовывая их Арменией и возможностью удобно и качественно снимать тут свое кино.

Но я понимаю, сегодня наша страна не в том состоянии, чтоб инвестировать большие средства в культуру: на наших глазах разворачивается новая война, серьезно стоит вопрос наших границ, целостности государства... Вот тут-то и стоит задуматься, повторюсь, о стратегической важности кино.

А что надо для начала? Иметь свой кинофестиваль, привозить сюда людей со всего мира и посредством этого общения, равно как контактов в рамках других фестивалей и конкурсов, сделать доступной информацию об Армении всему миру. Ведь посмотрите, что происходит: практически все кинодеятели, побывавшие на “Золотом абрикосе”, с первого же взгляда влюбляются в Армению. И приезжают сюда снова и снова с новыми работами...

О восьми наших фестивалях Евроньюс подготовил репортаж! А каждая такая передача, между прочим, стоит 500-600 тысяч евро. Но эти люди сделали нам такой подарок бесплатно и не один раз, а целых восемь! То есть посмотрите, какую пользу Армении принес “Золотой абрикос” только в этом. Я уже не говорю об остальном... Не это ли явное доказательство того, что в кино имеет смысл и необходимо вкладывать средства?

Сегодня надо определиться с кинополитикой в государстве. Какие проекты финансировать? Кого посылать на фестивали? Какую кинокультуру в целом культивировать в своей стране? Самое главное — необходимо подтягивать молодых, обучать их фондрайзингу — государство не в состоянии вкладывать средства в многомиллионные проекты. А эти деньги есть, и надо просто знать, каким образом и из каких фондов их можно привлечь в Армению на реализацию наших проектов. Возможно, необходимо провести курсы в этом направлении, пригласить преподавателей, знатоков... Все тоже можно — надо лишь изначально государству определиться на предмет отношения к кино! Вот случится это — машина заработает, а пока все это лишь разговоры. Местами дельные, но... только разговоры.

...Сегодня часто сетуют на отсутствие закона о кино, о театре и т.д. Друзья, а чего вы ждали? Нет пока четкой госполитики, нет установленного отношения к культуре в целом — вы хотите, чтобы были законы? На основе чего?..

Рубен Пашинян, "Новое время"

Сарик и Гевонд АНДРЕАСЯНЫ: "Пробиваться нам не привыкать!”

     “Служебный роман. Наше время”, “Тот еще Карлсон”, “Мамы”, “С Новым годом, мамы”, “Что творят мужчины” — и это далеко не весь список созданных ими фильмов. 
    Порой их картины подвергаются критике, однако большинство их принимает, любит, если не сказать большего — проекты основанной ими компании Enjoy Movies считаются на сегодняшний день едва ли не самыми успешными в России!

Итак, сегодняшние гости “Горца от ума” — российский режиссер, сценарист, продюсер Сарик АНДРЕАСЯН и продюсер кинокомпании Enjoy Movies Гевонд АНДРЕАСЯН.

Гевонд Андреасян: — За несколько лет работы в кино мы отчетливо поняли, с какой аудиторией работаем, и самое важное, чтобы именно аудитория того или иного фильма осталась довольной. Мы не стараемся угодить всем, потому что работать для всех — это значит работать ни для кого. Во всем есть свои плюсы и минусы: и те, и другие можно при желании найти во всем.

Сарик Андреасян: — Попав в мир кино, начинаешь очень четко понимать, что нельзя сравнивать несопоставимые вещи, так сказать, продукцию разных “весовых категорий”. Критик, сравнивающий комедийный фильм с картиной Антониони и исключительно на этом выводящий формулу ненужности нашей работы, в первую очередь дискредитирует не нас как творцов, а себя как киноведа.

— В последнее время вы снимаете в США. Каковы успехи?

С.А.: — Пробиваться нам не привыкать! Помнится, с проектом первого фильма “Лопухи” мы тоже основательно штурмовали бастионы, и таки добились своего. Цель же снимать в США была связана с желанием сделать свою работу доступной большей аудитории. Стали работать с заокеанскими партнерами, искать сценарии и... мало-помалу наметился скелет будущей картины. А когда в нашей команде вдруг появились такие личности, как Хайден Кристенсен, Эдриан Броуди, рэпер Эйкон, ставший впоследствии также музыкальным продюсером картины, мы еще больше уверились в том, что мы на правильном пути!

Г.А.: — Окончательный монтаж картины “Ограбление по-американски” был сделан недавно, и думается, под конец этого года или весной следующего фильм выйдет в свет. Во всяком случае мы продали фильм уже в 30 стран. На одном из просмотров был продюсер фильма “Далласский клуб покупателей” и “Повелитель бури”. Мы услышали много положительных отзывов о своем американском дебюте от многих именитых продюсеров и агентов.

С.А.: — Признаться, это была большая школа для всех нас. Очень многое мы пытаемся внедрить сейчас в нашу работу. Ведь когда собираешься смотреть американский фильм — неважно, хороший он будет или плохой, — знаешь, что получишь определенный уровень профессионализма: как в игровом плане, так и в техническом. Что же касается российских фильмов — это лотерея: неизвестно, с какими дефектами тебе придется мириться, чтобы заставить себя досмотреть. Я считаю, что со временем границы в кинематографе должны исчезнуть. Творчество должно быть совместным. Ведь каждый преуспел в чем-то больше, так почему не объединять усилия для получения лучшего качества, лучшего кино?

— Ну а что мешает братьям Андреасянам сделать совместный американо-армянский или российско-армянский проект, да и в целом снимать кино в Армении?..

Г. А.: — Не надо забывать, что кино — это не только творчество, но еще и бюджет. Почему мы отправились снимать наш фильм в Луизиану? Да потому что сразу же после разрушений, нанесенных там ураганом “Катрина”, местное правительство с целью не допустить массовых миграций коренного населения приняло закон о налоговых возвратах. То есть тратишь 100 долларов — тебе возвращают 25. Прекрасные условия для бизнеса. А теперь представим, что такой же закон принят в Армении и кому-то надо снимать горные сцены в фильме, какая ему разница, куда ехать — понятно, туда, где выгоднее. И не надо при этом изобретать велосипед. Думаю, армянские кинодеятели со всего мира с удовольствием будут помогать своей стране, но важно, чтобы в ней существовали полноценные условия для работы.

Конечно, никто не станет сразу же снимать в Армении фильмы с бюджетом в 30 миллионов, но если в году будет сниматься хотя бы пять фильмов за 3 миллиона — это ознаменует возрождение киноиндустрии, ее ренессанс. Ведь сколько людей будет вовлечено в работу, скольким людям представится возможность поучиться профессии у российских, европейских и американских коллег, сколько туристов будет привлечено сюда!

Вышел в свет фильм “Ной”. Мы всюду говорим, что возрождение человечества началось с нашей земли, а почему ничего не было предпринято для того, что хоть какая-то часть фильма была снята в Армении? Это ведь нам только кажется, что во всем мире о нас знают. Ничего подобного! Миф! Об Армении знают лишь в пределах соприкосновения с армянскими общинами за рубежом. А теперь представьте, что в мега-популярном проекте года появляются кадры, снятые в Армении — это ж какой рывок хотя бы для развития того же туризма.

— Ну вот не любят наши чиновники давать откат — не любят, и все...

С.А.: — Внешняя политика — штука важная: как выглядит наша страна в глазах всего мира? Да, восстановление “Арменфильма” — крайне важно для Армении, но надо признать, что это очень долгосрочный проект. Надо идти в ногу с прогрессом, модернизировать системы. А там, кроме территории, уже все практически устарело. Также надо учитывать, какое время еще должно пройти, пока посланные на учебу будущие специалисты вернутся работать на родину.
Но можно начать и с малого: к примеру, если говорить о таких проектах, как “Ной”, Армения принимает свое финансовое участие на условии, что некая часть съемок будет проведена здесь. И сразу повышается интерес к этой стране, начинают приезжать режиссеры, для которых в свою очередь продумываются удобные условия, выгодные для сотрудничества.

— И тем не менее ходят слухи, что в будущем году вы собираетесь запустить свой проект в Армении...

Г.А.: — Да, будущей осенью мы собираемся начать съемки полнометражного фильма о Ленинаканском землетрясении 1988 года. С нами вместе этой историей горит продюсер Рубен Дишдишян. Авторы сценария картины Арсен Даниелян и Грант Барсегян — члены команды КВН ЕрМИ “ШАРМ”. Они собрали немало историй очевидцев, которые легли в основу будущего фильма. Мы надеемся, что, объединив свои силы, мы сделаем потрясающее кино.

С.А.: — Это будет фильм о людях, о взаимопонимании, о человечности, которая была на каждом шагу в те годы: незнакомые люди привозили сюда хлеб, отправляли пострадавших на лечение за рубеж, поддерживали друг друга... И вдруг все это пропало: рыночные отношения пришли на смену братским, гуманность и добро уступили расчетливости и цинизму. Об этом мы предложим задуматься зрителю...

Мы постараемся рассказать миру об этой трагедии, о пострадавших людях, о несправедливости. Этот фильм будет крайне важен как для нас, так и для Армении, России...

Рубен Пашинян, "Новое время"

Левон АТОЯНЦ: "Хужан — это и есть герой нашего времени, нашего кино"

      "Сегодняшнее кино искусством не пахнет. Это сделка. Какие-то темные финансовые операции — словом, все, что угодно, только не искусство. И почему-то обязательно все играют преступников. Хужан — это и есть герой нашего времени, нашего кино. Смотришь наше кино, возникает ощущение, что в Армении мужчин не осталось: пачками убивают друг друга. Кто это все снимает? Кто им дал право проповедовать эту мерзость? Это что же — такая установка: дебилизовать наше население?" — так началась наша беседа с известным армянским кинооператором Левоном АТОЯНЦЕМ.

— С одной стороны, преступная тенденция снижения уровня людей до, что называется, "ниже плинтуса", с другой — повсеместная серость и абсолютно наплевательское отношение к освещению в кино тем стратегического значения. В будущем году 100 лет геноцида армян в Османской империи. Кому доверено снимать фильмы на эту тему? Имеют ли они на то право? Что такого великого сняли эти режиссеры, что им позволительно представлять тему геноцида мировому сообществу?

Зато с завидным упорством проводятся конкурсы, вручаются национальные премии. Вот спрашивается, как можно в одну номинацию объединять фильмы, снятые на пленку, и цифровые, или того хуже — снятые на телефон. Даже самый средний пленочный фильм на порядок выше любого цифрового кино. Это разные системы, разные ценности...

— Кстати, о ценностях. Сегодня упорно муссируется тема возврата "Арменфильма". Вы работали на киностудии, когда ее в одночасье продали — как же это произошло?

— История великого блефа! Сегодня многие горланят, мол, а чего вы тогда молчали, когда на ваших глазах продавали "Арменфильм"? А что говорить, если мы искренне верили в то, что наконец появился деловой человек, который поможет возродить киностудию. Ведь в 2004 годы аппаратура уже износилась, устарела, да и студии требовался ремонт. Уже тогда Armenia Studios стала присматриваться к "бесхозной" киностудии. В том же году директора "Арменфильма" Геворга Геворгяна назначили министром культуры и одновременно с этим поползли слухи, мол, некая компания, принадлежащая фонду "Семья Гафесчян", совместно с другими богатыми армянами из США собираются купить "Арменфильм" и берут на себя обязательства в течение 10 лет вложить в студию 66 миллионов долларов. Компания обязалась осуществить оцифровку фильмов, провести капитальный ремонт и техническое переоснащение киностудии. Мы поверили, обрадовались. А как не верить, даже в газетах писали об этом, а мы, советские люди, привыкли верить тому, что пишут в прессе. Потом появились еще какие-то люди, стали представлять проекты перестройки киностудии, модернизации. Я вам честно признаюсь, все работники были воодушевлены грядущими переменами, надеялись, что наконец студия вздохнет по-новому. Но вот проходит год, и мы видим, что киностудию начинают растаскивать по кусочкам. Стала пропадать бутафория, реквизит, потом редкие экспонаты, и пошло-поехало. На "Арменфильм" был антиквариат, а также гараж, в котором хранились уникальные машины — "Чайка" Хрущева, "ЗИМ" Гагарина и т.д. Куда пропали десятки и десятки машин? Как их умудрились стащить?

Сегодня называются разные суммы приобретения киностудии: кто-то говорит 600 тысяч, кто-то — 300. О чем вы говорите! Там только машины более миллиона стоили, а с гаражом — кстати, утепленным — и того больше.

Мало того, что киностудию профукали, так и фильмы вместе с ней продали и право использования имени "Арменфильм". За эти 10 лет ни копейки не было инвестировано в киностудию — растащили все, что смогли.

— Перечень "профуканного", увы, можно продолжить, и за всем этим проглядывают "карманные интересы" конкретных людей...

— В фильме "Катастрофа" мы с Манаряном поднимали вопрос "Арменфильма"? А ведь это было еще два года назад. Мы первые начали об этом говорить, поняв, что богатеи в очередной раз "обули" простых людей!

Замечательно, что этот вопрос сегодня стоит на повестке дня. Дай Бог, чтоб удалось спасти, возродить киностудию, поставить ее на ноги. Ведь "Арменфильм" был грандиозной организацией и фабрикой кино. Работали люди, влюбленные в кино, профессионалы. Вот они-то могли тогда и должны сегодня снимать качественное кино, которое можно будет называть армянским.

— Ну а каким образом можно сегодня восстановить киностудию? Ведь опять понадобятся немалые средства...

— Еще в 2000 году я написал и представил свой проект по привлечению мировой киноиндустрии в Армению. Досконально было расписано, какие пейзажи, какие виды можно снимать в Армении, а скажу вам — снимать в Армении можно практически все. Выезжаешь 100 километров из столицы, там можно найти и пустыню, и море снять на большом Севане... Также я предлагал отдать один из корпусов "Арменфильма" под гостиницу, чтобы зарубежным съемочным бригадам было где жить.

Вот и сегодня, уверяю вас, если будет восстановлен хотя бы один павильон, можно будет начать работу, снимать кино. Мы выпрашиваем у богатых армян средства на что угодно, а ведь тот же Керк Кркорян — владелец Metro-Goldwyn-Mayer, United Artists, Columbia Pictures и 20-th Century Fox — запросто мог бы еще до продажи киностудии скинуть пару миллионов на приобретение камер для "Арменфильма", и все бы нормально заработало. Надо было просто немного обновить оборудование, начать кино, зарабатывать и самим инвестировать вырученные средства в модернизацию киностудии. Просто нужен был нормальный хозяин, понимающий и любящий кино. Тогда нам показалось, что таковой нашелся, но, увы... Вот и сегодня, если начать с малого, то киностудию можно будет вернуть — она начнет нормально работать и приносить доход!

— Вы видите человека, который взял бы на себя ответственность за "Арменфильм"?

— Почему русские могли пригласить на пост директора "Мосфильма" Шахназарова и не прогадать, а мы, зная такого человека как Рубен Дишдишян, медлим с приглашением. Не думаю, чтоб он отказался — он прекрасный руководитель, профессионал и очень быстро все наладит. Тем более что на киностудии еще остались специалисты, работники, влюбленные в кинематограф. К тому же, почему бы не отправить группу молодых людей на переподготовку на "Мосфильм", чтоб они потом вошли в состав "Арменфильма"? Почему мы боимся приглашать людей извне, даже наших соотечественников? Почему не выделяем средства на подготовку кадров? Почему так разбрасываемся тем, что создавалось многие годы? Боюсь, корень зла не в банальной расхлябанности и мздоимстве, а в целенаправленном развале армянского кинематографа...

Рубен Пашинян, "Новое время"

“Артавазд” до Джавахка доведет!..

        27 марта в Международный день театра состоялось вручение национальной ежегодной театральной премии “Артавазд”. В этом году мероприятие было посвящено 90-летнему юбилею Грачья Капланяна. 

Воистину, пути Господни неисповедимы — мог ли подумать Ара Ернджакян лет эдак тридцать назад, когда Камерный театр только-только открылся, точнее — получил статус государственного (это многим, откровенно говоря, не особенно понравилось!), что в 2014 году получит премию ни много ни мало имени самого Капланяна? Думается, вряд ли... Тем не менее вручением именно этой специальной премии худруку Камерного театра открылся “Артавазд-2014”.

Специальных премий удостоились также Роберт Элибекян за заслуги в области сценографии, юбиляр Жирайр Дадасян (в день театра он отметил свое 50-летие) за проект “Арцваберд” и Аида Симон за самобытную творческую и танцевально-пластическую интерпретацию в спектакле “Pro Шамирам”.

Особенно хочется отметить повышенное внимание жюри к молодым театральным деятелям. “Почему это “Титаник” может набрать целый урожай “Оскаров”, а у нас такого быть не может?” — не выдержал один из членов жюри, по совместительству ведущий мероприятия, замечательный актер и режиссер Виген Степанян, когда спектакль Гора Маркаряна “Вкус меда” (ТЮЗ) получил свой шестой “Артавазд”. Действительно, целый букет: “Лучший молодой актер” Самвел Даниелян, “лучшая молодая актриса” Мариам Казанчян, “лучший молодежный спектакль” и “лучший молодой режиссер” Гор Маркарян, “лучшая актриса” Шушан Казарян и “лучший актер второго плана” — Ишхан Гарибян. Мягко говоря, нехило — молодцы, ребята!

Лучшей молодой актрисой года также была признана актриса драмтеатра Нарине Петросян за роль в спектакле “Последний клоун”, а лучшим музыкальным оформлением — работа Ваге Айрапетяна в спектакле “Зоопарк Мадагаскар”. Лучшими дебютантами года стали Нора Григорян из театра им. Станиславского (“Все продается”) и пароняновец Вардан Кугианосян (“Жертвы любви”). Премия “лучшая сценография” досталась Седраку Великодному из Гюмрийского театра им. Аджемяна.

Премией “За достойное служение театральному искусству” были отмечены Жирайр Карапетян, Арташес Ованнисян и Маник Нагапетян, которая, поздравив коллег с Днем театра и поблагодарив за высокую оценку жюри и лично министра культуры, пожелала всем крепкого здоровья и... долгожданного повышения зарплаты. Зал взорвался аплодисментами.

Лучшей актрисой второго плана была признана Армине Вермишян из Ванадзорского театра им.Абеляна, лучшим актером года стал Гагик Мадоян из театра “Амазгаин” за роль в спектакле “Дядя Ваня”, который в свою очередь был признан лучшим спектаклем года — премию получил Грачья Гаспарян. А “Артавазд” за лучшую режиссуру достался Людвигу Арутюняну из Гюмрийского театра им. Аджемяна за спектакль “Крысы”.

Золотыми медалями СТД были награждены директор Тбилисского театра им. Адамяна Армен Баяндурян, Володя Ананян из театра им.Сундукяна и основатель Ахалкалакского кукольного театра Самвел Ходикян — в честь 15-летия театра. Последний с гордостью отметил, что награда вдвойне дорога тем, что “Артавазд” наконец дошел до Джавахка!

Церемония закончилась, грянул гимн “Артавазда”. Но, увы, к этому времени зал был уже пуст на две трети. Поздравление победителей плавно перенеслось на третий этаж театра музкомедии им.Пароняна, где главный спонсор мероприятия Винно-коньячный дом Шахназарян устроил для всех собравшихся замечательный фуршет. Ну что, остается лишь поздравить победителей и пожелать крепкого здоровья и новых творческих взлетов!

Пашинян Рубен, "Новое время"

Юрий АРУТЮНЯН: "Мы армяне, и это наше будущее!"

         Этой весной свое 70-летие отметит известный армянский композитор, автор как симфонических и камерных произведений, так и музыки ко многим армянским кинофильмам и мультфильмам, заслуженный деятель искусств Армении Юрий АРУТЮНЯН.

— Юрий Аршакович, довольно сложно, глядя на вас, человека энергичного и бодрого, каким-то образом связать вас с цифрой 70. Может, тут какая-то ошибка?..

— И да, и нет — тут, скорее, "ошибка" во мне самом. Признаться, не раз замечал за собой странную особенность: в отличие от многих друзей, с легкостью определяющих возраст незнакомого человека — особенно молодого человека или девушки, — я этого сделать никогда не мог: для меня существуют две "градации" — подростковый возраст и все, кто старше 30-и. Кстати, это выражается и в моем отношении к ним. Ко всем. Не умею общаться свысока. Видимо, это и позволяет не чувствовать собственный возраст.

— Говорят, человек остается молодым до тех пор, пока не начинает замечать людей моложе себя...

— Абсолютно точно. У меня есть 22-летний внук, Давид Мелконян, он саксофонист, так его частенько принимают за моего сына. Я объясняю, что не сын он мне, а внук — многие удивляются.

— Тем не менее, как собираетесь отмечать славный юбилей?

— Уж точно не "отчетом о пройденном пути": просто посидим, пообщаемся в кругу близких друзей... Опять же не буду никого заставлять слушать серьезную музыку, высказывать свое мнение и все такое. Просто дружеский "междусобойчик" — увы, это так редко удается, а тут такой, в общем-то, неплохой повод.

А самое главное, собираюсь поблагодарить тех, кто все еще рядом. Увы, в последнее время многие из моих друзей ушли в мир лучший. Если что-то и влияет на видение мира, на переосмысливание ценностей, если как-то и ощущаю свой возраст, так исключительно из-за этих потерь. Друзей становится меньше, и... возраст дает о себе знать.

— Два года назад не стало вашего педагога по классу композиции, известного армянского композитора Эдварда Мирзояна. А кого бы вы назвали своим первым учителем? Кто "заразил" музыкой, композицией?..

— Я благодарен судьбе за то, что получил возможность общения с таким великим человеком, как Эдвард Михайлович. Он в большей степени научил меня жизни. Это был человек с потрясающей интуицией, молниеносно определяющий, где и как стоит приложить усилия и стоит ли вообще это делать в отдельно взятых случаях. Это был человек, уникальнейшим образом совмещающий в себе и великого творца, и мудрого учителя, и прекрасного руководителя.

Если же говорить о музыкальной "заразе", то настоящим потрясением для нас, студентов консерватории 70-х, Мансуряна, Амирханяна и других, стало открытие Арнольда Шенберга. Этот крупнейший представитель музыкального экспрессионизма, основоположник новой венской школы, автор таких техник, как додекафония и серийная техника, открыл для нас новый мир! Мы увидели, как все запущено в "датском королевстве" соцреализма, как сильно отстает советская школа от той, что предлагал Шенберг. Это в корне изменило наше отношение к музыке, к композиции, к культуре отношения к звуку, построению музыкальной линии и т.д. Как часто мы засиживались после уроков, слушали записи, которые любезно привозили нам иностранные студенты, смотрели редкие партитуры, умудряясь выпивать аж по 15 чашек кофе за вечер... Кстати, споры, диспуты, дискуссы — все это тоже проявление молодости, молодого духа, если можно так сказать. Соответственно, одно из проявлений взросления — нежелание спорить. Но мы были молоды, спорили с пеной у рта, отстаивая свои позиции, и именно в этих спорах, как это ни банально прозвучит, рождалась та истина, "прикладное применение" которой потом находилось в нашей музыке, музыкальном оформлении спектаклей, фильмов...

Кстати, о кино. Я очень горд, что мне посчастливилось поработать некоторое время вместе с гениальным кинорежиссером Сергеем Параджановым. Это, можно сказать, была вторая волна типа "шенбергского потрясения". Я понял, что кино — это не тот формат и ширпотреб, который нам навязывался в советское время, а целый мир, в который хочется окунуться, если рядом с тобой настоящий Творец. Я работал с Параджановым над звуком к фильму "Цвет граната", и можно сказать, эта работа окончательно влюбила меня в кино.

— Сначала вы были звукооформителем, затем музыкальным редактором, а начиная с 1974 года до 2008 года создали музыку к более чем 70 кинокартинам и мультфильмам...

— Надо сказать, в кино как сложно попасть, так и не менее трудно удержаться. Многие довольно одаренные композиторы уходили, вынужденно признавая, что это не их мир. Ведь самое главное для композитора, работающего в кино, твердо уяснить, что несмотря на важность и ответственность доверенного ему дела, его работа — "вторая скрипка", не главенствующая позиция, а всего лишь инструмент для получения большей выразительности картины. Композитор в кино решает поставленную перед ним задачу, точнее — выработанную в совместной работе с режиссером. Посему музыка в кино должна гармонично дополнять картину, а не тянуть одеяло на себя. Увы, примеров последнего было немало и тогда, и сейчас. В итоге получается не кино, а "хор солистов" — каждый из которых в отдельности, возможно, и хорош, но ансамбля, увы, не получается... Кино как нельзя лучше учит уважению к общей работе — то есть одной из основ профессионализма.

— Вы работали со многими известными кинорежиссерами. Как бы вы оценили состояние современного армянского кинематографа? И почему вас больше нет в кино: оно вам не нужно или... наоборот?

— Пускай не сочтут меня ретроградом, но я всегда считал, что кинорежиссер должен окончить ВГИК. Настоящее образование давал и дает только этот вуз — как ни крути. Согласен, есть немало одаренных ребят, которым, как уникальным самородкам, всего лишь надо придать правильную огранку. Но! Профессиональное образование должно стоять на первом месте. Кинорежиссер — это в первую очередь целый мир, который должен увлечь за собой всех остальных, создать свою реальность, заставить поверить в нее всех остальных. Для этого необходим интеллект, знания, профессионализм и, конечно же, одаренность. Но только на перечисленных не выедешь!

Посмотрите, что сегодня происходит — в кино по большей части приходят ребята, выпускники наших вузов, порой даже косвенно не имеющих отношения к кино, на их фоне бывшие клипмейкеры представляются чуть ли не корифеями. Опять же эти энтузиасты хотят что-то сделать, как-то проявить себя, но... увы, интеллект не позволяет. Оно и понятно, если нет полноценного образования, ждать шедевров от таких людей бессмысленно. И "творцы" это сами нередко прекрасно осознают. Что делать? Выход найден — кинокоманды перерастают в набор "брендов": приглашаются известные художники, топовые, как сегодня говорят, композиторы и т.д. В итоге набирается эдакий компот, который выдает аналогичную продукцию. То есть то, из-за чего когда-то люди покидали кино, сегодня приветствуется и даже поощряется. В результате мы имеем то, что имеем: отсутствие вкуса, замену реальных ценностей суррогатами, и все это преподносится молодому поколению как самое что ни на есть супер-ультра-модерновое искусство.

Разумеется, ответ на ваш второй вопрос: конечно, я такому кино не могу быть нужен. Равно как и оно мне.

— Ну ладно с энтузиастами, а куда смотрит культурное ведомство?

— Так вся беда в том, что чиновники "болеют" тем же: не в состоянии отличить корневое искусство от псевдоценностей. В результате профессиональное искусство остается в тени и с каждым днем все больше отдаляется от народа. Мы — последние из "могикан", композиторы, пишущие партитуры от руки. Ведь сейчас как — вот тебе компьютер, вот программки, набирай три аккорда, хоп — и готова "музычка"! А на деле — кошмарная серость...

— И все же каков ваш прогноз на будущее? Как вы оцениваете потенциал сегодняшней молодежи? 

— Скажу уверенно, я в нашей молодежи НЕ разочарован. Нет-нет да и улавливаешь в ком-то рациональное зерно. Ну и, правда, не могут быть все десять из десяти одаренными людьми. Но сегодня в одном из десяти уж точно можно узреть потенциал, ум, талант... Есть ребята, есть даже очень одаренные ребята. Беда в другом — я пока не вижу возможности собрать всех их воедино, создать одну группу, которая сможет повести за собой, поднять на свой уровень. А все потому, что нет у нас института меценатства, продюсеров, менеджеров и т.д. Кто будет поддерживать талантливых ребят? Вот об этом стоит серьезно задуматься — не думаю, что эта задача так уж невыполнима — надо лишь понять, во что, точнее, в кого вкладывать деньги: кого выводить в люди, а кому, пардон, объяснить его истинное предназначение... А все это упирается в идеологию, конкретнее — в отсутствие таковой. А она на самом деле очевидна: мы армяне, это наша страна и наше будущее. Кто, кроме нас, в нем заинтересован? Кому, кроме нас, оно интересно? Мы армяне, и мы в ответе за наше будущее!

Рубен Пашинян, "Новое время"

Николай ФОХТ: “Прогноз — будем дружить!”

    В МКДЦ “Дом Москвы” с большим успехом прошли “Пионерские чтения” с участием известных поэтов, писателей, журналистов — представителей журнала “Русский пионер”. Наш собеседник — журналист, специальный корреспондент журнала Николай ФОХТ.

— Вы впервые в Армении. Если тремя эпитетами, то как бы вы охарактеризовали нашу страну?

— Красиво, вкусно, тепло. К первым двум еще прибавлю — очень. И два килограмма к весу — ни одна страна не давала такой прибавки за короткий срок. Ни Испания, ни Португалия, ни Литва... Два килограмма за четыре дня — это много, причем опять “очень”. Я когда-то боролся, занимался борьбой, поэтому всю жизнь теперь обращаю внимание на лишний вес. Пунктик. И еще впечатление — абсолютная новизна. Я просто не знал Армении, думал, что знаю, приехал — выяснилось, что она для меня терра инкогнита. И армяне в Армении совершенно другие, не такие, как в Москве. А я в Москве со многими армянами знаком, и с московскими, и с ереванскими армянами. И еще женщины — особые, разные... В общем красивые. Причем тоже очень.

— Увы, с произведениями многих участников “Пионерских чтений”, равно как с трудами многих российских писателей, в Армении знакомы не многие... Интересно, как родилась идея проведения тут “Пионерских чтений” и как вы к ней отнеслись?

— Однажды мне в фейсбук написала Анна Черняховская. У нее, я так понимаю, и родилась эта идея. Я познакомил ее с нашим гендиректором. Он уже, наверное, вместе с Андреем Колесниковым приняли решение. Ну а меня взяли, скорее всего, за посредничество.

— Каков ваш прогноз относительно российско-армянских интеллектуальных связей, интеграции культур, и на чем бы вы сделали акцент?

— О! Слово “интеграция” — значит это серьезное интервью. Я за всю Армению и Россию не скажу, но вот в нашем журнале мы опубликовали рассказ Арама Овсепяна — он и на ереванских чтениях в Доме Москвы выступал, читал другой, отличный рассказ. Совершенно спокойно армянский писатель, который пишет по-русски, найдет место в российском культурном пространстве. В Армении, наверное, смотрят российское кино, следят, думаю, за некоторыми новостями. В России помнят и армянское кино, и театр. Мне кажется, наши культуры живут вместе — просто эта жизнь притихла. Чтобы ее расшевелить, надо просто, что называется, чаще встречаться. Особенно россиянам надо почаще в Армению ездить, русские люди более закрыты — но когда они своими глазами увидят Армению, когда они почувствуют армянскую культуру, поймут, что она очень близка и в то же время совершенно другая — вот тогда-то все само собой и начнется. Не вернется, а начнется. Заново — мне кажется, это правильней и продуктивней — начать все сначала, использовав старый, многовековой фундамент.

— Чего не хватает туристической Армении?

— Ну все-таки я был в Армении не как турист. Это скорее была командировка. Поэтому не могу корректно оценить ситуацию. Мне все понравилось. Прошу прощения за прозу, но в Армении, мне так показалось, все дешево — я вообще не понимаю, чего русские туристы ждут? Я помню, как начиналось постсоветское паломничество русских туристов в Прагу. Да, все отмечали красоты этого замечательного города, но обязательно основную часть воспоминаний и впечатлений составляли рассказы о дешевизне. И это важная вещь и серьезная. Тут дело не в жадности — скорее вопрос комфорта и даже безопасности. И это возможность не думать о бюджете, а наслаждаться красотой Армении. Армения — это рай для туриста. Просто они, туристы, еще об этом не знают. Не все знают. Короче говоря, не хватает информации, рекламы. Надо больше информировать, массивнее.

— Когда-то на вопрос о присутствии армян в российском теле- и медиапространстве Кирилл Клейменов отшутился, что давно рассматривает эти пространства как один большой армяно-российский проект. Каково ваше мнение на этот счет?

— Вот честно, я в последнюю очередь реагирую на фамилию артиста, музыканта или поэта. И вяло реагирую, когда мне открывают глаза на национальность артиста — хотя чаще всего очевидно, что это армянин, грузин, латыш или еврей. Ну, по фамилии, например. И вряд ли пошучу, как Клейменов. Хотя бы потому, что ему виднее — про медиапространство. Ну, людей с армянскими фамилиями в нашей культуре много. С еврейскими, боюсь вас расстроить, не меньше. И с татарскими, и с грузинскими, и с азербайджанскими. И даже с немецкими. Было бы, наоборот, странно, если бы в России не было ярких армян. Это была бы катастрофа, я думаю. Ну или начало катастрофы.

— Вы cказали об отсутствии информации об Армении. На ваш взгляд, насколько объективно и достоверно представлена она в российских СМИ?

— Действительно, очень мало информации. Это я, можно сказать, вежливо отвечаю. Если жестко — нет информации об Армении в России, и все. Как профессиональный журналист скажу, что это хороший знак, если нет информации из страны, значит там происходят какие-то положительные, созидательные процессы — репортерам не о чем писать. Ни войны, ни катаклизмов и тому подобного. Иностранные репортеры и редакторы цинично подходят к подобным вещам. Поэтому если заработает, например, туристическая реклама, люди, те же русские туристы, станут активнее путешествовать по Армении — тогда, скорее всего, появится дополнительный интерес, запрос на информацию. И об Армении будут больше говорить: об экономике, о спорте, об армянском искусстве. Я опять веду к тому, что надо чаще встречаться, ездить друг к другу.

— Вам как журналисту, что бы хотелось написать об Армении?

— Мне везет, я о разных вещах пишу. Лично я бы написал что-нибудь об армянском театре, о спектакле каком-нибудь. О футболе бы написал — дико хочу побывать на футболе, на стадионе “Раздан”. Я бы еще что-нибудь написал об армянской кухне — в этот раз получилось с Лией Аветисян поговорить и кюфту приготовить вместе (и написать про это), а можно ведь поехать в деревню армянскую, далекую, глухую и оттуда привезти рецепт. Очень хочется попутешествовать по Армении — и об этом написать, может быть, какой-нибудь авторский путеводитель. Мы такие в “Русском пионере” делаем. Словом, мне все интересно в Армении. Прогноз — будем дружить!

Рубен Пашинян, "Новое время"