Тот самый Саакян, который живет «на крыше»…

В то время как деятели культуры активно и не очень обсуждают происходящее в нашем искусстве и образовании, называя это как угодно — деградацией, регрессом, сменой ценностей и т.д., — как бы в тени, но не специально, остаются люди, в свое время четко уяснившие, что самая мудрая птица — это дятел, молча долбящий всю жизнь одну точку. Этих людей мало, но они, к счастью,есть и продолжают упорно работать во взятом направлении, достигая день ото дня все больших и больших высот.

 Наш собеседник — художественный руководитель театра «Гой» Артур СААКЯН.

— Чем живет сегодня ваш театр? Что у вас нового?

— Говоря современным языком, театр переживает процесс ребрендинга. После безвременной кончины Армена Мазманяна и последующего моего назначения худруком мы пришли к выводу, что надо делать кардинальные изменения: начиная с ремонта помещения, которое в свое время, кстати, стало стартовой площадкой для таких спектаклей, как «Хатабалада» и «Mea Culpa», заканчивая ощутимыми обновлениями в направленности и репертуаре театра. Так родилась идея создания Клуба искусства. Три дня недели из шести (последние) отведены под репертуарные спектакли, понедельник отдан под «Гой-кино», с обсуждениями и дебатами в конце. Вторник объявлен днем свободной сцены, приглашаем писателей, поэтов, композиторов, словом, людей, не имеющих отношения к театру. Среда у нас музыкальный день, в этот вечер может звучать музыка, начиная с духовной или фольклорной и до джазовой или рок-н-ролла. Возможно, будут представляться монооперы или, почему бы и нет, балетные мини-постановки. В четверг смотрим новые спектакли, проводим читки сценариев и пьес, не исключены и показы в «Гое» успешных постановок студентов Театрального института. То есть Экспериментальный центр сценического искусства театр «Гой» продолжит дело Армена Мазманяна и его соратников, и зритель увидит то, чего нет в других театрах.

Осенний сезон в театре открылся 2 октября спектаклем Петера Вайса «Марат — Сад», после чего последовала премьера Гоголевского «Ревизора», ну а дальше — следите за анонсами: ежедневно, без исключений, театр «Гой» представляет интересную культурную программу и ждет своих зрителей.

— То есть, говоря словами крокодила Гены, вы решили всех передружить?

— Совершенно верно! Ведь каждый из творцов, можно сказать, заперт в рамках своего цеха, общение сводится к нулю, а такого не должно быть. Вот мы и решили создать домик, где представители разных сфер искусства будут общаться и между собой, и одновременно со своим зрителем - как со сцены, так и в обсуждениях, дебатах и т.д. То есть мало-помалу «театр на крыше» Сундукяновского театра, надеюсь, станет местом приятных встреч и открытий. Конечно, все это упирается в поддержку, которой мы пока похвастаться не можем. «Шарм» подарил нам экран, другие друзья обеспечили звук и проектор, но, допустим, от Союза кинодеятелей пока ни слова, ни действия. Все пока у нас держится на энтузиазме, которого, даст Бог хватит, чтобы воплотить в жизнь задуманное и расшевелить другие, в общем-то, напрямую имеющие отношение к этому начинанию структуры.

— На ваш взгляд, насколько независим сегодня наш театр?

— К сожалению, приходится констатировать, что мы сегодня очень бежим за зрителем, очень зависим от него. Пытаемся угодить, дабы собрать залы, пытаемся рассмешить, кокетничать. Не надо этого делать — зритель должен уйти из театра с новыми мыслями, новыми идеями, новыми ощущениями, а не только хорошо посмеявшись, расслабившись. Не надо пытаться натужно ублажать зрителя, нанося этим вред как ему, так и своей культуре в целом.

— Изначально театр возник как площадное искусство, где конфликты между народом и властями разрешались на театральной сцене. Насколько наш театр свободен в этом смысле и соответствует этой миссии?

— Ну, согласитесь, это не единственная позиция театра — много изменений и пертурбаций он прошел за годы своего существования. Если же говорить об остром словце, сразу вспоминаешь выступления Вардана Петросяна, но это не театр — это эстрада. Если говорить, допустим, о нашем театре, то мы не берем основной ориентир на политику, мы скорее делимся своими мыслями, произведениями, с которыми в том же 88-м, кроме как в наших театрах-студиях, пожалуй, мало где возможно было познакомиться. Но у нас есть «Марат-Сад» — уверен, если его увидит чиновник любой национальности, то проведет параллели с реалиями в своей стране. Вечное произведение…

Я не против «публицистического театра» — более того, сам являюсь режиссером некоторых таких постановок антрепризного характера. Но театр — не газета, которая сегодня актуальна, а завтра может быть использована, пардон, в бытовом смысле, спектакли должны создаваться на более долгий срок. Хотите антрепризу — пожалуйста! Но почему бы не поставить Мольера? Это бессмертные произведения, где всяк найдет ответ на много волнующих его вопросов. Вот тут мы сталкиваемся с серьезной проблемой — вопросом подачи. Важно как поставить и как преподнести! А это, увы, на фоне множества наших, откровенно безликих, гостеатров, мягко говоря, маловероятно.

Что касается лично меня, я хочу заниматься в своем театре литературой, литературным авангардом. В эру перформанса, когда слово сведено до минимума, заменено интересными, а порой и не очень, находками, я лично не хочу вливаться в процесс обезличивания театра. Для меня важно слово, его вес, глубина! Можно сказать, мы занимаемся театральной Поэзией: Брэдбэри, Айвазян, Беккет… Мне лично не хватает театра, которым, надеюсь, «Гой» станет в скором будущем, и я счастлив, что сегодня могу повлиять на этот процесс.

— Вопрос театральному поэту: кто он, герой нашего времени?

— Ответ поэту-журналисту: его нет! Более того, его и не может быть, поскольку нет пропаганды. Нет культивирования национального героя, светлого образа, ориентира. Посмотрите, какие и кому ставятся памятники — упаси Бог, быть похожими на некоторых из них. Вспомним бессмертные ленинские слова о том, что из всех искусств для нас важнейшим является кино. Чапаев, в которого мы играли в детстве и на которого мечтали быть похожими, — образ, гениально созданный в кино. Он, как потом стало известно, ощутимо отличался от своего реального прототипа. Советскому государству надо было противопоставлять что-то мировому искусству — так появлялись Хачатурян, Шостакович, Прокофьев. Была осознанная заинтересованность сверху, оформленная в рамках национальной культурной идеологии, представляющей собой стратегическую важность для государства. Сегодня, увы, этого пока нет… Есть желание поставить галочку, отметиться. В этом смысле мирная жизнь в Армении, думаю, еще не наступила — при каждом «удобном» случае власти ссылаются на сложное геополитическое положение. Молодое государство, всего 25 лет, все понятно…

— Ознакомившись с репертуаром вашего Клуба искусств, обнаружил предстоящий вечер, посвященный памяти Монте Мелконяна и Леонида Азгалдяна. Вы независимы, свободны и прекрасно осознаете важность пропаганды национального героя. Так что же вам мешает сделать то, что не было осуществлено ни разу со времен окончания Карабахской войны — поставить наконец спектакль на эту тему, представить образ армянского воина-освободителя?

—  Согласен, на первый взгляд, это кажется странным, ведь для создания такого спектакля как бы не надо дожидаться госзаказа — это позиция гражданина и поэта, можно сказать, два в одном. Но давайте поймем, как этот спектакль должен создаваться. Во-первых, необходима текстовая основа, которую сегодня не так-то легко найти, потому что или это что-то среднее, или сценаристы пишут то, на чем реально можно заработать. И их можно понять — все мы люди, у всех семьи. Далее, допустим, текст найден — вы представляете, сколько придется потратить средств для создания декораций поля боя на сцене или в кино? Однозначно - это серьезные средства. А теперь допустим, что нашелся человек, который решился продюсировать такой проект, отмахнувшись от «легких» антрепризных денег, — нужна пропаганда, нужно, чтобы заполнился зал. А наш зритель сегодня больше предпочитает «фаст-фуд», нежели более «сложно перевариваемое нечто». То есть мы приходим к тому, что если даже не нужен госзаказ, то необходима поддержка, поощрение со стороны государства — без его участия, без государственной заинтересованности, такие проекты или обречены на фиаско, или будут сделаны на том уровне, что лучше бы их вовсе не было. А это, повторюсь, вопрос стратегического значения для нашей молодой страны!

…Некоторые наши театры сегодня больны отсутствием идей, некой «духовной импотенцией». Если человек приходит в театр, берет на себя позицию лидера и вожака, то должен принести с собой новое дыхание, новую идею, должен четко и ясно осознавать, что и как он будет делать, каким образом вести этот корабль. Мы сегодня свидетели процесса обратного — людей порой назначают руководителями тех или иных культурных очагов для того, что остановить корабль на неопределенный срок, пока не выяснится «приблизительный курс». Это страшно. Но… С другой стороны, говорить о какой-то строгой и четко сформировавшейся идейной направленности 25-летнего государства, возможно, несколько преждевременно. Ведь это для человеческой жизни серьезный срок, а для истории — так, пшик. Так что я настроен оптимистично — все со временем встанет на свои места, Армения и не такое переживала. Просто надо верить, заниматься Своим делом, работать не покладая рук и идти вперед!

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Есть ли она, ереванская интеллигенция? Вопрос хороший, жаль, что риторический”...

Мало, увы, кто помнит сегодня о теат- ральной студии “Ардза- ганк” под руководством Вигена Степаняна, далее ставшей с его же легкой руки Театром “Метро”, собравшем под своей сенью многих интересных актеров, со временем разошедшихся чуть ли не по всем сферам искусства и шоу-бизнеса. Сколько интересных спектаклей зритель увидел с участием Григора Агаханяна, Форша, Анны Элбакян, Мариам Давтян и многих других одаренных артистов!

 Мой сегодняшний гость — можно сказать, чуть ли не самый беспокойный и самый ищущий человек из этой группы, популярный певец и шоумен Григор АГАХАНЯН.

— Студия “Аспарез”, Театр “Метро” и Театр песни, выпуски альбомов “Top ten of Rabiz”, шоу на Шант ТВ — и это далеко неполный твой послужной список... Говорят, наступает возраст, когда уже стыдно не заниматься любимым делом. Насколько ты согласен с этим утверждением и насколько оно созвучно тому, как ты сегодня живешь и чем занимаешься?

— Встречаются два друга. Один спрашивает: “Ну, как ты, чем занимаешься?” — “Да я все так же — бизнесом: магазины, торговля и т.д. А ты?” — “Ну и я по-старому — в театре служу”. “То есть ты, бедняга, так и не нашел себе нормальной работы?..”

Нельзя сказать, что мои родители были категорически против театра, видя во мне с детства тяготение к музыке, театру и т.д. Но, заботясь о моем будущем, решили, что я должен стать врачом. Так и произошло — де-юре я дипломированный стоматолог. Но любимое дело, театр, перманентно тянуло в свою сторону, и я счастлив, что не отошел от него. Начиная с 90-х, студия “Ардзаганк” — потом был театр песни, разные проекты, — я оставался верен музыке, театру, и даже оказавшись в США, продолжал пытаться что-то делать в этом направлении: ставить шоу и т.д. Так что 27 лет моей сознательной жизни посвящено театру, музыке — суть, любимому делу. Сегодня, признаюсь, я неплохо зарабатываю, чего нельзя сказать о тяжелых годах блокады, когда приходилось все начинать с нуля, самим строить театр, таскать пемзаблоки, клеить обои... Но я счастлив, что не изменил выбранному пути. Кому-то покажется, что я мечусь, перепрыгиваю с одного на другое, нахожусь в вечном поиске. Во-первых, начнем с того, мало кто себе может это позволить, во-вторых, что может быть прекраснее поиска именно в той сфере, в том деле, которое с младых ногтей считаешь своим, которым, можно сказать, сызмальства грезишь?

— Что такое армянский шоу-бизнес и на каком он сегодня уровне, по-твоему?

— Для меня это совокупность двух течений. Первое заложил в нас Артур Григорян — любовь к джазу, джаз-року, Стиви Уандеру, Бенсону, Куинси Джонсу и т.д., ну и второе, малоприятное — масскульт, иначе рабис. Естественно, понимаешь, что на джазе и Стиви далеко не уехать, но и в рабис скатываться не шибко хочется. Мне сложно было найти золотую середину. Думаю, нам это удалось вместе с Артуром Джанибекяном, скрестив два совершенно непересекаемых явления — так родился проект Top ten of Rabiz, где на качественном уровне, в стиле джаз, джаз-рок и т.д. были представлены песни, так сказать, неотъемлемые атрибуты армянских застолий. Если и на концерте известного турецкого певца Ибрагима 40% зрителей — армяне, и на армянской свадьбе, после небольшого возлияния, даже почитатели классической музыки, заслышав Татула, нет-нет да притоптывают под столом ногой, то выводы более чем очевидны. Да, этот геном сидит в нас, и от него не отвертеться — такова наша история, наша беда. Вопрос был лишь в том, как подать материал, что нам, на мой взгляд, удалось неплохо, тому свидетельством успех проекта как среди адептов рабиса, так и других соцпрослоек.

— Ну это тогда, а сегодня есть она — ереванская интеллигенция?

— Вопрос хороший, жаль, что риторический... А как бы ты сам ответил на этот вопрос? Думаю, ответ заключается в том, чтобы каждый из нас, кто считает себя представителем именно этого социума, ответил бы себе на этот вопрос. Что он сделал для этого? Чем поступился? Понятно, нелегкие бытовые условия сегодня заставляют людей идти на многое. А вспомним ту же блокаду — тогда было легче? Отнюдь! Но мы открывали театры и джаз-клубы, выставки и презентации, проводили шахматные турниры и конкурсы красоты. Мы жили верой в будущее, единой судьбой! А что сегодня? Пусть каждый сам ответит на этот вопрос.

...В одном из последних интервью Марк Сагателян сказал, что город — это не только памятники и улицы, а в первую очередь люди, горожане, городская культура. Не буду отвечать за всех, выскажу свою позицию — мне кажется, сегодня городская культура стоит на грани исчезновения. Я преклоняюсь перед трудом сельскохозяйственника (гюхаци), но не принимаю провинциала (гехци)! Увы, сегодня ереванцев осталось меньше, чем памятников в их городе. Вы говорите о рабисе, но почему только в музыке. Частенько мы с другом выходим в город, чтобы встретить кого-нибудь из “последних могикан”, пообщаться, вдохнуть глоток воздуха. Ходим, смотрим на ереванские окна и балконы, и сразу становится ясно, кто там живет, когда приехал и откуда. Но тем не менее я настроен оптимистично: ереванцы — это однородный социум, многие уезжают, но есть и те, что возвращаются. Один из таких я. Если задыхаться от одиночества, то уж лучше дома — там, где еще что-то можно поправить, где знакомы те же улицы, те же памятники, и... все же это твой родной город, в который ты влюблен с детства.

— Ереванец, театральный актер, популярный певец... И вдруг ведущий “сомнительных” шоу, затем участие в “Западне”, окончательно разбившей ереванцев на два лагеря, уверенно проведя водораздел между горожанами и провинциалами. Зрителю со стороны это может показаться не просто поступлением какими-то идеалами, но и регрессом в творческой деятельности. Насколько ты используешь свои ресурсы в рамках сегодняшнего культурного поля?

— Почему регресс? Я всегда считал, что актер должен быть разноплановым, синтетичным. Именно этому мастерству учили нас Виген Степанян и Артур Григорян — умение играть, петь, двигаться! Чем больше умеет актер, тем он ценнее и интереснее. Шоумен и ведущий — разные позиции. Шоумен не просто журналист, читающий по бумажке, — тут присутствует и актерская игра, и умение преподнести себя и участников шоу, и почему бы нет, умение петь, танцевать и т.д. Так что для меня это был довольно интересный эксперимент, и он протянулся в пять проектов на телеканале “Шант”. Если же говорить об уровне, то все это английские проекты, снимающиеся под чутким вниманием английских коллег. Так что претензии немного не по адресу, поскольку, если бы хоть в одном пункте мы отошли от оригинала, то англичане просто не пустили бы шоу в эфир. Согласен, в целом на армянских ТВ — не всех, конечно! — уровень порой оставляет желать лучшего. Но я считаю, что это период становления, развития, и надо ориентироваться на хорошее, смело идти вперед. Будем ворчать, что дерево засыхает, и не поливать его, так оно и впрямь засохнет. Есть ошибки, есть проблемы, но надо улучшать, работать, а не критиковать день-деньской. И так во всем, во всех сферах.

Что касается проекта “Ворогайт” (“Западня”), то, во-первых, отмечу, что это один цельный фильм, а не сериал, а, во-вторых, проведена большая, скрупулезная работа, и картина снята на качественно новом уровне. Думаю, это приятно удивит как любителей этого проекта, так и “гонителей”.

...В заинтересовавшей меня роли я всегда стараюсь создать тот уровень, ту ауру и заполнить пространство вокруг таким образом, чтобы сделать роль максимально выигрышной и наилучшим образом показать свои возможности, умение, вкус. Роли бывают разные, актеры тоже... Хорошую, идеально подходящую тебе роль сделать проще, чем ту, что приходится “надевать” на себя, делая своей. Хотя, конечно, от бездарных проектов я отказываюсь. И это тоже нормально.

— А от какой роли ты бы никогда не отказался?

— От стоящего предложения. От того, что заинтересует с первых строчек сценария. Конкретики, типа мечтаю сыграть Гамлета, у меня нет. Можно сыграть, но это зависит от того, кто будет ставить и как. Оплата — важный фактор, но не главенствующий. Равно как откуда будет приглашение — главное, чтобы был уровень, чтобы было интересно. И, слава Богу, интересных предложений намного больше — так что до встречи, увидимся в новых проектах!

Рубен Пашинян, «Новое время»

Новая Мастерская анимации имени Роберта Саакянца, или «Вараздат» идет на смену «Анаит»!

            Приза зрительских симпатий XI Международного фестиваля фильмов для детей и юношества “Ролан” удостоилась картина Да- вида Саакянца “Анаит”. Напом- ним, премьера фильма состоялась в прошлом году. О новых проектах “Роберт Саакянц продакшн”, о новом здании, выделенном твор- ческой группе, о положении в кино и не только беседуем с режис- сером фильма, мультипликатором Давидом СААКЯНЦЕМ. 

— По завершении “Анаит” мы с Варданом Задояном засели за сценарий нового фильма: с начала года работаем над проектом полнометражного, 75-минутного фильма под названием “Олимпикос” о царе Вараздате — последнем олимпийском чемпионе античных Олимпиад и единственном иноземце, ставшем олимпиоником. Уже закончили сценарий, записали всех актеров и переходим в фазу создания изоряда.

Также из последних приятных новостей — обретение крова, нового дома нашей студии. Пять лет назад я обратился к президенту с просьбой выделить территорию нашей группе. В предложенном проекте помимо нашей студии были указаны также создание художественной школы, мульт-студии для детей, а также небольшого кинотеатра, где будут демонстрироваться как шедевры мировой мультипликации, так и лучшие работы учеников нашей студии. Ну и, конечно, мастер-классы, встречи с известными мультипликаторами и т.д. Прошло пять лет, и вот буквально две недели назад мы въехали в наш новый дом с площадью в 600 кв.м, и все наши мечты обрели сегодня реальные очертания. Более того, в фойе планируем открыть выставочный зал, где будут представлены экспонаты, кадры из фильмов — начиная с Атаманова и до нашего времени. Мы очень благодарны, что наша достаточно амбициозная идея нашла поддержку со стороны президента, и в итоге появилась на свет Мастерская анимации имени Роберта Саакянца!

— Время диктует свои законы, порой на корню меняя устоявшиеся приоритеты. Как бы вы оценили состояние нашего кино сегодня?

— Действительно, темпоритмика изменилась, но дыхание времени нельзя рассматривать со знаком минус или плюс — надо уметь двигаться в ногу с ним, вместе с тем не отходя от собственного курса. Хочешь ты того или нет, надо подстроиться под ритм, в котором живет весь мир, но умело пользуясь своими ресурсами, знаниями. Не хотелось бы критиковать или тем более менторствовать, но отставание во времени моментально видно, особенно в кино. Можно, конечно, наплевать на всех и двигаться в своем устоявшемся темпе, однако кроме сужения собственных возможностей, аудитории и в итоге серьезного отношения к тому, что ты делаешь, это ничего не даст. Увы, порой мы сталкиваемся в нашем кино с “шедеврами” деятелей, не желающих покидать пределы ограниченного ими же зачастую надуманного периметра.

— Ежегодно в Армении проходит немало фестивалей. Согласны ли вы с тем мнением, что наши фестивали до сих пор еще не служат своему делу: пропаганде национального искусства, воспитанию зрителя?

— В принципе, да. И в том вина как организаторов фестивалей, не делающих акцент на национальном искусстве, так и производителей, не предоставляющих им в общем-то этой возможности. Ведь если б наша ежегодная кинопродукция выпускалась в том количестве, чтоб ею можно было “забивать экран” хотя бы процентов на восемьдесят, то вопрос пропаганды нацискусства не стоял бы по умолчанию. Вместо этого в рамках смотров представляются реанимированные старые работы и “пара-тройка” новых фильмов, снятых “по образу и подобию” новых режиссеров, увы, порой не шибко покалеченных вкусом и интеллектом, а скорее пытающихся переплюнуть время, обогнав поезд, на который некоторые другие деятели, как я сказал, давно махнули рукой. Хорошие же работы растворяются в общем знаменателе. Выходит, если мы представляем претензии организаторам кинофестивалей, то не меньшую ответственность несет государство, которое должно поддерживать настоящее искусство, стоящее выше масскультуры. Надо давать возможность талантливым ребятам снимать, предоставлять им площадки и финансирование. Да чего там, необходимо иметь стратегию развития и пропаганды нашей культуры, а она сегодня довольно расплывчата. Не ощущается вектор, по которому мы движемся как нация, государство - как часть мирового общества. Нет поставленной задачи, нет целей, к которым мы движемся...

Более того, мы вынуждены быть свидетелями эдаких кинореверансов перед Турцией и особенно Азербайджаном в рамках некоторых фестивалей. Я говорил и не отказываюсь от своих слов — попытки наладить контакты с соседними “государствами” этим способом считаю более чем пустыми. Это примерно то же, если знаешь, что у тебя сосед дегенерат и тем не менее пытаешься с ним найти общий язык. Надо просто игнорировать, возможно, ожидая, когда он дозреет, что... более чем туманно. Это моя позиция: просто есть вещи, которые вызывают у меня протест, можно сказать, на генном уровне. Нельзя говорить о 100-летии геноцида, одновременно пытаясь подружиться с потомками вандалов, отнюдь не принимающими своей вины, более того, продолжающих культивировать в себе зверя, свидетелями “подвигов” которого сегодня является все мировое сообщество. Это даже не метание бисера, это намного хуже и безответственнее. Именно поэтому я прекратил свое общение с фестивалями, исповедующими подобные “ценности”. И думаю, поскольку это вопрос стратегической важности для государства, оно должно пересмотреть свое отношение и поддержку таких “реверансообильных” проектов.

— Враг бывает как осязаемым, так и не очень: те же евроценности в виде фильмов о гендерном равновесии и разного рода иных извращений сегодня берут первые призы и в целом довольно активно пропагандируются на европейских фестивалях, участниками которого становятся и наши кинодеятели. Как же быть в этом случае?

— Откреститься от всего мира и, повторюсь, от темпоритмики времени невозможно и глупо. Другое дело, что мы должны создавать своего зрителя, воспитывать в рамках тех национальных ценностей, которые веками исповедуются нашей нацией. Рассматривать Францию как потенциального врага нашей ментальности и бойкотировать тамошние фестивали, думаю, неверно. Представь себя, покажи свою культуру, заткни за пояс своим профессионализмом, креативностью идей, глубиной — и тогда будут уважать твои ценности, а не навязывать свои.
       — Вы являетесь автором проекта KilDim — в одночасье завоевавших большую популярность в интернете сатирических мультфильмов о происходящем на армяно-азербайджанской границе. Как родилась эта идея и ожидаются ли новые выпуски?

— Первой попыткой в этом смысле можно считать проект “У них” — своеобразный взгляд как бы из Азербайджана на творящееся в нашей внутренней политике в период предвыборной кампании, — который мы делали еще вместе с отцом. Потом родилась идея KilDim-а, при чем изначально планировалось делать это для нашего ОАТ. Потом мы ушли более, скажем так, в открытый формат высмеивания. В отличие от цикла “У них” в KilDim-е есть словечки, юмор, порой “ниже пояса”, и стало ясно, что это не может появиться на нашем Первом канале. Мы перебазировались в интернет. Долго время скрывали свое авторство — не хотелось, чтобы имя Роба как-либо склонялось нашими “милыми” соседями”. Но со временем стали появляться лжеавторы мультов, и после того как появилась даже деза о том, что это делают сами азербайджанцы, мы поняли, что проект удался и раскрыли карты. Снято восемь фильмов, мы продолжаем перманентно обращаться к этой теме, но, увы, времени очень мало, руки, как говорится, не доходят. В этом году планировали сделать новый выпуск, но, учитывая тот факт, что обстановка на границе очень напряженная, гибнут люди, мы временно приостановили работу.

— Сегодня на некоторых телеканалах, да и не только, утвердился не только юмор, но и в целом уровень ниже плинтуса. Каково ваше отношение к этому?

— В нашем проекте мы, конечно, тоже немного похулиганили, но то была вынужденная мера — форма удара, когда иначе не доходит. Другое дело, если черный, пошленький юмор продиктован аналогичным уровнем воспитания создателя. Это недопустимо! Творцы должны осознавать степень ответственности за пропагандируемые ими приоритеты, за события, происходящие в их фильмах, передачах и т.д. И тому подтверждение мы моментально видим в наших детях. Посмотрите в кого они играются, кем хотят быть — мафиози, олигархами, бандитами... То есть убогое ширпотребное и вместе с тем меркантильное видение и мышление одного человека могут быть столь губительными для целой нации.

— “Народ это любит”, “народу это нравится”, оправдываются создатели подобных проектов...

— Народ это не любит. Мы с вами тоже народ — почему мы должны видеть эту мерзость и не мочь уберечь своих детей? Народ привыкает, людей насильно подсаживают на эту “иглу”. Замените похабень, пошлятину и безмозглые сериалы чем-то более интересным, возвышенным: с оригинальным сюжетом, хорошей драматургией, да чего там — ориентируйтесь на законы, устоявшиеся в этой сфере, и народ будет смотреть проекты с большим удовольствием.

Рубен Пашинян, «Новое время»

"Ну не роскошь ли — 22 государственных театра"

Он человек глубокий и совестливый. Из тех людей культуры, кому не дают покоя проблемы не только искусства, но и общества, и составляющих его граждан. В этом не сложно убедиться по его заметкам, которые периодически появля-ются как на просторах всемир-ной паутины, так и в беседе с представителями прессы, в многочисленных интервью. 
           Наш сегодняшний гость — член президиума Всемирной ас- социации театральных крити- ков, секретарь Союза теат- ральных деятелей Армении, за-служенный деятель искусств, театровед Левон МУТАФЯН.

— На исходе осень, закончился последний фести-валь. И к каким итогам мы пришли?

— С ранней весны до поздней осени Ереван живет активной фестивальной жизнью. Но фестивали до сих пор еще не служат своему делу: пропаганде национального искусства, воспитанию зрителя, слушателя — это банальные смотры, показы. Не более. Даже не конкурсы. Практически ни одного спектакля, поставленного специально для участия в фестивале. Как объявляется о фестивале, наши театры живо представляют то, что у них есть, но просто давно не демонстрировалось. В чем же смысл участия?.. В чем же фестивальная концепция — для чего мы организуем фестивали?.. что хотим сказать?.. Что именно стимулируют эти самые фестивали? Самое обидное, что такое же несерьезное отношение проявляют к армянским фестивалям зарубежные участники: приехали, повидали страну, выпили-закусили и все. То есть дискуссия, диалог, ради которых организуются фестивали, так и остаются в наших мечтах...

— Это касается всех фестивалей? Неужели в этой палитре нет выделяющихся?

— Есть, безусловно, но надо как-то оптимизировать это поле. Я часто говорил об избытке и бесцельности наших фестивалей, их проведение стало некой самоцелью. Необходимо сократить количество фестивалей, оставив лишь те, что способствуют, не побоюсь этого слова, прославлению национальной идеологии. А средства, предусмотренные для проведения не особо полезных культурных мероприятий, сконцентрировать на эстетическом, музыкальном, культурном воспитании нашей молодежи.

Сегодня многие музыкальные школы, особенно областные, с трудом сводят концы с концами, довольствуясь жалкой субсидией мэрии. О бедственном положении преподавателей я уже не говорю. Многие школы вынужденно закрываются — только в Гюмри закрылось три школы, в Ванадзоре — две. Катастрофически снизилось количество учеников, особенно в классах игры на национальных инструментах. Вот на чем надо заострить внимание — в это вкладывать средства, а не в сомнительные смотры-шоу. И оставить те фестивали, которые делают акцент на эстетическом воспитании молодежи.

Что же касается области театра, с болью приходится констатировать, что театральная критика у нас находится вне театральных процессов. Кто сегодня поступает на театроведческий факультет? В прошлом году был один студент, в этом — два. Кто-то когда-то решил, что наши фестивали должны проходить без театральной критики. Меж тем после каждого фестивального показа было бы правильно проводить обсуждения, где выступали бы театральные критики, представляя профессиональную позицию, профессиональное мнение. Театроведение и театральная критика должны играть роль учителей в рамках театральных фестивалей — именно так можно воспитывать зрителя, способствуя установлению приоритетов, развивая вкус и т.д. И думаю, было бы совсем не лишним, чтобы наши критики выступали бы перед спектаклями с небольшим вступительным словом, вводя зрителя в курс, информируя об авторе, пьесе и т.д.

...Прекрасно, что Минкультуры выдает какие-то госзаказы театрам, субсидирует. А это, знаете ли, нелегко — у нас 22 государственных театра: только богатое государство может себе позволить такую роскошь. Но мы как-то умудряемся жить, работать... Слава Богу, театры пока не закрываются — наоборот, появляются новые. Это, конечно, прекрасный показатель государственного отношения к театрам, за что, повторюсь, огромное спасибо. Но государство только финансирует, а мне кажется, оно должно ставить ориентиры, приоритетные планки, направлять посредством идеологических заказов, художественных. Если мы все серьезно и ответственно отнесемся к этим вопросам, причем не на словах, а на деле, уверен, в этом тандеме государства и народа наша культура будет иметь реальную возможность выжить, развиваться и стать визитной карточкой Армении во всем мире. Ведь именно культура влияет как на внутреннюю, так и внешнюю политику любого государства.

— Вы сказали об оптимизации фестивального поля. А как же сами театры?

— На мой взгляд, содержать 22 государственных театра, из которых реально интересны 4-5, излишняя роскошь, если не сказать расточительность. Думаю, имеет смысл провести серьезную аттестацию и квалифицировать наши театры. К примеру, в Сюнике есть два гостеатра — в Капане и Горисе. Абсолютно без зазрения совести я бы закрыл один, а другому передал бы статус государственного. Далее, у нас есть Театр хореографии — кто знает. Где он находится, чем сегодня занимается?.. Увы, список можно долго продолжать.

Когда-то была установка пропагандировать советскую идеологию. А что мы сегодня пропагандируем — нашу историю, культуру, наши победы на войне? Есть театры, которые ни по своему репертуару, ни по эстетическому воспитанию не представляют сегодня никакого интереса. Следовательно, необходимо группой специалистов провести обсуждения и решить, какие из театров имеют право называться государственными, а какие нет. Подобный "отсев" имел место в образовательной сфере, и некоторые вузы лишились госаккредитации. То же самое должно относиться ко всем культурным очагам — если нет продукции, нет общественной востребованности, то и о государственном статусе не может быть и речи. Необходимо иметь, допустим, десять штатов, и театры должны ежегодно соревноваться за право называться государственным. В итоге останутся лишь те, в которые государство сможет вкладывать большие средства и с большей отдачей. Остальные пускай продолжают свою деятельность в коммерческом поле, доказывая право на существование.

— Вы сказали о компетентной группе, которая будет решать, кому и где быть. Но ведь и театры нужны, и фестивали...

— Совершенно верно. Я сказал об оптимизации: изначально стоит задуматься о периодичности проведения фестивалей. Это многое даст. Возьмем ежегодный фестиваль "Театральный Лори", который по сути — смотр. Вот и пускай остается смотром, а не называется фестивалем, и проводится не каждый год. Тогда и театрам будет что показать, и зрителю что увидеть. Далее, мы проводим Шекспировский фестиваль, и в этом году, допустим, под лозунгом "Шекспир и современность". Вот пускай театры представят спектакли в заданном ключе, соревнуются, ищут. Пусть будут обсуждения, диалог.

Театры и фестивали должны существовать вместе, неразрывно: фестиваль — способствовать развитию театра, и, соответственно, наоборот. Думаю, этим путем и посредством публичных обсуждений можно вычислить реальное КПД тех и других, а потом уже на уровне компетентной группы проводить профессиональный "отсев". Будем иметь нормальный и весьма обоснованный "естественный отбор" в области искусства, который, уверен, приведет к долгожданному балансу и прогрессу в этой сфере.

Рубен Пашинян, "Новое время"

“Может, пришло время новых ценностей?”

"Все, что сегодня связано с культурным полем Армении, стало мне неинтересно. Я вне этих процессов. Не знаю, почему, возможно, в скором времени что-то и изменится. Но я не хожу на эти новые кинокомедии, в театре не был очень давно и, если честно, не тянет. Что остается —  музыка? Может, и есть новые интересные работы, но потребности пойти, допустим, в филармонию у меня нет... Я настроен пессимистически, поскольку не вижу сегодня поводов для оптимизма", —  так началась наша беседа с сего- дняшним гостем "НВ", попу- лярным актером и режиссером, заслуженным деятелем искусств Армении Вигеном СТЕПАНЯНОМ.

 —  Каков для вас сегодня собирательный образ представи- теля армянской интеллигенции?

—  Признаться, я уже путаюсь, кого именно я представляю. Та шкала ценностей, на которой я вырос, воспитывался, наконец, забыв свое политехническое образование, пошел в театр, ныне так изменилась, что я, как всякий иногда думающий человек, задаю себе очень часто важный вопрос —  может, я не прав? Возможно, не так рос, не на те приоритеты ориентируясь? Вместе с тем не собираюсь поливать грязью то, что происходит сегодня —  появились новые ценности, новые убеждения. Может, тот "армянский интеллигент", о котором мы говорим, уже изжил себя, и пришло время новых ценностей, а мы пытаемся плыть против течения и естественного хода времени, отбора и т.д.?

Смотрите, сегодня кино перестало быть режиссерским и даже актерским —  исключительно продюсерским. Дядя Вася популярен —  снимаем только его. Подходит роль, не подходит, сможет сыграть или нет —  неважно: приносит прибыль, значит, будет сниматься.

—  То есть можно заключить, что вы вне этих ценностей и соответственно не получаете приглашений в кино?

—  Бога ради, работы много, только в этом году отказался от четырех ролей —  потому что исповедую иные ценности, иначе воспитан, по-другому вижу свою профессию, нежели многие сегодняшние "кинодеятели". Отказался от ролей, потому что никак не мог понять, даже после многоразового прочтения сценария, о чем эта роль и что я должен, собственно, играть. Хотя, возможно, этот язык и этот вид взаимоотношений сегодня востребованы широкой аудиторией.

...Позвонил продюсер одного из фильмов, где я отказался сниматься. "Для чего ты вкладываешь деньги в эту пошлятину? Ты собираешься на этом заработать?" —  спросил я и получил ответ, мол, народ этого хочет. А я не народ? И кто сказал, что все хотят этого? Откуда взялась эта безапелляционная уверенность в тупости и плохом вкусе нашего народа?

...Не собираюсь выступать в роли обвинителя, у меня своя дорога, свои приоритеты, и если я сегодня не готов идти на творческие компромиссы, это еще не означает, что я прав. Просто нет того старта, взрыва —  я ведь всегда был в активной творческой жизни, поиске, а сегодня уже в пенсионном возрасте, нигде не работаю, и почему бы нет, мне не безразлично, какая это будет пенсия. Вроде и спектакли мои идут в армянских театрах, и в кино снимаюсь. Но нет того азарта и совершенно нет желания переделываться под "дух времени"... Все-таки иногда очень выгодно быть дураком, а у меня это... не получается.

—  Проводятся множественные фестивали —  какова ваша оценка этих мероприятий?

—  Наверное, впервые за столько лет я не был ни на одном привозном спектакле, ни на одном кинопоказе. Слышу разные мнения, но судить не берусь. Более того, и не хочу. Признаться, это не апатия, это необходимость вынужденного переосмысления своего нахождения в данном обществе —  на фоне потери уверенности в определенные идеалы, утраты веры в возможность реорганизации, реанимации тех духовных ценностей, которые сегодня чуть ли не зазорно тем или иным способом сравнивать с землей. Раньше я был активным участником разного рода смотров, показов и т.д., успевал быть, как говорится, одновременно в нескольких местах. А сегодня вопрос "зачем?" стал "верным спутником жизни". И самое обидное, что этой болезнью поражен не только я —  думаю, это в целом состояние нашей интеллигенции, во всяком случае тех, кто честен перед собой, перед своей семьей, страной.

—  Если б представилась возможность что-то изменить, возглавив, допустим, культурное ведомство страны, какие были бы ваши основные действия?

—  Упаси Господи от такого "счастья"! Но уж если "влип", то постарался бы восстановить основы. Сегодня категорически утеряна базисная культура —  речи, воспитания, культура одеваться, уважать старших, свою страну, историю. Все надо начинать с азов, с младых ногтей: дом строят с фундамента, а не с крыши. Всей этой сегодняшней мишуре, имитации бурной деятельности в культурном поле, грош цена, если это не воспитывает зрителя!

...Вспоминается случай, когда Черчиллю во время войны принесли план бюджета, и он там не нашел графы затрат на культуру —  объясняли, мол, не до культуры сейчас, война. "Зачем же мы тогда воюем?" —  спросил удивленный Черчилль. С чего бы я начал, спрашиваете —  с речи в парламенте, где потребовал бы увеличить бюджет на культуру в три, а то и в четыре раза! Но я понимаю, где живу, и мои слова звучат, мягко говоря, утопично. Пускай, но надо с чего-то начинать. Я не согласен с известной фразой Островского —  нет, талант не только не должен быть голодным, он обязан служить примером, быть маяком, к которому будут стремиться, ориентироваться, почему бы нет, завидовать...

С другой стороны, не думаю, что новый министр сможет сделать то, что пытается претворить в жизнь предыдущий. Другое дело, что идеальный руководитель должен суметь подвести власть к созданию определенной законодательной базы, на основании которой культура смогла бы существовать самостоятельно. Это позволит ей развиваться в нужном русле: мы сможем донести до мирового зрителя свою культуру, мировую —  своему.

Опять же я не собираюсь критиковать, давать советы, поскольку не являюсь профессионалом в данной сфере. Конечно, как режиссер я иногда "вторгаюсь" в работу композитора, художника (у меня самого есть написанные произведения и были выставки), но я не позволю себе называться ни тем, ни другим. Проблема нашего времени в том, что многие заняты не своим делом —  причем практически во всех сферах. Не хочу участвовать в этом.

—  То есть наша культура нуждается в грамотном продюсере?

—  Талантливое произведение по определению не может быть убыточным, просто надо уметь его преподнести! Продюсеринг нужен для того, чтобы выгодно все это продать, сделать брендовым лицом. Простите, но музыка от Комитаса до Хачатуряна —  это наш бренд, лицо Армении. То же самое касается литературы, изобразительного искусства... Страна богата талантами, Мецаренцы и Айвазовские не перевелись —  просто надо их находить, поднимать, развивать! Современная культура —  огромное благодатное, но совершенно невозделанное поле, где предстоит очень много работы по отделению семян от плевел. Понимаю, это колоссальная работа, и я сегодня, возможно, без веры смотрю в будущее, но ведь мной все не кончается, почему нет желания включить в работу энергичных, молодых людей —  профессионалов своего дела? Почему нет желания привлечь к работе тех, кто может и должен приносить пользу стране?

—  Как вы думаете, какие изменения могут вернуть армянской интеллигенции веру... в себя?

—  Что касается меня, если я завтра услышу новые произведения Тиграна Мансуряна, буду кричать ему искренне "браво!", но это вряд ли придаст мне уверенности в будущее. Появилось ощущение-раздвоение человека созидающего и того, что он видит вокруг. Созидатель пока что уверенно сдает свои позиции, для людей творческих, интеллигенции —  это... крах. Есть желание творить, создавать новое, но ради чего? Кого? Сегодня всем нам необходимо переосмыслить ценности, свое место в этом обществе, понять, что хорошего ты сделал и не сделал для страны. Что я хочу от себя? От зрителя, который придет на мои спектакли? Возможно, лично для меня —  может, и не только —  "исцеление" придет вместе с честными ответами на эти вопросы... Идти против себя очень сложно. Губительно.

—  Переосмысление пока видится с трудом. Если ничего не изменится и все продолжится такими же темпами, то... куда?

—  У Анджея Вайды был такой фильм —  "Все на продажу". Я очень боюсь, что мы, после того как окончательно все распродадим, начнем выставлять себя на продажу. Очень этого боюсь. Это действительно та черта, за которой даже страшно подумать, что может произойти. И не надо все это складывать на плечи власть имущих: мол, вы там то-то поменяйте, и у нас все наладится. Нет, это проблема национальная, проблема каждого из нас. Каждого на своем месте! Приоритеты, ценности, которые сегодня сильно изменилась —  вот о чем надо серьезно задуматься.

В конце концов, и тоннель строим мы, и свет мы зажигаем —  каким он будет, зависит только от нас!

Рубен Пашинян, «Новое время»

«Деятельность Минкульта неприбыльна — именно поэтому она и не предполагает развития!»

      Две круглые даты — 30-летие сценической деятельности и гряду- щее 50-летие в сентября — решено было отметить пятью концертами: все, можно сказать, разной стилистики — от камерной музыки до симфо-рока. Наш собеседник — человек неуемной энергии, компо- зитор, автор-исполнитель, гитарист, в прошлом популярный теле- и радиоведущий, организатор рок-фестивалей и бард-форумов в Ереване — Ваан Арцруни.

— Уж так повелось, что круглые даты принято отмечать неким творческим отчетом, и я решил не идти против устоявшихся традиций: в одном цикле концертов представить все свое сценическое искусство. Именно в контексте этой идеи выстроен весь цикл. То есть представить в пяти концертных программах пять главных направлений сценической музыки, которые мне интересны: от камерной до симфонической, оба песенных цикла, инструментальную музыку, а также концертную программу в эстетике “анплагт” — акустического рока. И исполнительский ресурс в этом смысле — тот, который на сегодняшний день существует в Армении: от детского хора «Шохакат» и In Rock Quintet, рок-группы “АРЦРУНИ”, до государственного камерного оркестра Армении (худ.рук и главный дирижер В. Мартиросян) и Филармонического оркестра Армении под руководством Э. Топчяна. Затронуты все жанры: от академической до рок-музыки, плюс блестящие солисты, вокалисты и инструменталисты. Круг исполнителей, с которыми я сотрудничаю на протяжении тридцати лет.

— Когда человек раз в сто лет отмечает юбилей — нормально, когда же это становится чуть ли не ежегодной традицией, несколько напрягает. Как ты ощущаешь себя в сегодняшнем культурном пространстве?

— Я рассматриваю действительность через следующую призму: есть вещи, которые ты можешь делать сам и есть вещи, которые — нет. Например. организовывать концерт любого масштаба у меня до сих пор получалось — и моим спонсором был исключительно зритель, покупавший билет. Но когда ты в рамках тех же пяти концертов должен сотрудничать с госколлективами, и не одним, обойти государственные институции просто невозможно. И в данной ситуации если б не помощь Первой леди Риты Саргсян, этот масштаб в подобные сроки осуществить было бы просто не невозможно.

С другой стороны, за последние двадцать лет Армению посещают такого уровня музыканты, о которых во весь советский период мы могли только мечтать: начиная от Мутти, Зубина Меты заканчивая днями Пендерецкого в Ереване… И всем ясно, что эти мечты становятся явью исключительно под высоким патронатом руководителей государства. Слой же проблем, связанный с внутренним музыкальным ресурсом, разделен четко на две части — тот, что сидит на балансе государства (госколлективы и т.д.), и сегмент так называемого свободного искусства, то есть людей не приписанных ни к чему. В основном текучка творческих кадров, особенно болезненно воспринимаемая в области музыки, осуществляется как бы за счет людей, представляющих ресурс свободной музыки. Это во первых студенты, закончившие творческие вузы и оказавшиеся за закрытыми дверями alma mater без видимых перспектив в стране, вторая группа — нашедшие для себя приемлемые возможности для продолжения занятием творческой деятельностью вне родины и, наконец, те, что просто уходят из профессии... Вот, на мой взгляд, картина, наиболее достоверно описывающая ситуацию в культурном пространстве Армении.

— Ну а как же позиция Минкульта, если пропагандой хорошей музыки занимаются первые люди государства, для чего эта структура?

— Ты прав, получается так, что президент и его супруга диктуют определенный высокий вкус, а Минкульт занимается тем, чем традиционно занимался еще с советских времен — перераспределением бюджетных средств между дотационными коллективами и артистами. В чем загвоздка, принципиальная разница функций? То, что происходит под политическим патронатом, не предполагает возмещения потраченных средств. Министерство же культуры все же бюджетная организация и имеет определенную отчетность. А возвращение средств, скажу вам, штука довольно сложная и неблагодарная — достаточно сделать элементарную калькуляцию, прикинув все налоги и вычеты, и становится ясно, что в основном это начинание, мягко говоря, неприбыльное — каким бы успешным оно не было. То есть деятельность министерства культуры неприбыльнa — именно поэтому онa и не предполагает развития! Имеется ограниченное, на протяжении 20 с лишним лет невосполняемое, количество коллективов и двигаются механизмы в подходящие (и не очень) моменты: гастроли, премьеры, юбилеи и т.д. Получается, заложенная изначально в фундаменте, в фабуле искусства идея развития, на практике, определяет не развитие, а скорее — наоборот, стагнацию — застой.

— Выходит, культурное ведомство страны убыточное предприятие, роспуск которого уж точно не дестабилизирует, а скорее улучшит положение в культурном поле страны? Но ведь Минкульт не частная лавочка — это госструктура в рамках установленного законодательства. А государство, финансируещее определенные проекты, вместе с этим не спешит пересмотреть законы, налогообложение, в рамках которого тем же руководителям культурных очагов намного выгоднее сегодня сдавать свое помещение кому угодно и иметь конкретную выгоду, нежели самим осуществлять проекты, прибыль от которых весьма туманна, так?

— Во всем мире в области культуры, точнее арт-менеджмента, имеются установленные алгоритмы. Какими должны быть аренда, гонорар исполнителя, стоимость тех или иных технических услуг и т.д. Когда все это отбаллансировано так как нужно, начинает приносить прибыль. Когда же этой сферой никто не занимается, никто не координирует функции внутри нее, получается то, что… получается. Проблема ведь в том, что вопрос прибыли и не ставится, что очень странно, поскольку Минкульт все же бюджетная организация. Любая логика предполагает возврат инвестируемой суммы. И так как это изначально не предусмотрено, то данное положение вещей создает для определенной категории артистов и коллективов все возможности для того, чтоб заниматься всего лишь имитацией бурной деятельности — то есть, имеет место регресс. Застой и деградация — окончательный результат ведомства, курирующего и созданного ,по определению, для развития культуры. Абсурд! В итоге, артист, сидящий на балансе этого заведения, не заинтересован в собственном развитии и того культурного поля, которое он представляет внутри и вне пределов родины.

Но ведь вопрос упирается не только в то, чтоб это было прибыльно. Главным является вопрос скоординированности функций — элементарного арт-менеджмента. То есть у нас не просто отсутствуют, у нас и не предполагаются по системе грамотные продюсеры и арт-менеджеры, потому что изначально установка на возмещение затрат отсутствует. Задача в перераспределении бюджета среди номинального количества своих подопечных плюс небольшая часть на независимые проекты. То есть у артиста два пути: либо он находит дорожку к дотационному столу, либо остается вне этого дела и начинает более предметно думать о хлебе насущном — слава Богу, клубы у нас функционируют и худо-бедно обеспечивают музыкантов каким-то заработком.

Во всем мире и во все времена, даже в советское, концерты были прибыльным делом — просто вопрос в органиции: были Росконцерт, Армконцерт и т.д.. где сидели товарищи, целью которых было заработать деньги. Если взять самую близкую нам систему, в России, она настолько упорядочена, что работающих в ней официальных миллионеров-исполнителей больше сотни. Делаем выводы о состоянии менеджеров, продюсеров, стоящих за ними… Почему? Потому что система позволяет им это сделать.

— В итоге артисты покидают родные пенаты, а вакантные пустоты заполняются низкопробной продукцией, миксом мугама и армянских текстов, пошлыми сериалами и т.д. Как бороться с мусульманизацией нашей музыки и «попкорнизацией» кино и ТВ?

— Думаю, решение не в ограничениях, а скоординированности функций и положений внутри данной системы. Естественно это будет предполагать определенные приоритеты. В советское время был страшный диктат идеологии и разного рода дурь, но в блокадном Ленинграде сидел никто иной как Дмитрий Шостакович. Поскольку он воспринимался как приоритетная фигура в области музыки. У Яши Хейфеца был «открытый паспорт». Далее, фильмы Тарковского, вообще запрещенные в Союзе, представлялись страной и брали главные призы на Венецианском и других именитых европейских фестивалях. Почему? Явный существующий приоритет в области кино!

Вот именно этой институции, формирующей приоритеты в стране, не хватает. В системе, в которой нет реальных программных задач — развития и пропаганды культурных ценностей внутри и вне страны, — пытаться найти что-то рациональное, увы, не приходится. Меня не удивляет это положение вещей. Как говорится, попса дробит шрапнелью наши души, — так любой масскульт популярен, это не ново. Но масскульт должно уравновешивать нечто, что осознается не только власть имущим, но и тем же любящим рабис слушателем, как нечто более приоритетное и ценное. А у нас любители масскульта, адепты сериалов и арменчиков не просто не признают, а отрицают любую культуру, кроме их любимой. А это недопустимо, поскольку мы все же одна нация, и подобная поляризация внутри одного народа — меньшинства, которое видит и осознает приоритетность в искусстве, и большинства, отрицающего высокие ценности, — создает определенный вакуум, который не восполняется ничем. Меньшинство не имеет механизмов пропаганды высокой культуры, а большинство давит своим «мнением» и баблом, и государство вынуждено каким-то образом позиционировать себя в данной ситуации…

— Если перейти от анализа к реальным действиям, какими они должны быть для исправления создавшейся ситуации?

— Нужен системный подход, предполагающий наличие специалистов: во-первых, умеющих описать ситуацию, во-вторых, — в состоянии выработать стратегию и тактику. И исполнение первых двух пунктов должны обусловить возникновение закона, координирующего данные сферы: об искусстве, о концертной деятельности и т.д.

…Чем занимается продюсер? Обычно взращиванием талантов занимаются продюсеры, у которых локомотив в несколько альфа-артистов, обеспечивающих определенный достаток, и он вкладывается также в молодежь, в надежде, что и она со временем станет приносить прибыль. Простая известная модель, устоявшийся алгоритм. Сегодня мы имеем огромное количество уже сформировавшихся и прилично зарабатывающих соотечественников вне и внутри страны, которые собирают огромные залы, иначе говоря, раскручены. Артур Месчян, Сергей Хачатурян, Тигран Амасян, Серж Танкян, Арто Тунчбояджян, Гюрджиев-ансамбль — люди известные на Западе и, уверен, готовые пойти на сотрудничество с нашим государством. Почему ими не занимаются? Ведь у них хороший ангажемент, полные залы, их хотят видеть на Западе — почему они как бы вне внимания? И это не рабис, которому нужны многотысячные залы для сверхприбыли, а исполнители, обеспечивающие большую прибыль, выступая даже в залах на 300-400 человек. Это приоритеты, это исполнители иного уровня! Если б я был продюсером, скажем так, в нашем культполе, то в первую очередь сделал ставку именно на этих людей. И параллельно бы занимался формированием команды, которая в дальнейшем начнет обеспечивать прибыль, устанавливая высокую планку: не масскульт, а искусство, где прибыль, повторюсь, несопоставима с масскультом, поскольку там крутятся намного более серьезные деньги.

Подытожим: выход в том, чтобы весь этот круг вопросов осознать, захотеть выйти из сложившейся ситуации и наконец начать работать для государства. Значит, для нас с тобой, для наших детей, для будущего нашей страны. Пока три приоритетных направления — закон, продюсерская деятельность и пропаганда высоких национальных ценностей! — не будут работать в рамках одной структуры, в системе грамотного арт-менеджмента, ситуация не выправится никогда. 

Рубен Пашинян, "Новое время"

Выставка работ Сарьяна откроется в Уотертауне

В Уотертауне, приго- роде Бостона, проживают более 8000 армян, что составляет 26% населения города. Это одна из старей- ших армянских общин в Америке. Тут можно встре- тить улицу Арцаха, дейст- вует Армянская библиотека и музей, армянская церковь, школы и другие центры армянской культуры. Изда- ются газеты на армянском языке, а также есть свое армянское телевидение.

 Наш собеседник — директор Армянской библи- отеки и музея Америки (ALMA) Бердж ЧЕКИДЖЯН.

— История Армянской библиотеки и музея Америки началась еще в 1971 году, когда группа армян начала собирать коллекцию армянских книг и предметов в армянской приходской церкви в Белмонте, штат Массачусетс. Дело в том, что все они были потомками известных армян-переселенцев, и у каждого из них дома хранилось немалое количество армянских книг, предметов быта, утвари, привезенных из Западной Армении. Вот они и решили, будучи людьми не только состоятельными, но и патриотами, собрать воедино все это и основать библиотеку, а позже и музей. В газетах было помещено объявление с просьбой пожертвовать книги на армянском языке в фонд будущей библиотеки. И вот в 1985 году прилично возросшая коллекция впервые была представлена публике. На нынешний адрес ALMA переехал лишь в 1988-м, заняв четырехэтажное кирпичное здание в самом центре Уотертауна. До этого экспонаты хранились в помещении Уотертаунской евангелистской церкви. В этой связи отдельно хочется отметить неоценимый вклад в создание музея и библиотеки господина Зарэ Бедукяна, именем которого назван центральный зал нашего музея. Он по профессии был химиком, и на полученные средства от своего открытия на протяжении многих лет скупал армянские книги, артефакты, предметы утвари и т.д. Он завещал всю эту коллекцию музею с тем условием, что мы переедем из церкви и приобретем собственное здание. Так и получилось — в итоге в 1990 году открылся Армянский музей и библиотека Армении!

Могу уверенно сказать, что музейная коллекция ALMA — крупнейшая за пределами Армении. Даже больше, чем в Вене, Ватикане или Иерусалиме. Она насчитывает более 20 тысяч предметов старины — древние и средневековые армянские монеты, ковры, национальные костюмы, предметы времен Урартского царства и т.д. В библиотеке ALMA находится более 27 тысяч названий книг — в том числе Евангелие “Карапет” из Киликии 1207 года, — а также периодических изданий, плакатов, документов и карт. Одна из самых значимых коллекций библиотеки — собрание аудиозаписей с рассказами спасшихся от геноцида 1915 года армян. В течение года несколько раз меняем экспозиции, чтобы иметь возможность продемонстрировать хоть часть нашей коллекции. И что самое главное, количество экспонатов увеличивается, в фонд музея жертвуются, а то и специально для нас приобретаются книги и т.д.

— Четверть города — армяне. А как часто они посещают ваш музей и они ли только?

— Довольно часто. Но большинство наших посетите- лей не отсюда. Не только наши соотечественники из других армянских общин США, но и туристы из разных стран, посещающие Бостон, стремят- ся попасть сюда и ознако- миться с нашей коллекцией. Также в программах двух армянских школ из Калифорнии обязательное посещение нашего музея. Ну и, конечно, наши частые посетители — дети из местных школ штата Массачусетс.

Цель нашего музея — сохранить активную программу сбора, сохранения и документирования армянских артефактов, книг, элементов текстиля, архивов и произведений искусства. Сохранить для потомков армянское наследие прошлого и настоящего и рассказать историю армянского народа, содействовать повышению уровня информированности и понимания культуры и вклада армянского народа через экспонаты и разнообразные образовательные программы. И, разумеется, действовать в качестве национального хранилища и информационного центра об армянском народе, его истории и культуре.

— На какие средства существует музей, и есть ли какая-то связь с армянскими культурными центрами?

— Разумеется, полагаться на прибыль с продажи входных билетов как минимум недальновидно. Мы и не нуждаемся в этом: одни армяне основали музей, другие активно помогают нам, решают финансовые проблемы. Надо отметить, что армянская диаспора с большой любовью и уважением относится к своему музею, ведь это кусочек их культуры, их души, их памяти... Спасибо всем благодетелям, продолжающим поддерживать музей и библиотеку.

У нас часто проводятся выставки армянских художников из Армении и других армянских общин. Не редки показы фильмов, концерты. Еще в советское время мы сотрудничали с Музеем истории Армении, помогли им издать каталог. Сегодня мы очень тесно сотрудничаем с Музеем геноцида, с нашим большим другом Айком Демояном, а также с Союзом композиторов Армении — с их помощью у нас часто организуются концерты армянской музыки.

— Вы упомянули Музей истории Армении, в котором, увы, в отличие от других музеев, не разрешается фотографировать, даже без вспышки, и все это на фоне нарастающей фальсификации нашей истории со стороны азербайджанских и турецких инфоисточников во всемирной паутине и не только. Правильно ли это, на ваш взгляд, тем более в век бума социальных сетей, когда принято везде фотографироваться и выкладывать в интернет, и в целом тенденции открытости музеев?

— Да, в свое время этот запрет был везде, так как свет от вспышки действительно мог изрядно испортить древние манускрипты, книги и т.д. Конечно, нанести вред предметам утвари, монетам, металлическим изделиям вспышка не может. Разумеется, посетитель может и приобрести красивую открытку или каталог в музее, но сделанная им самим фотография, да еще и с ним в кадре, намного приятней. Более того, это самый лучший вид рекламы посещения музея, уже не говоря о том, что он становится мобильным инфоносителем, как вы справедливо отметили, в век развития интернета. Увы, многие музеи до сих пор или не понимают необходимость открытости, или открыто преследуют другие цели...

— В этом году прошел ряд мероприятий, посвященных 100-летию геноцида армян в Османской империи. Каково было участие вашего музея?

— В музее открылась выставка, в рамках которой были представлены работы армянских художников Америки, посвященные теме геноцида. Также состоялся концерт камерной музыки, посвященный 100-летней годовщине. В концертном репертуаре нашли место произведения армянских композиторов. Также музей принял участие практически во всех мероприятиях, организованных армянской диаспорой в штате Массачусетс.

— Какие новые проекты ожидаются в будущем?

— С полной программой можно ознакомиться на сайте музея. Но отдельно хотелось отметить продолжение концертной программы, в частности ожидаемый 1 ноября концерт, в рамках которого будут представлены произведения современных армянских композиторов, а также выставку работ Мартироса Сарьяна, которою планируем открыть в 2017 году. У нас уже была предварительная беседа с внучкой Мастера, директором Дома-музея Рузанной Сарьян и ее супругом, внуком великого Аветика Исаакяна. Они с радостью приняли наше предложение, и в год, когда исполнится 45 лет со времени кончины Сарьяна, выставка его работ откроется в Армянском музее Америки. Это большая честь, и, признаться, мы все с нетерпением ждем этого дня!

Рубен Пашинян, «Новое время»

И снова много спектаклей за короткий срок!

       1 октября в Центре современного экспериментального искусства "Нпак" состоится открытие XIII Международного фестиваля исполнительских искусств HIGH FEST. Что нового откроет он зрителям? Чем будет отличаться от предыдущего? Рассказывает президент фестиваля Артур ГУКАСЯН.

            — Фестиваль по счету тринадцатый, поначалу даже была версия как-то обыграть чертову дюжину, отобразив все это в дизайне и т.д. Но, учитывая тот факт, что фестиваль проходит в год 100-летия геноцида, решено было отказаться от этой идеи, тем более что в рамках фестиваля есть программа, посвященная геноциду, как понятию.

            — Наши спектакли?..

            — Нет, в основном зарубежные. Наш спектакль, касающийся этой темы, откроет фестиваль, и будет ежедневно играться в Центре современного экспериментального искусства "Нпак". Это постановка худрука Маленького театра Ваана Бадаляна «Музей эмоций». Своеобразное слияние визуального и исполнительского искусства: зритель не сидит на месте, он в движении, и действо происходит вокруг него. Будут «выставлены напоказ» все возможные чувства: начиная от ужаса и отвращения, заканчивая радостью и счастьем, то есть вся палитра эмоций.

            — Какие страны участвуют и сколько спектаклей будет показано?

— Ожидается огромное количество спектаклей, в общей сложности из 20 стран — это и драма, и танцы, и уличные спектакли... Отдельно будет, конечно, иранская программа — очень интересные спектакли. А 8 октября — барабанная дробь! — своего «Гамлета» представит всемирно известный театр «Глобус». Это своеобразный театр-музей, шекспировский «Глобус», где постановки делаются именно так, как в XVII веке: с факелами, стоячими местами и т.д.

— Что и женщин играют мужчины?

— Не в этом спектакле, но иногда и такое бывает… Признаться, это единственный спектакль, которой не вписывается в концепцию нашего фестиваля: привозить только новые постановки. Но это очень интересная, классическая работа и, уверен, наш зритель будет приятно удивлен, побывав на этом спектакле. Показ состоится в Русском театре им. Станиславского.

— Какие театры предоставили свои площадки на этот раз?

— Камерный театр, Кукольный театр, Театр им. Станиславского, ТЮЗ, «Амазгаин», Маленький театр, и также ожидается очень богатая «уличная программа». Некоторые столичные театры покажут спектакли на своих сценах и не только — к примеру, очень интересный, на мой взгляд, спектакль «Медея» (постановка Грига Хачатряна) будет представлен в репзале Драматического театра. А также студенческий спектакль в театре «Гой» и т.д.

— Ну и наконец кто же хедлайнеры?

— Разумеется, в первую очередь, театр Коршуноваса, который представит «На дне» в театре им. Станиславского. Хочется отметить «Give me dance» из Нью-Йорка — просто блеск, лидеры современного танца в США! Также будет несколько коллективов из Великобритании — студенческий театр, театр из Ливерпуля и еще один спектакль-копродакшн.

Очень много зарубежных спектаклей во внеконкурсной программе. Так что, увы, будут и вынужденные накладки, когда зрителю придется чем-то жертвовать. Но иначе невозможно уместиться в эти восемь дней… Фестиваль, как понимаете, опять пройдет под своеобразным лозунгом: много спектаклей за короткий срок. И, уверен, зритель не пожалеет!

— Вас часто обвиняют в том, что привозите заведомо неудавшиеся постановки. И вправду, зачем на это тратить деньги, которых, в общем-то, не так уж и много?

            — Надеюсь, раз и навсегда развенчать это популярное заблуждение. Все эти постановки включены во фриндж-программу фестиваля — сиречь внеконкурсную. Мы на это денег не тратим. Коллективы приезжают и живут тут на свои средства. Единственное, на что мы позволяем себе потратиться — строчка-две в каталогах и буклетах. Ну, это даже не серьезно обсуждать.

Но не надо думать, что мы пропускаем мимо ушей здоровую критику. К примеру, в прошлом году, спектакль, открывший фестиваль, конечно, был не плох, но это был не спектакль для старта. Немного заумный, затянутый, как бы в «своем измерении» — словом, зритель ждал другого, и это правильно. Мы сделали выводы и постарались на этот раз привезти более интересные, понятные и яркие постановки.

— Ограничится ли XIII HIGH FEST исключительно фестивальной программой?

— В рамках фестиваля ежегодно проводятся мастер-классы по актерскому мастерству, по танцам и т.д. И на этот раз предусмотрена образовательная программа.

Отдельно хотелось бы отметить армянские спектакли, которые год от года становятся все лучше и лучше. В частности, спектакль «Я здесЪ» — блестящая дебютная постановка Татев Мелконян. А также работы Заруи Антонян, Нарине Григорян, ежегодно удивляющих нас своими находками, и других.

— Тринадцать лет тяжелой фестивальной работы... Сколько людей трудятся для того, чтобы раз в год подарить городу этот прекрасный праздник? Есть изменения в коллективе?

— Люди приходят и уходят, но костяк всегда тот же. Увы, мы не можем позволить себе расширение штатов. В «мирное» время это небольшой коллектив: Шогакат Галстян — координатор фестиваля, Гаяне Варданян — финансы, Влад Мурадян — пресс-служба и другие. Но во время фестиваля трудится человек сто: организаторы, промоутеры, волонтеры, работники, обеспечивающие техническую часть и т.д. Конечно же, Евгения Подпомогова — арт-директор HIGH FEST-а. Ну и ваш покорный слуга. 

И все мы, разумеется, будем очень рады встрече с нашим зрителем в октябре!

Рубен Пашинян, "Новое время"