“Ролан” собирает друзей!

     В кинотеатре «Москва» состоится открытие XII Междуна-родного фестиваля фильмов для детей и юношества «Ролан». Наш собеседник — президент фести-валя Нуне МАНУКЯН.

 — Этот год был рекордным по числу заявок — 865. Мы отобрали 165 фильмов из 48 стран мира, семь из которых армянские. Ежегодно мы делаем акцент на творчество какой-то одной страны — в прошлом году была Голландия, до этого — Скан-динавские страны. На этот раз до-минирует Германия — во всех семи наших номинациях представлены блестящие, на мой взгляд, работы немецких кинематографистов. Очень рекомендую, и не только молодежи.

— Кого бы из хедлайнеров фестиваля вы отметили?

— Если честно, мне бы не хотелось выделять кого-то одного. Главная направленность фестиваля, можно сказать, основная наша цель — научить детей думать, показать разнообразие ситуаций, выход из которых найти на самом деле куда более проще, чем может поначалу показаться. Культуры ходить к психологам у нас нет, потому захороненные в глубине души комплексы, проблемы, обиды и т.д. порой находят разрешение далеко не лучшим способом, а то и просто необратимо, трагически... Удержать, уберечь, помочь, указать лучший способ разрешения проблемы — научить думать, возможно, и по-взрослому — вот «хедлайнеры» нашего фестиваля.

Бывают даже случаи, когда после предварительного просмотра детское жюри решает, что тот или иной фильм лучше в первую очередь посмотреть родителям, нежели детям. Мы прислушиваемся к мнению детей — это только кажется, что они много не знают, на самом деле они все очень тонко и правильно чувствуют и понимают.

Отмечу, что будет представлено много интересных работ — как новых, так и уже полюбившихся, таких, как картины «Союзмультфильма», «Маша и Медведь», «Барбоскины» — словом, все то, что не оставит равнодушными наших юных посетителей.

— А кто из профессионалов посетит фестиваль?

— В раках фестиваля со своими творческими вечерами, а также встречами со студентами и школьниками выступят известный мультипликатор Гарри Бардин, который представит свой новый фильм «Слушая Бетховена», с новыми сериями «Ералаша» познакомит российский кинорежиссёр и сценарист Борис Грачевский. Также хочется отметить интересную работу «Савва. Сердце воина», продюсером которой является небезызвестный Макс Фадеев. Состоится также показ французских фильмов, их привезут режиссер Левон Минасян и продюсер Пеги Депла — “Человек с острова Сэндвич”, “Пианино” и “В трауре”.

— Но фестиваль не ограничивается лишь представлением кинопродукции, не так ли?

— Вы правы, фестиваль традиционно имеет три основные направленности — социальную, культурную и образовательную. В прошлые разы, например, с традиционной социальной программой фестиваля «Ты не один. Вместе победим» были успешно реализованы также две новые программы — «Я один из вас», где представлены проблемы детей-инвалидов, а также детская выставка рисунков, и программа «Кинопаук», нацеленная на поощрение международного совместного производства детских фильмов. А в рамках программы «Ты не один. Вместе победим» в Армению приехали специалисты по проблемам детской онкологии... Мы периодически держим руку на пульсе и стараемся обращать внимание и прилагать максимум усилий для того, чтобы быть полезными там, где это действительно необходимо. Скажем, в прошлом году удалось помочь детям из села Чамбарак после известных событий на границе. До этого — после трагедии в Японии, страшного цунами, — полностью один день кинофестиваля был посвящен японской культуре и даже был объявлен Днем Японии. Этот год также не станет исключением…

— А кто войдет в состав судейских коллегий?

— Как я сказала, в этом году мы также будем стараться вовлечь максимальное количество регионов в деятельность фестиваля, показывать у них фильмы и, конечно же, в Арцахе. Более того, некоторые команды жюри, кроме студентов Славянского университета и Института театра и кино (как в Ереване, так и филиалов в Гюмри и Ванадзоре), представлены именно ребятами из регионов Армении — Ванадзор, Алаверди, Техут… Фильмы из номинации «Честь имею» будут «судить» семь воинских частей, с которыми мы уже не первый год сотрудничаем. А кому достанется приз зрительских симпатий, решат ребята из Гаварского детского дома…

— Проводить ежегодно фестиваль, благотворительный, не имея при этом генерального спонсора, — дело не из легких. Какие у вас ожидания в свете перестановок в системе культурного ведомства страны?

—  Я оптимист — трезвый, но оптимист. Не только касаемо фестивалей, а в целом, думаю, должны быть правильно сделаны акценты на развитии разных сфер культуры. Должна быть выработана, и не только в культурном пространстве, четкая доктрина, определяющая основополагающие приоритеты для дальнейшего развития. Это должен быть получено и путем внутреннего работы и, разумеется, диалога с обществом. Но позиция должна быть государственная, коль скоро, как известно, культура — императив государственный. Для этого, разумеется, необходимы люди, личности, которые в силах дать жизнь этим проектам, повести к заветным горизонтам. Ведь что такое доктрина — система задач, решение которых приведет к поставленной цели. И планировать на два или три года мы не имеем права — необходима планировка на 20-30 лет вперед. Главное дать начало, правильный пуск всей этой машине, и, уверена, положение медленно, но верно станет выправляться к лучшему. В этом смысле, в свете новых назначений мои ожидания исключительно положительные!

Рубен Пашинян, «Новое время»

«Надежда вернулась к нам снова!»

    4 ноября завершится X Ереванский Международный музыкальный фестиваль, посвященный 25-летию не-зависимости Армении. Фес-тиваль проходит под патро-натом первой леди Армении Риты Саргсян и Министер-ства культуры, представ-лено 14 концертов с учас-тием ярчайших солистов из Великобритании, Франции, Австрии, Японии, Украины, России, Италии и, разуме- ется, Армении. Наш собеседник — один из организаторов фестиваля, худрук и главный дирижер Национального филармонического оркестра Армении Эдуард ТОПЧЯН.

 — Главными достижениями фестиваля я считаю то, что он обрел известность во всем мире и, конечно же, то, что предоставляет возможность армянскому слушателю приобщиться к высокому искусству. Кроме всемирно известных музыкантов, нам в этом году с Александром Чаушяном, с которым ежегодно организуем фестиваль, удалось привлечь таких знаменитых дирижеров, как Кирилл Карабиц из Украины, Дмитрий Юровский и Марк Тардю из Германии, Мариос Пападопулос из Великобритании.

Отдельно хотелось бы отметить уникальный концерт, посвященный 95-летию фонда “Ховард Карагезян” (США), занимающегося поддержкой юных талантливых музыкантов, а также два юбилейных концерта, посвященных 90-летию Арно Бабаджаняна и 70-летию Левона Чаушяна.

— Если говорить о нашем слушателе, какие изменения вы бы отметили за эти 10 лет?

— В общем-то изменений не так уж много. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, увы, приходится констатировать, что мало людей ос-талось, действительно интересую-щихся высоким искусством, людей, с мнением которых можно считаться. С другой — государство поддерживает фестивали, и не только, страну еже-годно посещают прекрасные музы-канты, молодежь стала чаще посе-щать концерты… Стабильность — то-же результат, а в нашем случае — весьма немаловажный.

— Сегодня часто поднима- ется вопрос меценатов, спонсоров, института менеджмента, арт-продюсинга. А как же критики? Те, от профессионального мнения которых зависит немалое…

— Вы правы, даже самый именитый зарубежный музыкант после концерта с замиранием сердца ждет утренних газет, отзывов и впечатлений критиков. У нас есть, и это не секрет, люди, имеющие право и, я бы сказал, обязанные писать критические статьи в разных областях искусства. Но их немного, пишут не все — скорее всего, это по определенным причинам сегодня невыгодно.

Часто пишут о нашем оркестре — тут тоже две позиции: с одной стороны — хорошо, значит, есть о чем писать, что критиковать, что советовать и что хвалить, с другой — почему так же не освещаются другие мероприятия, выступления приезжих музыкантов?.. Ведь без здоровой критики не может быть правильного роста и, не побоюсь, развития в искусстве. Спонсора, худо-бедно, на то или иное мероприятие найти можно, а кто обсудит концерт, скажет, нужно ли было его вообще проводить? Я думаю, критики — это тот противовес, без которого развитие будет хаотическим, нежели размеренным и выгодным для государства. А что мы имеем?.. Или не пишут вовсе или пишут какие-то «хвалебные оды», от которых за версту несет непрофессионализмом и предвзятостью. Об этом, думаю, стоит задуматься…

— Каковы ожидания в свете перестановок в куль-турном ведомстве страны?

— Я всегда с большим уважением и симпатией отно-сился к Армену Амиряну — интеллигенту, интеллектуалу, профессионалу и просто нас-тоящему ереванцу. И уверен, это не только моя позиция: наконец появился министр, которого действительно любит и уважает народ. А это очень важно! Но, думаю, придется ему, тем не менее, нелегко — предстоит колоссальная работа, причем во всех областях культуры. Многое предстоит изменить, восстановить. Это довольно сложная задача… Но уверен, он сможет сделать много полезного, во всяком случае — настрой у меня позитивный, оптимистичный. Ясно одно: хуже в культуре не будет, будет лучше, но вот насколько — покажет время. Ведь за эти годы народ довольно серьезно отошел от настоящей культуры в сторону ширпотреба, однодневок и «суррогатов-имитаторов» истинных ценностей. Смещены приоритеты. Амиряну предстоит в прямом смысле возвращать людям их культуру, воспитывать слушателя, зрителя…

— В этой связи вспоминается «Филармония школьника» и многие другие образовательные проекты, увы, почему-то канувшие в Лету… Почему бы их не восстановить?

— Не знаю, какие именно механизмы будут задействованы и какими способами. Во всяком случае уже имеется неофициальная инфор-мация о том, что новые министры культуры и просвещения не раз встречались, много чего обсудили и собираются в будущем действовать сообща. Это замечательно! Но тут главное все делать основательно. Скажем, та же «Филармония школь-ника» не должна ограничиться дву-мя-тремя концертами. Необходимо регулярно проводить мероприятия с максимальным привлечением молодежи. И тут не только важен строжайший контроль за их посещением, но и поддержка со стороны родителей — людей, кому небезразлично будущее своих детей, будущее нации. Дети должны ходить на концерты, периодически посещать музеи, выставки: воспитываться как в духе национальной культуры, так и быть осведомлены о классической музыке, изобразительном искусстве — мировой культуре. Именно так это делается во всем мире… Тут главное не требовать, а самим попытаться чем-то помочь — быть сопричастным к положительным изменениям.

…В интересное время живем. Уверен, уже через год мы станем свидетелями приятных сюрпризов — положительных изменений. Об их интенсивности загадывать пока рано, но ясно одно — надежда, казалось бы, угасшая недавно, вернулась ко всем нам снова. Значит, будем идти вперед и побеждать!

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Ереван стал для меня источником вдохновения”

    Концертом одной из лучших джазовых вокалисток мира, аме-риканской певицы Ди Ди Бридж-уотер открылся ежегодный Меж-дународный “Ереван джаз-фест 2016”, организованный Ассоциац-ией джаза Армении и Mezzo Pro-duction. По масштабу проведения, значимости и числу участников он превзойдет прошлогодний фести-валь и будет посвящен лауреату GRAMMY, американскому продю-серу армянского происхождения Джорджу Авакяну. До выступ-ления певица встретилась с представителями отечественных СМИ.

— Признаться, я восхищена теплотой и красотой Еревана. До приезда не так уж много знала об Армении, хоть и побывала в СССР впервые в 1968 году. За этот короткий срок Ереван стал для меня источником вдохновения, что, разумеется, не сможет не отразиться в моих новых работах.

— С кем из коллег по цеху армянского происхождения вы общались? Насколько знакомы с «армянским джазом»?

— Увы, почти ничего не знаю. Во Франции познакомилась с Шарлем Азнавуром, а вот о геноциде армян 1915 года рассказал мой друг Патрик Манукян. Разделяю вашу боль… Также знаю об армянском пианисте Тигране Амасяне — на мой взгляд, блистательный музыкант с прекрасным будущим! Вообще, мне кажется, “армяне везде”. Они прекрасно ассимилируются во всем мире, наверное, потому что у них нет необходимости самоутверждаться — они просто делают то, что должны.

— Ваше исполнение с Реем Чарльзом песни Precious thing стало мега-популярным. А с какого возраста вы полюбили джаз и какую песню в вашей жизни назвали бы любимой, главной?

— Если честно, я никогда не училась музыке. Джаз всегда звучал у нас дома — это было нечто само собой разумеющееся, неотъемлемое... Так что можно сказать, он у меня в крови. Мама рассказывала, я еще в колыбели качалась в такт под песни Эллы Фицджеральд.

— В наше время принято эпатировать публику, представители шоу-бизнеса идут на всякие ухищрения, дабы как-то высветиться, отличиться…

— Понимаю, о чем вы. Меня часто спрашивают о моем имидже, о том, почему я, скажем, решила обрить голову… В начале творческой карьеры я, не скрою, пыталась быть оригинальной, выделяться... Но, поверьте, никогда не делала ничего на угоду публике — я просто для нее жила, и продолжаю это делать, дарить свое тепло, и когда оно возвращается сторицей, понимаешь, что все делается правильно.

В 2007-м наступил момент, когда уже не нужно было больше самоутверждаться за счет внеш-ности, совершаемых поступков или исполняемой музыки. В это же время много изменилось в моей личной жизни, переживала тяжелый развод, заболела… Но и это никак не сло-мило меня, не изменило. Напротив, я захотела подняться выше — как женщина. И, думаю, мне это удалось. …Возвращаясь к прошлому вопросу, расскажу, что имела честь два года сотрудничать с замечательным музы- кантом Реем Чарльзом. Снималась в его телешоу, выступала с ним в концертных программах… Он, можно сказать, впустил меня в свой круг, что позволялось не каждому. Я видела, как он флиртует с женщинами, как играет в шахматы, а один раз даже… «посчастливилось» познать его в гневе. Дело в том, что перед большим совместным концертом в Париже вышла статья с моей большой фотографией. Рей ужасно разозлился и настрого запретил мне петь, гневно бросив: “Запомни, девочка: звезда — это я, а ты просто выступаешь со мной. Не наоборот!” Я все поняла, хоть и очень расстроилась… Правда, спустя некоторое время, когда я на шестом месяце беременности из-за непогоды опоздала на шоу в Италии, он… задержал концерт и заставил зрителей ждать меня аж три часа! Вот так, по-реевски, «загладил» парижский неприятный инцидент.

— И в заключении нашей беседы, пару слов о «Ереван джаз-фест 2016» и, конечно. ваших творческих планах…

— Уверена, меня ожидает незабываемая встреча с армянским слушателем, с армянскими музыкантами. Также мне очень нравится уровень организации мероприятия, серьезность отношения устроителей фестиваля к происходящему. Думаю, этот фест будет жить долго и подарит зрителям немало интересных встреч с прекрасными музыкантами. Так что в добрый путь! О своих же творческих планах скажу, что продолжаю активно выступать, гастролировать. Как говорится, гну свою прямую. И буду искренне счастлива, если она вновь пересечется с Арменией!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Армянский музей Америки: фотографии Карша, передвижная выставка картин Сарьяна... и не только.

На празднованииe25-летия независимости Арме-нии приехало немало гос-тей, их значимую часть, ра-зумеется, составили пред-ставители диаспоры. Наш собеседник — директор Ар-мянского музея Америки (AMA) Бердж ЧЕКИДЖЯН (на снимке).

— История вашего музея началась еще в 1971 году, когда группа армян начала собирать коллекцию армянских книг и предметов в армянской приходской церкви в Белмонте, штат Массачусетс. Тогда посетителями музея были в основном представители армянской диаспоры. Сегодня же музей вызывает большой интерес у всех, кто посещает Бостон — как из разных штатов, так и других стран, — и желает познакомиться с историей и культурой доселе неизвестной страны…

— Да, вы абсолютно правы. И не только приезжие, но и жители Бостона, неармяне, тоже часто посещают наш музей. Отмечу, что за эти годы коллекция музея ощутимо пополнилась. Могу уверенно сказать, что музейная коллекция AMA — крупнейшая за пределами Армении. Даже больше, чем в Вене, Ватикане или Иерусалиме. Она насчитывает более 30 тысяч предметов старины — древние и средневековые армянские монеты, ковры, национальные костюмы, предметы времен Урартского царства и т.д. В библиотеке AMA находится более 40 тысяч названий книг — в том числе Евангелие «Карапет» из Киликии 1207 года. 39 поколений хранили эту книгу, бережно передавая по наследству, пока она наконец не попала в наш музей! Нам ее преподнесла в дар последняя из рода Тер-Карапетянов (отсюда и «Карапет») Джулия Тер-Карапетян. Оказывается, до этого она обращалась к церкви, к представителям Киликийского Дома с предложением передать им этот уникальный образец Евангелий. Но ждать пришлось долго… В итоге она решила, что книга должна храниться у нас. Позже, когда Католикос Великого Дома Киликийского Арам I посетил наш музей, я попросил его освятить книгу. Он в свою очередь был удивлен, что такая редкость хранится у нас, а не у них. Я ответил, что Джулия долго пыталась это сделать, но их священники не очень-то спешили, в итоге упустили свой шанс. Так что книга, несомненно, являясь достоянием церкви, ныне хранится у нас, и каждый раз, посещая США, католикос сможет убедиться в ее целости и сохранности. Равно как других уникальных экспонатов: собрания аудиозаписей с рассказами спасшихся от геноцида 1915 года армян, периодических изданий, плакатов, документов и карт...

Ведь основная цель, миссия нашего музея — сохранить активную программу сбора, сохранения и документирования армянских артефактов, книг, элементов текстиля, архивов и произведений искусства. Сохранить для потомков армянское наследие прошлого и настоящего и рассказать историю армянского народа, содействовать повышению уровня информированности и понимания культуры и вклада армянского народа через экспонаты и разнообразные образовательные программы. И, разумеется, действовать в качестве национального хранилища и информационного центра об армянском народе, его истории и культуре.

— Как часто меняется экспозиция в музее?

— В течение года несколько раз, чтобы иметь возможность проде- монстрировать хоть часть нашей кол- лекции. И что самое главное, коли- чество экспонатов увеличивается, в фонд музея жертвуются, а то и специально для нас приобретаются книги и т.д. Совсем недавно музей обогатился бесценной коллекцией работ канадского фотографа армян- ского происхождения, одного из мас- теров портретной фотографии Юсуфа Карша. Фотографии в дар музею пе- редала его супруга. Это уникальные портреты таких людей, как Мать Тереза, Арам Хачатурян, Эрнст Хемингуэй, Пабло Пикассо, Уинстон Черчилль…

Кстати, о Черчилле. Когда он прибыл в 1941 году в Канаду, чтоб обсудить в парламенте вопрос участия этой страны во Второй мировой войне, официальным фотографом канадского парламента был Карш. Он должен был сфотографировать Черчилля. Пригласил его в свою мастерскую, установил свет, зарядил фотоаппарат, но в самый последний момент… подошел и выхватил из рук английского премьера его любимую сигару. Тот очень рассердился, а Карш, не растерявшись, запечатлел эту «мину». Так родилась ныне известная во всем мире фотография Черчилля «с насупленными бровями». И эта фотография сейчас хранится в нашем музее!

— Но AMA функционирует не только как музей, но и как культурный центр, не так ли?

— Совершенно верно. Несколько лет назад, после нашей встречи с председателем Союза композиторов Армении Арамом Сатяном, которая состоялась благодаря нашему доро- гому другу, замечательному композитору и сопредседателю иностранной комиссии Союза Константину Петросяну, было решено прово- дить периодически у нас концерты армянской музыки с участием как музыкантов и ком- позиторов из Армении, так и проживающих тут армян. Надо отметить, концерты, органи- зованные К. Петросяном, проходят с большим успехом и пользуются большой популярностью, опять же не только у наших соотечес- твенников, но и американцев, и гостей…

Уже запланирована осенняя концертная программа на этот год. В октябре выступит дует: дудук и кяманча, а в ноябре — музыкальная армянская семья (тоже приехавшие из Армении, но проживающие тут): отец играет на гитаре, мама на фортепиано, а дети — скрипачи.

— Сотрудничаете с музеями в Армении?

— Да, вот уже 12 лет, со дня моего назначения на пост директора, мы дружим с Музеем геноцида, с Айком Демояном. Ныне в их музее выставлены также два экспоната из нашего музея. И это уже далеко не в первый раз…

Также в прошлом году наш музей посетила внучка Мартироса Сарьяна — Рузан Сарьян с супругом Авиком Исаакяном. Тогда было решено сделать показ работ Мастера в 2017 году, но мы пересмотрели проект, и было решено расширить рамки, сделать выставку передвижной, показать картины во всех городах Америки, где есть армянская диаспора, начав показ с нашего музея и затем Бостонского музея изящных искусств, продолжив затем в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе, Филадельфии…

— В последний раз вы были здесь 15 лет назад на праздно-вании 1700-летия принятия хрис-тианства. Что изменилось, на ваш взгляд, за это время?

— Тогда в людях — в их манере общения, выражения мыслей — ощущалась некая скованность, «закрытость». Видимо, сказывалось наследие советского строя. Сейчас же люди стали более раскрепо-щенными, свободно выражают свою волю, мысли — в целом свободы, кажется, стало больше. В свою очередь приятно изменился облик столицы: появились новые здания, стало чище, ухоженнее. Но, увы, вместе с этим, как это ни парадоксально, все это никак, кажется, не сказалось на благосостоянии граждан — если не сказать большего… Просто тогда они молчали о тяготах, а теперь открыто об этом говорят. Очень хочется надеяться, что все эти трудности временны, и Армения в ближайшем будущем расцветет и заставит весь мир считаться с собой, со своей древней историей и культурой.

Да, увы, сегодня многие представители интеллигенции уезжают в другие страны в поисках более обеспеченной жизни, порой в поисках себя — точнее, более адекватного и продуктивного себе применения. Но и в этом случае, думаю, все временно — потому что армянин без Армении не может существовать. Это факт! Ведь что, в сущности, из себя представляет тот же наш музей? Попытка оставаться армянином, хранить Армению в себе, в этих уникальных экспонатах, представляющих нашу историю! Просто надо четко осознавать, что если мы хотим, чтоб утерянные силы вернулись, чтоб Армения снова расцвела, то должны вкладывать максимум усилий и средств в развитие нашей культуры. Ведь это будущее Армении — это залог ее процветания!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Артур Сатян: “Я первый в нашем роду джазмен…”

Артур Сатян — сегодняшний наш гость — один из самых популярных армянских джазменов, ныне прожи- вающий вне пределов родины, неод- нократно выступавший с разными звездами мирового джаза... А инте- ресно, не планируется ли побаловать и армянских меломанов ну если не звездными сейшнами, так хотя бы своими концертами?

— К сожалению, уже совсем скоро начнется учебный цикл, и Ливанская государственная консерватория, где я преподаю с 1998 года, начнет свою работу. А так как я являюсь деканом джазового факультета, который сам же и открыл в 2004 году, загранпоездки приходится отклонять. Но иногда, когда приглашения интересные, я, конечно, выезжаю. Особенно когда это приглашение приходит из родного Еревана. Вот, например, в прошлом году мои друзья Вазген Асатрян и Камо Мовсесян пригласили меня на ереванский ДжазФест в сентябре, и я с удовольствием согласился. Причем финансовая сторона совсем не имеет никакого значения. Я всегда рад приехать в Ереван, увидеть маму, родных, друзей, сыграть музыку со старыми друзьями, да и познакомиться с молодыми талантами.

Конечно, хочется сольного концерта, причем желательно с музыкантами, с которыми я сейчас играю в Бейруте. Это не к тому, что наши хуже — ни в коем случае. Просто спайка состава другая, когда играешь каждый день. Музыканты меня поймут. Но и с моими ереванскими друзьями просто наслаждение играть, мы на фестивале в сентябре сделали только одну репетицию и сыграли как на запись диска, а это высший класс. Просто для сольного концерта нужны спонсоры, организаторы и т.д. и т.п. Я сам это организовывать не люблю и, наверно, не смогу, потому что живу в другой стране. Так что ждy!

— Фамилия Сатян — довольно популярная в армянской – и не только - музыке. Твое увлечение джазом, музыкой в целом — все же «зов предков», генетика или твой личный выбор?

— Хороший вопрос! Мое увлечение классической музыкой и музыкой в целом, это да — зов предков, прежде всего Ашота Сатяна. Это, так сказать, “родная генетика”. А вот с джазом я бы не сказал. Отец и брат увлекались джазом как любители, то есть слушали традиционный джаз, а профессионалы из нашей родни были против. Я помню, и брат деда — Арам Сатунц, и дядя — Арам Сатян высмеивали поначалу мои джазовые страсти и делали все, чтоб я занимался классикой. Спасибо им, безусловно, мой музыкальный багаж и знания теории богаты именно благодаря им, в особенности дяде, потому что композиции я учился именно у него. Он прекрасный музыкант и педагог!

Но мой выбор джаза я сделал сам. И более того, это я заразил джазом моих двоюродных братьев Давида и Рубена Сатянов. До того как я уехал в Бейрут, всё время играл для них, показывал всякие трюки и давал джазовые записи. Сейчас оба тоже играют и серьезно занимаются джазом. Я горжусь, что я первый джазмен в роду! Помню, шутил с дядей, говоря: «Ничего, дядя Арик, в семье не без урода. Так пусть этим “уродом” буду я».

— Расскажи немного о своей семье…

— У меня музыкальная семья. Жена, Ури Сарафян, ливанская армянка, закончившая ереванскую консерваторию и аспирантуру, пианистка. Преподаёт вместе со мной в ливанской государственной консерватории. Имеет прекрасный класс учеников, один из лучших в консе. Многие из её учеников уехали в Европу, чтобы там продолжить образование, и от всех европейских преподавателей она получает письменные и устные благодарности за качественно проделанную работу. Дочь у меня, Лиана, тоже музыкант. Ей 14 лет, учится в американской школе. Разговаривает на армянском, английском, французском, арабском и русском. С семи лет играет на фортепиано, ученица ливанского конса, учится у педагога из Еревана Анжелы Хадишьян. Тоже любит и с детства слушает джаз, но пока не играет.

— Как произошло твое перемещение в Ливан?

— Очень просто. Позвонил пианист Давид Давтян в два часа ночи и спросил: “Арт, в Бейрут поедешь?” Ехать должен был он, но он тогда не смог. Поехал я, и... влип. Шучу, всё прекрасно! Уже...

— Ты живешь и работаешь в Бейруте. Какие успехи? Какие выступления хотел бы отметить?

— Успешно создаю «джазовую сцену» в Бейруте с 1996 года. Они до меня эту музыку не знали. Играли лёгкую музыку с арабскими мотивчиками, импровизировали по-арабски и называли это джазом. Но сейчас уже, безусловно, другая ситуация. Научил, переучил и продолжаю это делать. Почти все ливанские музыканты, играющие джаз в Ливане и за его пределами, в особенности молодые, мои студенты.

В конце 90-х здешние джаз-клубы стали приглашать хороших музыкантов из США и Европы. Мне посчастливилось сыграть со многими известными (Чарльз Дейвис, Лари Кориэл, Эд Черри, Рей Вега, Стефано Ди Батиста, и т.д.) и не очень известными, но очень сильными музыкантами. Сейчас политическая и экономическая ситуация в этом районе не очень благополучная для приглашений музыкантов, но иногда бывает. Совсем недавно сыграл с Артуро Сандовалом, пригласил моего друга Лари Кориэла на фестиваль в Бейруте и в первый раз сыграл на джазовом органе. Кориэл был доволен и удивлен, что я недавно начал играть на органе и «уже такое выдаю». Лари даже попросил меня отдать ему разрешение на исполнение нескольких моих композиций.

В прошлом году сыграл с моим трио на престижном фестивале, который известен как фестиваль классической музыки. У них играли джазовые составы, но с джазовыми аранжировками классических композиторов (Лист, Шопен, Бах). Так вот я был первым джазовым исполнителем, который играл чистую джазовую музыку. Тоже приятно. Доверили!

Выпустил новый диск, который называется АРТолоджи (АРТология). Начал писать давно, но выпустил в 2013 году. Записывал и сыграл с музыкантами из трёх стран - Армении, Ливана и Сирии, отсюда и сам стиль альбома — фьюжн. По-моему, звучит не плохо. Из армянских музыкантов играет Армен Уснунц на теноре и сопрано на саксофонах, Вардан Григорян играет на зурне, мой бывший студент, а теперь коллега, ливанский армянин Раффи Мандалян на гитаре. Остальной состав из Ливана и Сирии, а также сборная команда струнников из Армении и России, которые работают по контракту в ливанском симфоническом оркестре. Диск продаётся почти во всех известных онлайн магазинах. С моей музыкой можно также ознакомиться на сайте www.arthursatyan.com. Милости прошу! 

— А какие изменения произошли за эти годы в исполнении, стилистике твоей музыки?

— Трудно сказать... Я однолюб, люблю то, что всегда любил в джазе. Всегда слушал и «традицию», и фьюжн. То же и играю сейчас. Мои ереванские друзья музыканты гово- рят, что стилистически я не изменил- ся, но сама игра отшлифовалась и, можно сказать, помудрела. Может быть… Но буду играть лучше, обещаю!

— Чем, на твой взгляд, отличается армянский слушатель от бейрутского?

— Армянский слушатель намного лучше понимает музыку в целом. Это длинный разговор, но, коротко гово- ря, в Ливане 15 лет назад только создался симфонический оркестр. Школы серьезной музыки не было, если и была, то слабая, основанная на одном-двух хороших педагогах. Сейчас почти все учителя в Бейрутской консерватории приглашены из России, Армении, Румынии, преподают также ливанцы, которые учились во Франции, Германии... Серьезная музыка началась, в принципе, 20-25 лет тому назад. Концерты классической музыки начались с создания оркестра, до этого не было. Да и сейчас раз или два в неделю. Такого, как у нас, когда гуляешь по периметру оперы и весь забор в рекламных щитах концертов, у них никогда не было, да и не будет, наверное. Государство не думает об искусстве, родители отдают детей на музыку по принципу «чтобы чем-то занялся», типа или баскетбол, или скрипка. Это проблема.

Я уверен, и в Армении есть свои проблемы. То, что я говорю это, конечно же, взгляд извне. Но армянский зритель всё равно намного подготовленнее.

— Некоторое время ты был музыкальным руководителем Камерного театра, где сменил на посту известного армянского джазмена Арташеса Карталяна. Есть ли связь с коллегами по цеху? С тем же театром?..

— Да, хорошие были времена! Увы, очень редко общаюсь с Арташесом по фейсбуку — он туда и не заходит. В театр давно не заходил. В Ереване видел Гранта Тохатяна. Много общаюсь с Давидом Бабаяном...

— Кстати, о Давиде — многие армянские меломаны помнят группу «АртДодо», основанную вами. Все прошло или, может, мы снова увидим, точнее, услышим вас на одной сцене?

— Мы всегда шутим об этом, но кто знает, может, в один прекрасный день соберемся и запишем дисков 10, 20. Музыки у нас полно.

— Какие изменения должны произойти, чтобы ты решил вернуться домой?

— Самое страшное — война. Если что-то вроде этого серьезно случится, я вынужден буду приехать обратно. А так, 20 лет это не два и не пять. Трудно бросить все, чем занимаешься, и начать строить заново. Хотя в Ереване я не буду начинать с нуля, но всё же многое изменилось…

— И напоследок, чем собираешься порадовать поклонников своего творчества в ближайшем будущем?

— Планирую выпуск нескольких альбомов, разной музыки, своей, конечно: трио альбом, фьюжн, латиноамериканскую версию. Ну и если получится организовать концерт в Ереване, то буду очень рад встретиться со всеми друзьями и поклонниками в Армении!

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Братья Карамазовы”, “Семь лун”, словом, HIGH FEST

1 октября в Русском театре им. Станиславского стартует XIV Международный фестиваль исполнительских искусств HIGH FEST. Что нового ожидается в этом году? Какие постановки наших и зарубежных мастеров и, соответственно, их мастер-классы состоятся в рамках фестиваля? Об этом и многом другом беседуем с президентом фестиваля Артуром ГУКАСЯНОМ.

— Ну, начнем с хедлайнеров, с открытия. Фестиваль откроется долгожданным спектаклем «Семь лун» театра «Ильхом». Почему долгожданным, дело в том, что мы уже не первый год пытаемся пригласить этот замечательный коллектив, и вот на этот раз это удалось. В главной роли выступит сам худрук театра Борис Гафуров. Надо сказать, театр «Ильхом» — один из первых на территории Советского Союза профессиональных негосу-дарственных театров. Он был основан в 70-х режиссёром Марком Вайлем, который до своей трагической гибели являлся его худруком, и группой выпускников Ташкентского театрально-художественного института как театр-студия профессиональных актёров. «Ильхом» — арабское слово, означающее «вдохновение, которое посылает Бог творцам», или иными словами, вдохновение, ниспосланное свыше. Первоначально, в 1976 году, когда театр возник, такое название имел клуб творческой молодёжи, под началом которого начал своё существование театр. Позднее это слово прочно закрепилось именно за театром. Выступлением такого замечательного, интересного театра откроется нынешний «Айфест» — это знаковое не только для нас, но в целом для театральной жизни Армении, событие.

Также в рамках фестиваля спектакль «Братья Карамазовы» представит Театр-студия «Небольшой Драматический Театр» — профессиональный государственный театр, созданный на базе выпускного актерско-режиссерского курса Царскосельского филиала СПб Государственной Академии Театрального Искусства «Интерстудио» под руководством Льва Борисовича Эренбурга. Это самый лучший студенческий спектакль, который мне когда-либо доводилось видеть — уверен, та же «молния» поразит наших зрителей при просмотре этой замечательной постановки. Слава Богу, мэрия помогла нам привезти этот коллектив. Сейчас работаем над тем, чтобы привезти сюда театр Максима Горького — это третий по значимости театр Германии. Посмотрим… Ждем ответа от посольства.

Будет очень хорошая польская платформа — это и спектакли, и мастер-классы… Будет театр Семена Александровского из Питера со спектаклем «Топливо» — это своего рода спектакль-лекция, интервью реального героя Давида Яна, как вы знаете, — создателя успешной компании ABBYY, который придумал словари Lingvo, Fine Reader и другие программы, стирающие границы общения. Ожидаются спектакли из Германии, Израиля, Грузии, Сербии, Ирана, Испании, ну и, разумеется, Армении. Словом, ожидается мощная программа, увлекательная театральная неделя.

— За 14 лет существования фестиваля возникли новые театральные коллективы, и в том ваш немалый вклад. Как бы вы оценили «театральное положение» в стране и как, на ваш взгляд, изменился за эти годы зритель?

— Если говорить в процентах, то лишь десять процентов наших зрителей — это те, для кого привозятся спектакли, кто понимает то, что представлено. Еще процентов двадцать люди, которые тоже все понимают, чувствуют, но по тем или иным причинам не ходят ни на фестивальные спектакли, ни в театры вовсе. Ну не до этого им — есть куча своих проблем, театра им, словом, в жизни и так хватает. Есть также определенный процент зрителей, которые постоянно посещают спектакли, скажем так, околофестивальная масса. Остается процентов сорок незаинтересованных, не «завербованных» в театральные ряды зрителей. Вот наша основная цель — заинтересовать, привлечь именно этого зрителя, одновременно стараясь не потерять первые десять процентов.

Что же касается театров, скажу, что в целом я настроен оптимистически, хотя не могу не признать, что большие театры, которые должны исполнять роль «локомотивов», сегодня, скорее, «вагоны». Как ни парадоксально, «драйверами» в нашем театральном мире зачастую выступают те самые маленькие театры, которые должны были быть ведомыми. Эти интересные коллективы — как взрослые, так и молодые, студенческие. Я очень рад, что к истории их возникновения мы тоже каким-то образом имеем касательство.

В целом процесс нормальный — есть театры, которые делают спектакли «для широких масс», а есть те, что для более подготовленного и готового напрягать мозги зрителя. Это нормально. Другое дело, что, скажем, если наш настоящий зритель составляет 10 процентов, то в той же Грузии — это 20 процентов. Хотя в общем наш зритель более подготовленный, более подкованный.

Рубен Пашинян, «Новое время»

“В Армении очень приличное документальное кино, а с игровым есть проблемы”

«У меня всегда очень хорошие впечатления от фестиваля «Золотой абрикос» — это мой самый любимый кинофестиваль. Я приезжаю домой и целый год его вспоминаю”, — говорит замглавного редактора портала Кино-театр.ру, секретарь Российской Гильдии неигрового кино и телевидения, пресс-секретарь фестиваля «Артдокфест» Екатерина ВИЗГАЛОВА.

— Мне всегда нравился подход организаторов к программированию. Во-первых, сама программа мощная, всегда есть, что посмотреть, но при этом все так грамотно распределено, да и общая атмосфера, видимо, такая, что ты здесь смотришь и работаешь только в удовольствие, нет этой сумасшедшей гонки, как на других крупных смотрах: как бы попасть в зал, как успеть посмотреть, что же, что же выбрать? Здесь все такие полурас- слабленные, и мне нигде так легко не пишется, как в Ереване.

— Были ли явные недоработки на нынешнем фестивале?

— Да. Они каждый год одинаковые, и я уже научилась воспринимать их как данность. Они тоже, наверное, от полурасслабленности. Если на представлении фильма обговаривается, что после просмотра будет обсуждение, то необходимо, чтобы микрофон к концу показа работал. А когда бегают шесть юношей и 40 минут (все время обсуждения) кому-то не могут дозвониться, пока режиссер надрывается — это, конечно, безобразие. Или когда на ретроспективе короткометражных фильмов запускают какой-то фильм повторно, ты выбегаешь и видишь совершенно пустой холл — некому сказать даже... С другой стороны, я сама работаю на фестивале документального кино в Москве, у нас тоже бывают накладки, ошибки в расписании, какие-то проблемы безумные.

— Как вам открытие фестиваля?

— Честно говоря, я на него не ходила. Хотя об этом, наверное, нельзя говорить. Просто меня сразу увезли в деревню, в Таширский район, и я впервые за пять лет посмотрела, как живут деревенские армяне. Это было важнее, чем церемония открытия. Они везде примерно одинаковые ведь: красные дорожки, гости, улыбки, музыка. В Москве я тоже не хожу на открытие. Я вообще не тусовщица.

— Какие работы вообще хотели бы отметить?

— Я очень рада, что мне удалось посмотреть почти все награжденные фильмы. Конечно, мне понравился победитель документального конкурса «Напротив левого берега» Григорьева, понравился «Бессмертный», иранский фильм, получивший Серебряный абрикос. В документальном конкурсе понравились «Олмо и чайка», «Хомо сапиенс», «Самир в пыли». В игровом прекрасный санденовский фильм «Земля просветленных» про Афганистан, «Амама» на баскском языке, «Инсайт» наш российский люблю. «Тони Эрдмана» не стала смотреть, я не очень виртуозно владею английским, и боялась пропустить нюансы, так что досмотрю в прокате у нас, он скоро выходит.

— А как вам картины армянских кинематографистов?

— Мне кажется, в Армении приличное документальное кино, а вот с игровым есть ощутимые проблемы. Вероятно, оттого, что большие формы и большие деньги тянут за собой высокий штиль и серьезную тематику, а кино — это просто способ спокойно рассказывать истории. Просто на обыкновенные истории денег никто не даст, вот и снимают только что-то претенциозное. Но вообще я не очень большой специалист в армянском кино.

— Что изменилось в Ереване за время вашего отсутствия?

— Ереван — живой город, тем мне и дорог. Я в нем чувствую себя свободной и даже лучше, чем в Европе, потому что нет языкового барьера. И даже в компании, где все абсолютно говорят на армянском, мне очень комфортно, и я даже прошу специально для меня ничего не переводить. По интонации понимаю, что все хорошо. Хотя все равно переходят на русский, а если еще иностранцы рядом, то на английский, французский, все очень легко общаются здесь. В Ереван я в последнее время зачастила: приезжала весной, теперь летом, может быть, на Новый год тоже приеду… Поэтому что изменилось — не могу сказать. Живой город! Всегда не хочется, чтобы менялось то, что любишь. Но хотелось бы, чтобы у моих друзей были бы возможности тут жить спокойно и работать, чтобы у них все получалось.

— Ваши впечатления о деятельности в рамках армяно-турецкой киноплатформы?

— Я испытываю большую признательность к программистам фестиваля, которые каждый год вводят в программу хотя бы один турецкий фильм и привозят оттуда хотя бы одного режиссера. Мне кажется, вот это одно вообще стоит всего фестиваля целиком: показать, что в этом гигантском поле отчуждения существуют пусть единичные, но точки соприкосновения, и они находятся в культурном поле.

— А что скажете о развитии армяно-российского кино?

— Вот, вы говорили про армяно-турецкую платформу, да? Я бы не сказала как раз, что там есть какая-то мощная платформа. А вот между Россией и Арменией она есть. Ее бы только отремонтировать и использовать не только так, что армяне приезжают у нас снимать и становятся российскими режиссерами, а и в обратную сторону. Школы какие-то делать выездные, потому что у нас есть люди, которые могли бы поделиться опытом, поучить другим методам работы, ну и самим поучиться чему-то. Армения маленькая, но очень киногеничная, здесь можно снимать истории человеческие, без политики, без пафоса. Было бы круто провести тут проект «Код города», потому что тут очень много талантливой молодежи, и кино могло бы получиться преотличное. Я верю, что просвещение всех спасет. Образование, любознательность. У нас те же самые проблемы в кино, что и здесь — все уходят в сериалы, денег нет, авторские фильмы не собирают зрителей… Зато стали появляться хорошие сериалы — все режиссеры метнулись туда, в телек.

Но все равно хотелось бы совместных проектов. Мы способны обогатить друг друга. Даже пусть при этом потеряются национальные какие-то штуки, Бог с ними. Пусть рождаются интернациональные дети-фильмы, я за это.

— В этом году специальным гостем была актриса Жаклин Биссет? А кого бы вы хотели увидеть на будущем фестивале?

— Я в этом году открыла для себя Жилника. Вот просто пошла и посмотрела все его фильмы, которые были здесь. И если бы не «Золотой абрикос», неизвестно, когда бы узнала. А он просто потрясающий режиссер. Я это поняла сразу, еще до того, как он, будучи председателем жюри документального конкурса, присудил первый приз моему другу Евгению Григорьеву. Вот такие звезды мне нужны. Всегда приятно узнавать что-то новое. А актеры и светские персоны — они украшают фестиваль, наверное, но если никто не приедет, для меня это вообще не будет трагедией.

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Дом, в котором живет... Мариам

«Русская премия», «Большая книга», «Портал», «Странник», «Студенческий Букер», «Звёздный мост» ― вот такой букет собрал один из главных русских романов нулевых, созданный, что характерно, не в Москве и даже не в России, а в Ереване. Мой сегодняшний гость ― автор романа “Дом, в котором…”, художница Мариам ПЕТРОСЯН.

― Вы писали свою книгу много лет ― как вам живётся сейчас?

― Изначально книга создавалась скорее как детектив. То есть я придумывала всякие истории, описывала их с середины, а потом пыталась присоединить начало и конец. Но со временем вектор изменился… Персонажи стали полноценными, стали жить «собственной жизнью»… В итоге получилось иное полотно ― своеобразное описание замкнутого социума, его характерных особенностей на примере интерната для детей-инвалидов.

― Книга так и просится на экран или театральную сцену. Есть такие планы?

― Предложения были, и не из Армении. Но я очень отрицательно отношусь к идее экранизации книги. Настолько нервно, что даже в контракте с издательством настояла на пункте, запрещающем издательству вести с кем-либо переговоры на эту тему. Против театральной сцены ничего не имею, также ― за мультипликацию, комиксы… Но не кино.

― Сколько лет в общей сложности писали книгу ― десять?.. двадцать?

― Признаться, бывали моменты, когда я просто долго не писала. Был семилетний период, когда у меня ничего не получалось. Вот у художников так бывает: когда долго не рисуешь, говорят, «рука закрылась». Я думала, у писателей такого не бывает. А оказывается, очень даже.

― А почему так вышло, что вы пишете по-русски, а не по-армянски?

― По-русски я пишу, потому что училась в русской школе и читаю на русском. Бабушка (мамина мама) была русская, и мама тоже скорее русскоязычная.

― На какие языки переведена книга?

― Изначально, естественно, планировался армянский перевод. Мне дали первые десять страниц, переведенных тремя разными переводчиками. Признаться, ни один перевод не понравился: кто-то пытался оставить русизмы, дабы не утерять «колорита», кто-то, наоборот, арменизировал текст донельзя переводами типа «Табаки» ― «Тутуник». Словом, не то… Но, думаю, со временем книга найдет своего переводчика, и она станет доступна большей аудитории.

― Говорят, путевку в жизнь книге дал Дмитрий Медведев после прочтения, это так?

― Я уже не раз слышала эту «версию». Не скрою, я встречалась с ним на президентском обеде здесь, он пожал мне руку, но наше общение ограничилось только этим. До этого в российском посольстве мне вручали «Русскую премию» ― я не смогла лично присутствовать в Москве на вручении, ― посол Вячеслав Коваленко признался, что книгу не читал, но в рамках армяно-российской дружбы предложил оплатить перевод книги на армянский язык, что в итоге не получилось по причине, о которой я уже сказала. Я не знаю, имел ли Медведев какое-либо отношение к этой инициативе. Возможно, имел. Но к продвижению, публикации или пиару книги на русском Медведев вряд ли как-то причастен. Это очередная байка, которая каким-то образом появилась в интернете, и все дружно в нее поверили. Меня иногда расспрашивают о моей встрече с Медведевым, о какой-то чуть ли не часовой беседе с ним…

― Тем не менее вы некоторое время жили в Москве. Как получилось, что уехали и почему вернулись?

― Уехали мы в то время, когда все уезжали. Мы с мужем поехали работать на “Союзмультфильм” ― до этого работали на “Арменфильме”. В в то время Роберт Саакянц делал там свой проект, вот мы и, как говорится, влились в дружный коллектив. Потом работали с Еленой Пророковой. С Робом ― на контрактной основе, у Елены ― как штатные работники. То есть мы переместились из армянской группы в русскую. Проработали два года. Потом вернулись.

― С вашими героями мы знакомимся в книге. А кто герои вашей реальной жизни?

― Начнем сначала. Прадедушку, Мартироса Сарьяна, помню очень плохо ― точнее, помню его трость и… похороны. Были цветы, все было очень торжественно. Помню дедушку, Лазаря Сарьяна, помню Дом творчества композиторов в Дилижане… Бабушка и дедушка познакомились во время ВОВ ― оба служили. Кстати, именно в армии им и позволили пожениться. Когда познакомились, бабушка была химинструктором. Рассказывала, что ее как-то направили в какую-то роту, сформированную из бывших зэков. Ей было 18 лет, маленькая, худенькая, говорит, вошла и вижу, сидят какие-то страшные бугаи с татуировками ― язык отнялся. На самом деле потом эти люди оказались очень добрыми ― увидев, как она перепугалась, поддержали, мол, давай, девчушка, не теряйся… А потом была встреча с дедом, свадьба… Дед был зенитчиком, и, кстати, «по совместительству» гармонистом. Словом, пользовался большой популярностью.

Мои родители ― артисты балета Катаринэ Лазаревна Сарьян и Сергей Геворкович Петросян. Увы, видимся не часто ― они сейчас проживают в Канаде. И о сегодняшней семье: муж, Арташес, работает в «Триаде», и двое детей ― одному 16, другому ― 10.

― Мартирос Сарьян очень тяжело переживал, когда перед его домом ― сегодня домом-музеем ― возвели высотки, перекрывшие вид на Арарат. Ваш роман разделен на две «плоскости»: наружность и то, что происходит внутри. А как вы оцениваете то, что происходит сегодня снаружи ― я имею в виду облик города?

― Город меняется. Оно и понятно ― живой организм. Но меняется в сторону неизвестного, какого-то непонятного города. Хорошо это или плохо ― покажет время. Но одно могу сказать точно ― меняется не в лучшую сторону в смысле экологии и транспорта. И относится это не только к столице, по которой сегодня в силу «загруженности» выгоднее и даже безопаснее ходить пешком, нежели перемещаться на каком-либо виде транспорта, во всяком случае в центре. Увы…

― Ну и о творческих планах на будущее…

― Повторюсь, когда долго не пишешь, как бы отучиваешься это делать. Поэтому вряд ли в старости я буду «баловаться» этим хобби. Но какие-то замыслы есть, «заноза»... Посмотрим… Хотя, признаться, я ко всему еще и очень ленивый человек. Есть, конечно, и некая «зависимость» от первой книги ― ее не может не быть. Но жизнь продолжается. Так что поживем ― увидим.

На снимке справа: Мартирос Сарьян, Мариам Петросян на руках у матери.

©Рубен Пашинян, «Новое время»