Фестиваль под знаком X. Начало

Стартовал X Международный театральный фестиваль HIGH FEST.  С этим ответственным заданием блестяще справилась как группа организаторов под руководством президента фестиваля Артура Гукасяна, так и труппа DADADADAN TENKO (Япония), представившая на открытии красочное шоу японских ударных инструментов.

Завтра начнутся тяжелые фестивальные будни, которые продлятся до 9 октября. Спектакли, встречи, мастер-классы, круглые столы, словом, беготня из одного театра в другой — свои площадки как всегда представили Камерный и Кукольный театры, ТЮЗ, «Амазгаин» и Маленький театр. Ну и в конце дня  — встречи, обсуждения, интервью в Фест Клубе, который в этом году будет базироваться в Art&Wine. Полная программа фестиваля тут

В рамках фестиваля театралы смогут просмотреть драматические, музыкальные, танцевальные представления, а также представления на открытом воздухе... В фестивале примут участие труппы из Великобритании, Японии, Ирана, Украины, Эстонии, Франции, Грузии, Армении, Турции т.д. В целом порядка 30 спектаклей. Из армянских коллективов — Кукольный театр, «Гой», ТЮЗ, театр «МИГР». Свои спектакли покажут студенческие коллективы, а Маленький театр — новый спектакль «Одиль».  

Закроет фестивальную программу «Ромео и Джульетта» Театра киноактера им.Михаила Туманишвили.

«Если все…» претендует на соискание «Оскара»!

 По итогам закрытого голосования, состоявшегося в Армянской национальной киноакадемии, было решено представить фильм Микаела Погосяна и Натальи Беляускене «Если все…» в Американскую академию киноискусства на предмет его участия в кинопремии «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». 

Премьера картины Микаела Погосяна и Натальи Беляускене «Если все…» состоялась в начале года и за столь короткий срок умудрилась не только «засветиться», но и собрать довольно внушительный «урожай» призов и грамот с многих престижных кинофестивалей. Более того, до сих пор ежедневно поступают приглашения и предложения по сотрудничеству. В чем секрет этой на первый взгляд незамысловатой картины? Чем она «цепляет»? Об этом и не только беседуем с автором проекта, генеральным продюсером и исполнителем главной роли в фильме Микаелом ПОГОСЯНОМ. 

— Война — это низшее проявление человечества, мне кажется. Тем более христианина. И поэтому интонация фильма, и вообще его тенденция — привести всех к единой мысли, что в самых важных вопросах мы ВСЕ должны быть едины. Если все... Ведь все — ВСЕ люди мира — понимают, что решать в XXI веке какие-то вопросы посредством войны, просто дико.

Что же касается того, чем «зацепила» картина… Думаю, на этот вопрос должны ответить те, кто её посмотрел. 

— На скольких фестиваля уже успел побывать ваш фильм?

— Все началось с Парижа — это был первый неконкурсный фестиваль «Европа вокруг Европы».  Затем фильм был представлен от Армении  в конкурсе «Перспективы» на Московском кинофестивале. Позже стал победителем сразу в двух номинациях на «Золотом абрикосе» — первое место в конкурсе «Армянская панорама» и главный приз экуменического жюри фестиваля. Везде картина принималась на ура, и что особенно ценно — положительные отклики кинокритиков

Вот несколько цитат из  статей российских журналистов.

Борис Минаев, журнал «Медведь»:

«На Московском кинофестивале я посмотрел только один-единственный полнометражный фильм. Армянский фильм. Глубоко патриотический. Вот тоска, подумал я поначалу. Ну ладно, посижу в темноте, подумаю о своем, может, посплю. Но поспать не удалось. Яркое солнце, красивые виды, одна сплошная экзотика и никакого отношения ко мне. И вдруг стало со мной что-то происходить. И оно происходило, происходило и происходило… Захватывая меня все больше. И только потом я понял, что это был армянский римейк «Белорусского вокзала»! Дошло, как говорится, не сразу. А между тем там есть и прямые цитаты, и сюжетные совпадения, ну много чего вообще.

У них, у армян, может быть, сейчас есть свой «Белорусский вокзал». У нас, у русских — нет. У них может быть вот это, с комком в горле, одна на всех, мы за ценой не постоим… Это понятное всем ветеранское братство. Это ощущение после войны, которую хоть и кличут проклятой, но она пройдена, прожита, осмыслена, она была не зря. Эта чувство остановившегося дыхания, когда ветераны встречаются снова».

Журналист Дарья Митина:

«Впервые, наверно, за много-много лет проревела белугой весь фильм, при том, что картина одновременно и весёлая, и добрая, и не особо трагическая, без надрыва, хоть и снята, наверно, на самую болезненную для армян тему, а просто наполнена очаровательным юмором и светлой грустью, выдержана в беспроигрышном жанре "смех сквозь слёзы"  —  полтора часа смеёшься, грустишь, плачешь, и всё это сразу... Просто удивительно, как авторам картины удается говорить о совсем недавней войне, раны от которой еще кровоточат у её участников, языком не вражды и ненависти, а созерцательного спокойствия, уважения и той самой любви к ближнему, которая не напоказ, а глубоко внутри...

Выйдя из кинозала, расцеловала режиссера Беляускене и Микаэла Погосяна за редкое по нынешним временам трепетное, трогательное, доброе и зрелое кино. Разумеется, не могла не поинтересоваться авторством изумительной музыки — послушайте Лилит Пипоян, закройте глаза и представьте себе горные тропы Арцаха, маковые поля Араратской долины и вековые камни стен армянского храма, изрытые ямками от пуль и снарядов, и вслед за одним из героев, рассуждающим о том, что "если все китайцы разом подпрыгнут, ось земли сдвинется", представьте, что случится, если разом подпрыгнут все армяне?»

Журналист Валерий Кичин:

«Микаэл Погосян сыграл в фильме и главную роль Гуго, в прошлом командира отряда, которого всю жизнь мучает чувство вины за погибших товарищей. Сыграл так лично и так мудро, что напомнил о временах, когда в кино еще были возможны масштабные характеры и трагедийные роли, какие в столь же интернационалистских картинах играл Серго Закариадзе. Вообще, этот фильм наследует именно таким традициям нашего кино - когда национальная принадлежность не разделяла людей, и когда герои вызывали симпатию - без малейших потуг что-то приукрашивать и о чем-то врать в угоду идеологии. Идеология доверия и открытости фильма прорастает так естественно и спонтанно, что кажется, другой в человеческом общежитии и быть не может».

— Продолжим тему фестивалей. После «Абрикоса» были «Киношок» и Кипр — как там успехи?

— Приглашения совпали, и в Анапу на «Киношок» от Армении поехала Наташа, я же отправился на Кипр — в Лимассоле посмотреть армянскую картину российского режиссера собрался весь цвет армянской диаспоры Кипра, политики журналисты и т.д.

В этой связи хотелось бы привести пару впечатлений:

Мариос Кароян, бывший спикер, член парламента Кипра:

"Фантастический фильм — такие картины нужны сегодня. Армян и киприотов связывает очень многое — прежде всего культурные традиции и историческое наследие, освободительная борьба за независимость. Кипр прошел через колониальный период и Турецкую оккупацию, армяне — через геноцид в Османской Турции и войну с Азербайджаном. Так что у наших двух стран и народов – много общего.

Вячеслав Шумский, посол РФ в Республике Кипр: " Очень глубокий фильм, очень добрый. Фильм, который возбуждает давно забытые чувства — тесной дружбы, единения наших народов. Я просто потрясен — отлично!"  

— В рамках «Киношока» проходили также дни азербайджанского кино — как восприняли соседи вашу картину?

— Я и раньше говорил, что не буду против, если представители как азербайджанского кинематографа, так и просто зрители посмотрят этот фильм. Уверен, сознательная часть интеллигенции Азербайджана тоже понимает, что к чему, и тоже против военного решения конфликта. Однако… на пресс-конференции в адрес Наташи со стороны азербайджанцев прозвучали довольно колкие вопросы-упреки. И надо отдать должное как профессионализму, так и человеческим  качествам нашего режиссера, сумевшей достойно ответить на все, порой откровенно недоброжелательные выпады. Что интересно, каждый её ответ сопровождался аплодисментами гостей, коллег и журналистов.

Потом уже, в кулуарах, Наташа выяснила, что нам не дали приз, потому что в этом случае должны были дать и соседям. Но Азербайджан представил откровенно слабую картину. Так что…

В начале октября я лечу в Бухарест, где картина будет представлена в рамках Международного фестиваля, а Наташа в это же время отправится в Южную Корею, на Пусанский кинофестиваль — там состоится азиатская премьера нашего фильма. Также в ближайшее время фильм будет показан на московском фестивале «Будем жить», а 1 ноября примет участие в конкурсе «Лучезарный ангел», проходящем под непосредственным патронатам патриарха Кирилла.

1 декабря состоится премьера картины в Лос-Анджелесе, фильм будет показан на церемонии закрытия юбилейного 15-го фестиваля «Афма». 

— И все же вернемся к вопросу, с которого началась наша беседа. В чем, по-твоему, «диагноз» фильма?

— Верно подмечено — «диагноз» — практически везде, где демонстрировался фильм, в конце устраивались овации. В Гюмри так 15 минут люди аплодировали, и мы стояли на сцене уже не зная, что делать. Я уже не говорю, что происходило в Ванадзоре, Степанакерте… Аплодисменты, слезы, чувства.… Ну, поначалу мы понимали – наши люди, фильм об общей беде. Но все продолжилось в Париже, Анапе, Лимассоле и т.д.

Людям устали от негатива везде! Им хочется позитива, доброты, спокойствия. Уже не говорю о том, что не хочется войны. Я не ставил цели кому-либо что-либо доказывать. Мы сделали то, что диктовала нам наша совесть и, впоследствии, сам сюжет. В нашем фильме нет ни одного выстрела, потому что мы хотим, чтобы люди воевали только на конкурсах, фестивалях и спортивных площадках.

— И напоследок пару слов о творческих планах как режиссера. Так и актера Микаела Погосяна. 

— О режиссерских планах говорить пока рано: будет что — скажу, пока ещё все на стадии обсуждения. Что же до актера Погосяна, недавно в одном интервью я сказал, что искусство должно веять оптимизмом, иначе зачем оно? Я просто так не снимаюсь в кино и не выхожу на сцену. Я уже пережил свою профессию настолько, что во мне сегодня, в первую очередь, говорит человек.

Грядет Х HIGH FEST!

 2 октября, когда Стингу и Ромине Пауэр стукнет 61, а последователи сатьяграхи будут отмечать 143-летие великого Махатмы Ганди и, конечно же, учрежденный недавно ООН Всемирный день ненасилия, в столице Армении стартует X юбилейный фестиваль HIGH FEST. И если в первых трех случаях празднества пройдут по давно накатанно-перекатанному сценарию — собрались, отметили, потусили, салют, разошлись, — то на предмет нашего фестиваля пока еще не все ясно... Приоткрыть завесу таинственности мы попросили президента Международного фестиваля исполнительских искусств HIGH FEST Артура ГУКАСЯНА.

            — Как собираетесь отмечать «червонец»? 

— Увы, ничего такого особо юбилейного кроме самой даты не ожидается. Хотели сделать шикарный театральный праздник, но... Нет, мы, конечно, получили наши стабильные 30 млн драмов от Минкульта, за что им премного благодарны. Но на это можно провести рядовой фестиваль, а на юбилейный, где как подход к отбору участников, так и в целом вся «экипировка» фестиваля должны быть иными... Сами ищем средства на многих фронтах, вроде делаем все правильно, но пока результатов нет. 

— Ну а как же мэрия — праздник все-таки городской, грех не поучаствовать...

— Мэрия всегда ведет себя очень тактично и сдержанно (во всех смыслах этого слова). И хотя нас уже там знают, всегда внимательно выслушивают и обещают помочь, в итоге получается, что... не получается. Но будем надеяться, на этот раз мэрия все же примет участие в праздновании городского фестиваля и выделит хотя бы... миллион. 

— Это что ж выходит — наша мэрия в 30 раз «хуже» Минкульта?

— Так дело не в «хуже-лучше». Главное, чтобы мэрия стала рассматривать культуру как приоритет. И в этом смысле проблема не ограничивается периметром и «заоблачными горизонтами» одной лишь мэрии — проблема общегосударственная. Об этом много говорится, пишется, трубится и бастуется по поводу и без, но по факту делается с гулькин нос. При четко выработанной культурной идеологии подобных вопросов ни на одном «участке» возникать не может.

Интересное наблюдение. Сегодня в США, равно как в старину в Армении, чем выше по положению стоит человек или организация, тем выше он и обитает: у них пентхаузы, у нас были крепости на вершинах гор. На сегодняшний день — картина с точностью до наоборот. Где проходят собрания директоров супер-пупер важных компаний? Максимум этаж второй, третий. На каком этаже расположены важнейшие госаппараты? Аналогично. А теперь посмотрим, где находятся министерства. Минобразования на шестом этаже, Минкульт — на седьмом... То есть кто-то, сверху распределявший помещения, решил, что образование чуть-чуть важнее культуры, хотя в принципе ни то, ни другое не так уж и важны. 

— Вернемся к основной теме нашей беседы: что же все-таки ожидается в октябре?

— В октябре, как и было ранее заявлено, стартует Х Международный театральный фестиваль HIGH FEST 2012, в рамках которого театралы смогут просмотреть драматические, музыкальные, танцевальные представления, а также представления на открытом воздухе... В фестивале примут участие труппы из Великобритании, Японии, Ирана, Украины, Эстонии, Франции, Грузии, Армении, Турции т.д. В целом порядка 30 спектаклей. Открытие состоится в театре им. Станиславского красочным шоу японских ударных инструментов коллектива DADADADAN TENKO, а закроет фестивальную программу «Ромео и Джульетта» Театра киноактера им.Михаила Туманишвили. 

— А где будут играться спектакли? 

— Коллегам свои площадки как и прежде предоставят Камерный и Кукольный театры, ТЮЗ, «Амазгаин» и Маленький театр. 

— Пару слов о хедлайнерах фестиваля. 

— Тема немного болезненная. Дело в том, что закрывать фестиваль должен был спектакль театра Жозефа Надя из Венгрии. Но, увы, ничтоже сумняшеся от «экстрадиции» в Армению коллектив отказался. Венгрия сегодня выступает в несколько ином «шоу». Зато нас почтут своим участием замечательные французские коллективы. Хотелось бы отметить мюзикл «Маленькая семья», а также уличный театр Les Goulus — трое всадников на кукольных лошадях, — которые покажут спектакль под названием «Джулиано». Будет прекрасный эстонский спектакль, интересная иранская программа, украинские спектакли...

— А кто из наших? 

— Кукольный театр, «Гой», ТЮЗ, театр «МИГР». Свои спектакли покажут студенческие коллективы, а Маленький театр — новый спектакль «Одиль». 

— Вас часто обвиняют в том, что привозите заведомо неудавшиеся постановки. И вправду, зачем на это тратить деньги, которых, как выясняется, не так уж и много? 

— Спасибо за вопрос, надеюсь раз и навсегда развенчать это популярное заблуждение. Все эти постановки включены во фриндж-программу фестиваля — сиречь внеконкурсную. Мы на это денег не тратим. Коллективы приезжают и живут тут на свои средства. Единственное, на что мы позволяем себе потратиться — строчка-две в каталогах и буклетах. Ну, это даже несерьезно обсуждать. 

— Чем еще порадуете? 

— В рамках фестиваля состоятся очень интересные мастер-классы и круглые столы с нашими грузинскими коллегами, отдельно будет образовательная программа. Ну и в конце тяжелых театральных будней — как всегда, встречи, обсуждения, интервью в Фест Клубе, который в этом году будет базироваться в Art&Wine.

На лого юбиляра мишень с угодившей в «яблочко» стрелой и слоган «Never miss!» («Мы не промахиваемся»). Кто бы сомневался? Будем надеяться, что на следующий год не промахнутся и власть имущие и, удостоившись адекватного «юбилейного» внимания, HIGH FEST с помпой отметит этот немаловажный факт!

"Маленькие певцы Армении" в Японии

Продолжаются японские гастроли хора "Маленькие певцы Армении" под руководством Тиграна Экекяна. В ходе 40-дневного турне хор выступит в 18 городах страны, представляя произведения армянских и мировых композиторов.

Хор "Маленькие певцы Армении" за двадцать лет существования прошел замечательный, богатый путь: победа в Международном конкурсе "Голден Гейт" в Сан-Франциско, завоеванные там одна золотая, две серебряные медали и Гран-при (1995), принятие группы в состав Хоров Европейского Союза, присуждение титула Посла Культуры Европейской Федерацией Хоровой Музыки (2001), звания Лучшего детского хора в мире и почетное право на участие в VI Международном Симпозиуме хоровой музыки в Миннеаполисе (2002), а также концертные турне по разным странам, участие в фестивалях и т.д.

Приглашение в Японию одно из многих, ежегодно приходящих в адрес хора. К сожалению, маэстро Экекян откликается не на все, по вполне понятным, исключительно финансовым, причинам. На этот раз японская организация "Мин Он" согласилась все расходы взять на себя. "Мин Он" ежегодно организует в Японии более 1000 концертов, треть из которых составляет выступления приглашенных из разных стран групп и солистов. По словам Экекяна, организация руководствуется четким принципом: кроме соответствующей славы и признания, приглашаемый коллектив должен быть на порядок выше подобных японских групп.

Хор уже выступил в крупнейших концертных 1400-местных залах городов Ямагата, Йокогама, Точиги, Сано, Китакюсю, Маругаме. Своими впечатлениями о первых днях в Японии делятся старшие участники хора Света Багдасарян, Гаяне Ордуханян и Варсеник Нерсисян:

"Нескольких дней, даже недель, проведенных в Японии, наверное, недостаточно, чтобы составить полное представление об этой прекрасной стране, но мы уже успели получить массу впечатлений и пищи для размышлений. Японцы — поразительный народ, вызывающий глубокое уважение и желание подражать их образу жизни.

С первых же дней мы почувствовали заботу и внимание. Путешествуя по миру и побывав в его разных уголках, наш хор уже должен был привыкнуть к тому почтительному приему, которому удостаивается наш Маэстро, той популярности, которой он пользуется.

Нас замечательно встретили перед первым концертом в Ямагате, такой радушный прием возможен разве что только на родине. Концерт прошел с большим успехом. Во время исполнения песни "Фурусато" ("Родина"), посвященной погибшим во время землетрясения в Фукусиме, зал заплакал, нам тоже стало трудно петь. Это был очень трогательный момент. Было ощущение, что образовалась невидимая связь между залом и нами.

Известный японский музыковед Танака Хидеюки отметил: "Эту песню любят и поют по всей нашей стране. Но не будет преувеличением, если скажу, что такой интерпретации, такого превосходного исполнения мы не слыхали. Ваш дирижер — известный музыкант, но сегодня я открыл его для себя как артиста с тончайшей душой".

После концерта в Ямагате мы побывали в Йокогаме, Сано и Точиги. Во втором по численности населения городе Японии, Иокогаме, наш концерт прошел в лучшем 2000-местном концертном зале "Минато Мираи". В городке Сано мы встретились с ребятами одной из средних школ. Там мы послушали выступление школьного духового оркестра из одних девочек. После того как выступил наш хор, мы вместе спели японские песни. За час мы так подружились с воспитанниками школы, что в конце даже расставались с трудом.

Потом нас повели в исторический музей Эдо — Токио, где мы ознакомились с культурой Японии периода Эдо. Было безумно интересно, нам не хватило отведенного времени. На следующий день мы побывали в музыкальном музее организации "Мин Он" — единственном в мире музее, где не только можно увидеть уникальные музыкальные инструменты, но и послушать их, и даже поиграть на некоторых. Мы увидели и услышали инструменты, на которых играли Моцарт и Бетховен, сами поиграли на национальных инструментах и послушали древние музыкальные шкатулки. Просто дух захватывало! Только об одном сожалели, что в этом музее нет ни одного армянского инструмента. Маэстро пообещал по возвращении в Армению заняться этим и предоставить музею армянские инструменты.

Японцы — стойкий и мужественный народ. Это какой-то другой мир, где царят доброта, искренность, заботливость и готовность помочь. Вот как звучит одно японское наставление: "Если у тебя не все в порядке, подумай о друге и постарайся сделать так, чтобы он был счастлив". В дни нашего пребывания на японской земле произошло бедствие на озере Фукуока: в результате наводнения без крова осталось множество семей. И мы, по инициативе маэстро, успели выехать туда и дать концерт в Кюсю в знак поддержки пострадавшим.

Следующий концерт состоялся в 1400-местном зале Солей. И вновь воодушевленный зритель, поющий вместе с нами знакомые японские произведения. Кстати, в каждой стране, куда мы едем, поем песни на их родном языке. Это всегда впечатляет и трогает зрителя. Но самое главное то, что благодаря требовательности нашего руководителя мы это делаем так, что порой наше произношение трудно различить от оригинала (извините за нескромность). И даже если речь идет о таких трудных для нас языках как арабский, греческий, или вот японский, мы стараемся вовсю. На этот раз в нашей программе целых 7 произведений на японском, одно красивее другого. Благодарные слушатели бурными аплодисментами отмечают каждое из них.

И наконец вчера, сменив два скоростных поезда, мы достигли города Маругаме. По пути наш экспресс пронесся по самому длинному в мире, 13,1-километровому, с двумя уровнями для машин и поездов, мосту Сето, объединяющему острова Хонсю и Сикоку.

А сегодня мы уже собираемся на север Японии. Пусть удача будет на нашей стороне, с нетерпением ждем прибытия в город Саппоро..."

Отметим, что гастроли хора "Маленькие певцы Армении" посвящены 20-летию установления армяно-японских дипломатических отношений и 500-летию армянского книгопечатания. Вернется хор в Армению 14 августа.

Вадим АБДРАШИТОВ: "Мне по атмосфере больше по душе Армения"

"Остановился поезд", "Парад планет", "Пьеса для пассажира", "Плюмбум", "Слуга"... И это далеко не полный список работ этого российского кинорежиссера, недавнего почетного гостя фестиваля "Золотой абрикос". Здесь была представлена его картина "Время танцора", а днем раньше состоялся мастер-класс, на который, признаться, он опоздал, так как... будучи "опьянен" красотами Нораванка, никак не мог от них оторваться. Нелегка дорога к храму, прямо скажем... А, может, у него уже есть свои "виды" на Армению?.. "Когда было легче снимать "грозе цензоров", как вас называли в советское время, — сейчас или тогда?" — так началась наша беседа с кинорежиссером Вадимом АБДРАШИТОВЫМ.

— Однозначно, тогда. Да, существовала, конечно, мощная цензура, стоило больших трудов пробить сценарий и запустить его в производство. А потом сдать картину. Но зато между этими двумя точками режиссер никогда не думал о деньгах. Он снимал согласно утвержденной смете, и простоев из-за денег не могло быть в принципе. Спокойно работала и группа, два раза в месяц приезжал кассир, выдавал зарплату. Если в режиссерском сценарии было написано "массовка: 1000 человек", но было всего 900, ты имел право не снимать.

Сейчас же пришло такое время, когда режиссер становится и директором картины. Нет массовки — бегает режиссер, нет финансирования — опять же его головная боль... Снимать гораздо сложнее. Более того, в советское время, несмотря на сложность судеб картин, они все равно были в прокате. Любой зритель мог при желании посмотреть любую картину. А сейчас эти фильмы просто не доходят до зрителя. Их нет — российских картин практически нет в российском прокате.

— А как же журналы, пестрящие релизами новых фильмов, обилие трейлеров в интернете? Везде разговоры о расцвете российского кинематографа...

— Разговоры, и только — имитация бурной деятельности. Но какой ценой? И что представляется — какая продукция?.. Подойдите к любому российскому кинотеатру и поймете, что российского кино нет в прокате. Не существует. Так что, к сожалению, в данном случае выбор приходится делать в пользу того страшного тоталитарного времени, когда можно было снимать и, кстати говоря, когда снимались вполне приличные картины, прославившие отечественный кинематограф. После этого такого уровня картины уже не достигали. Только регресс. Я подозреваю, что подобная картина наблюдается везде...

Я побывал в Ереване на презентации книги об армянском кинематографе. Замечательная книга! Она о последних 20 годах армянского кино. И я абсолютно согласен с автором статьи "Куда пропал человек Божий?", где он пишет о том, что при советской власти все-таки существовал кинематограф, насыщенный, яркий, а сейчас чего-то он... совсем другой. Такое вот время пришло.

— Почти все 15 республик имели свое ярко выраженное национальное кино. На ваш взгляд, какова идеальная форма "сосуществования культур" сегодня?

— Да, во времена унификации всех и каждого, как это ни странно, существовали отдельные свои национальные кинематографические школы — существовало киргизское кино, узбекское, грузинское, прибалтийское кино. Это же поразительно, что при советской власти, при едином Госкино СССР тем не менее существовали национальные школы, которые, конечно, оплодотворяли друг друга. Самое главное — все они были во взаимопрокатном едином пространстве, и зритель в городе Воронеже смотрел киргизское кино, узбек — эстонское кино, армянское и так далее. Сейчас этого не существует. И без господдержки процессу взаимоинтеграции культур реально ничего не светит. Не могут кинематографисты или гражданское сильное общество создать систему кинопроката, продумать систему взаимодействия культур между разными народами. Это задача государства и власти. Я не ругаю власти, но и подвижек особых в этом смысле не вижу. Государство, прикрываясь демагогией о том, что рыночные отношения все заменят, просто сбросило с себя эту обязанность.

— А какое кино вам больше по душе? Артхаус?..

— Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что я сегодня не совсем понимаю, что подразумевается под словом "артхаус". Этот термин абсолютно дискредитирует любую картину, так как наш артхаус — это невнятный сюжет, неудачно снятый, вяло смонтированный, с совершенно неяркими актерскими работами. Артхаус сегодня означает — скучно! Хотя на самом деле отцами-основателями новой волны подразумевалось совершенно другое. Артхаус — это фильмы, которые должны были бы быть произведением искусства, которые развивали бы кинопоэтику как таковую.

Что касается зрительских успехов отдельных российских картин, то они ужасны: "Гитлер капут", "Самый лучший фильм" и т.д. — чудовищно, что об этом говорить. Но время от времени что-то происходит даже на фоне чудовищного инфантилизма и всего того, что снимают нынешние молодые или так называемые молодые режиссеры. Недавно я посмотрел замечательную картину "Шапито-шоу". Настоятельно рекомендую всем последовать моему примеру — получите колоссальное удовольствие. Это картина, снятая этим самым инфантильным поколением о своем же инфантилизме. Поразительная картина!

Также хочу отметить картину Коли Хомерики со странным названием "Сердце-бумеранг". Очень хорошая картина, с замечательной актерской работой. Вот, пожалуй, две картины за последний период, которые можно смотреть.

— Вы в четвертый раз в Армении. Каковы впечатления?.. сравнительные оценки?..

— Ереван для меня всегда был очень нежным городом, утопающим в чарующей зелени. Мне кажется, сегодня городские власти смотрят на этот фактор сквозь пальцы. Я понимаю, строительство и все такое прочее — но это ж не восполняет потери. Я понимаю также, была блокада, пострадали зеленые массивы. Но ведь их надо не добивать, а наоборот — восполнять! Вот это бросилось в глаза.

Во всяком случае у меня в памяти остался 84-й год, ощущение абсолютной зелени, просто дремучий лес, когда к зданиям нужно подойти вплотную, чтобы увидеть фасад дома. Город похорошел, безусловно, во всех остальных смыслах. Прелестный, просто потрясающий город. Люди гуляют по улицам в будние дни вечером — это просто невероятно. Такое мало где встретишь — разве что где-то на Западе, или в Италии, может, на юге Франции... Мне же лично по атмосфере больше по душе Армения.

Борис ЛИВШИЦ: "Я влюблен в Ереван — мне нечего добавить"

Завершился III Международный фестиваль "Альта и виолончели" им. Генриха и Геронтия Талалянов, собравший вокруг себя именитых исполнителей из разных стран. Мои сегодняшние гости — скрипач Борис ЛИВШИЦ и композитор, профессор Ереванской госконсерватории Михаил КОКЖАЕВ.

— Борис, как вы попали на этот фестиваль?

Б.Л. — Два года назад на фестиваль имени братьев Талалянов должен был приехать знаменитый альтист и дирижер Рудольф Баршай. Но, увы, болезнь помешала 85-летнему музыканту принять участие в фестивале... 2 ноября 2010 года его не стало.

Но мы с Михаилом Кокжаевым решили все-таки привнести в нынешний фестиваль "кусочек души" великого музыканта: Кокжаев написал замечательное произведение "Время остановилось" в память о Баршае. Его вдова играла на органе, Арам Талалян — на виолончели, Яна Дурян — на альте и я на скрипке.

— В рамках фестиваля вы исполняли произведения только Михаила Кокжаева?

Б.Л. — Да, и я горд тем, что г-н Кокжаев доверил мне право доносить его музыку широкой аудитории. Я очень рад, что имею честь дружить и сотрудничать с таким человеком, композитором.

— Михаил Артемович, как сошлись ваши с Лившицем пути-дороги?

М.К. — История такова. Шел я в консерваторию и встретил своего давнего друга и коллегу Гагика Смбатяна — скрипача, профессора — человека известного. И рядом с ним был неереванского вида человек. Я не помню, что я сказал, завязалась какая-то многоступенчатая шутка, но понятно стало сразу, что мы с ним одного поля ягоды. С тех пор мы дружим и сотрудничаем. Я для Бориса написал ряд произведений, которые он сыграл более чем в 15 странах, а в прошлом году, когда мне исполнилось 65 лет, в Кишиневе был дан концерт с оркестром. Борис сыграл там целое отделение моей музыки: "Первый Золушкин бал" — большое произведение для скрипки с камерным оркестром, и "Простую мелодию". После этого исполненная на бис пьеса попала в Ютуб, и сейчас сотни людей присылают свои отзывы, в которых благодарят нас обоих.

Произведение, написанное памяти Баршая, тоже было инициировано Борисом. Когда он сообщил о кончине Рудольфа Баршая и потом намекнул, что его супруга — замечательная органистка, во мне что-то щелкнуло...

Конечно, с невероятными усилиями нам удалось пригласить как вдову Рудольфа Баршая, так и привезти самого Бориса. А на следующий день после концерта в центре искусств Нарекаци была продемонстрирована документальная лента "Нота" Олега Дормана. Совершенно гениальный фильм...

— А о чем он?

М.К. — В нем Рудольф Баршай рассказывает о себе, буквально за несколько недель до смерти. Это как бы его жизненное "резюме": он чувствовал, что уходит, и решил оставить последнее письмо человечеству. Таких мастеров, как он, за всю историю музыки было всего несколько человек. Наверное, не больше десятка.

Кстати, в музыке есть такая техника монограмм: из музыкальных букв получаются имена. Мелодия в произведении, посвященном Баршаю, сложена из его имени. Но самое удивительное, что и имя его супруги тоже вложилось в удивительном контрапункте.

— Борис, расскажите немного о себе...

Б.Л. — Я родился в Вильнюсе в 49-м году. В 65-м впервые побывал в Армении. Тут я познакомился с Гагиком Смбатяном. А в 71-м году моя семья переехала в Израиль, и там я имел счастье учиться еще раз. Дело в том, что Вильнюсскую консерваторию-то я закончил, но диплома не получил, потому что тогда хотели большие деньги за диплом, а у нас их не было. В итоге я закончил курс, но госэкзаменов не сдавал. Потом я это сделал в Израиле, где имел честь учиться у замечательного педагога Яира Клесса. Он профессор в Австрии и в Манчестере, в Тель-Авиве был директором и т.д. Через три с половиной года мы с братом уехали в Швейцарию.

— О вашем "итальянце" ходят легенды...

Б.Л. — О да, у меня замечательная скрипка! Это гениальное творение Джованни Гранчино 1699 года, большое счастье иметь такую скрипку. Джованни Гранчино работал в Милане, но он имел контакты и с Кремоной. Славятся также его виолончели. Но моя скрипка — нечто совершенно уникальное, очень хороша! Я с 77-го года играю на этом инструменте, и у меня совершенно сумасшедшее счастье. Несмотря на то что я много работал и неплохо зарабатывал, но на такую скрипку я никогда не мог бы в жизни накопить — мне ее почти подарили.

— 35 лет с одной скрипкой — так у вас юбилей!

Б.Л. — Да, и мне вдвойне приятно, что эту знаменательную дату я отметил именно здесь исполнением произведения своего большого друга Михаила Кокжаева.

— А что вы исполняли в 65-м в Ереване, помните?

Б.Л. — Конечно. Я играл концерт литовского композитора Дварионаса. Во второй раз я оказался в Армении в 2001 году по приглашению пианистки Греты Саркисян. С тех пор приезжаю довольно-таки регулярно.

— Борис, как вам культурное поле Армении тех лет и нынешней?

Б.Л. — У вас на квадратный километр этого "поля" — неимоверное количество талантов. Раньше, возможно, было больше денег, сейчас их меньше, но зато таланты не перевелись. Есть коллективы, которые довольно неплохо поддерживаются государством, но вместе с этим есть и люди, например, Арам Талалян, о которых этого не скажешь... Я думаю, надо проявлять больше внимания именно к таким начинаниям — вестникам, представителям Армении во всем мире.

...Я очень ценю талант Талаляна, он для меня уникальная фигура. Он не только замечательный организатор, но и замечательный музыкант — и технически, и музыкально, высочайшего уровня!

— Ереван интенсивно строится...

Б.Л. — Мне очень нравится Ереван, очень нравятся люди, радушные люди. Это просто отдушина. Замечательно! Я очень доволен. Я ездил немало по стране: не только традиционные Севан — Гарни — Гегард, но побывал и в Гюмри, и в Ванадзоре, и в Армавире давал мастер-класс. Везде люди замечательные. Но, конечно, для меня Ереван — это... Я влюблен — мне нечего добавить.

— "Каждый творец окрашивает мир в цвета своей палитры..." С чем у вас ассоциируется Армения?

Б.Л. — Армения — это что-то очень радующее. Армения — нечто большое и светлое, точнее — золотистое. Тут даже ваш хоровац, когда делается на большой высоте, становится золотистым.

С другой стороны, конечно, слово "Армения" рождает ассоциации, связанные с холокостом — с нашим геноцидом, с вашим... В Ереване установлен памятник жертвам холокоста, на открытии которого, кстати, играл г-н Талалян. Каждый мой приезд сюда начинается с посещения этого памятника. Так что Армения для меня — это и свет, и тень... Но света, конечно, больше.

Хочу выразить надежду, что здесь я не в последний раз — надеюсь, меня будут приглашать. Когда я собираюсь ехать сюда, одна только мысль, что еду к друзьям, а не просто в какую-то безымянную страну, уже сама по себе вдохновляет. У меня везде есть друзья, но таких замечательных, как здесь, не так уж и много. Все это рождает поток положительных эмоций, которые потом, естественно, отражаются в музыке. Только вот у композиторов это фиксируется — остается, а у меня это не совсем так... Я с этим живу!

О том, как Ленин спас Шенгелая и Параджанова

Гость IX МКФ “Золотой абрикос” кинорежиссер Эльдар ШЕНГЕЛАЯ приехал в Ереван не с пустыми руками — в дар музею Параджанова он привез коллаж Мастера, посвященный режиссеру Тамазу Мелиава. История создания коллажа очень интересна: после своего освобождения из тюрьмы Параджанов узнает печальную новость — Мелиава скончался. После этого он решает лично посетить могилу своего коллеги, однако делает это в оригинальной форме, устроив на кладбище целое представление. После Параджанов скажет, что если бы Мелиава видел все это, то обязательно сказал бы: “Этот армяшка даже на моей могиле тамаша устроил”. Фотографии, сделанные в этот день, и легли в основу коллажа.

На открытии фестиваля Эльдар Шенгелая был награжден “Параджановским талером” — специальной наградой “Золотого абрикоса”.

— На “Золотом абрикосе” я впервые, хотя в Ереване, естественно, бывал неоднократно и даже участвовал в фестивалях. К примеру, за фильм “Мачеха Саманишвили” я получил когда-то первый приз Всесоюзного фестиваля в Ереване.
“Золотой абрикос” — замечательный фестиваль. Я восхищен его организацией. Всего два дня тут нахожусь, но уже успел это почувствовать. Все абсолютно точно, выверено и вовремя начинается... Немало зарубежных гостей. А общение, как известно, всегда приносит свои плоды. Тому свидетельством картины, снятые на платформе копродакшнов, родившихся на “Абрикосе”.

— Как вам сегодняшний Ереван?

— Отрадно, что Ереван так вырос, что так много сделано ради его развития, но я приверженец старого города — с ним у меня связано много хороших воспоминаний, в нем жили мои друзья. Многих из них, к сожалению, уже нет в живых... Так же как и старый Ереван, я люблю старый Тифлис. Мне не нравятся громады зданий в наших столицах. Я бы очень хотел, чтобы старый город, как память о прошлом, город, воспетый во многих фильмах и литературных произведениях, был сохранен. И чтобы в этот город приезжали туристы и чувствовали время, в котором мы жили и творили.

— Вручая вам “Параджановский талер”, Роман Балаян сказал: “Если бы не Шенгелая, Параджанову шиш бы дали в Грузии снимать”. Насколько это соответствует действительности?

— Ну это не совсем так. Я, конечно, очень любил и уважал Параджанова. Но, мне кажется, все кинематографическое общество Тбилиси очень переживало за его судьбу. Мы небольшой группой обратились к Шеварднадзе с просьбой помочь Сергею Иосифовичу — позволить ему снимать. Он созвонился с Москвой — там уже, видимо, было все решено — в итоге Серго приступил к съемкам.

— В годы, когда Параджанов находился в опале, вы совершили по-настоящему смелый и благородный поступок — организовали выставку его работ в Тифлисе...

— Я очень рад, что у Серго после этого начался творческий подъем...
Мы решили устроить выставку, но вдруг к нам заявились люди из КГБ и спрашивают: “Почему вы без нашего разрешения проводите мероприятие?” Я попытался объяснить, сейчас уже поздно что-либо запрещать — люди ждут открытия. “Гэбисты” за словом в карман не полезли и парировали, мол, когда все развесите, пригласите нас, мы посмотрим, что вы будете представлять. Я пошел к Серго и рассказал, какое положение. Он рассмеялся и сказал, что сделает такой коллаж, который все решит. На второй день я пришел в мастерскую Параджанова и увидел... Ленина. Вернее, коллаж, на котором Ленин был изображен в разных позах. Видя мое недоумение, Параджанов ответил просто: “Это великолепная работа. Ты не возражай и повесь!” Так сделали: сначала повесили парочку “нейтральных” коллажей, потом Ленина, а потом... уже известных нам параджановских зеков. Пришли сотрудники КГБ. На первый коллаж смотрели минут 10, на второй — минут 10, выискивая, к чему придраться, потом дошли до Ленина. Этот коллаж произвел на них неизгладимое впечатление. Они пригласили Параджанова в кабинет и сказали: “Раз Ленин есть, значит, выставка будет”. Так творческая интеллигенция — весь цвет Тбилиси — увидела великого Параджанова во всем блеске его фантазии.

В день открытия Сержик сделал целый спектакль. Дети танцевали балет. Люди ходили в его чудесных шляпках. Играл рояль. Выставка сыграла свою роль — именно после нее Параджанов смог снять свой первый фильм.

Это был действительно великий человек, его наследие столь необъятно, что стало достоянием сразу двух наций, не говоря уже о деятельности Параджанова в Украине.

— Какие ассоциации у вас рождает Армения, каково ваше отношение к армянской культуре?

— Это замечательная, великая культура! Она оказала влияние на Грузию, в силу того что у нас проживало много армян — известных писателей, художников, режиссеров. Именно эти люди создали непередаваемый колорит Тифлиса. Я считаю, что такой обмен культурами очень важен для укрепления дружбы. И, как показывает история, это может приносить замечательные плоды. Дай Бог, чтоб эта дружба вновь восстановилась.