“Мерседес” на сцене ТЮЗа

         В ТЮЗе состоялась премьера спектакля “Мерседес”, посвященного теме геноцида армян. Мои гости — режиссер-постановщик спектакля Акоп КАЗАНЧЯН и исполнительница главной роли Нора АРМАНИ.

Акоп КАЗАНЧЯН: — Тема возвращенцев, поднятая в пьесе Ануш Аслибекян-Арцруни, меня сразу очень заинтересовала — к ней у нас почему-то обращаются довольно редко. После страшнейшей трагедии огромное количество армян разбрелось по всему свету. Их дети, выросшие в армянских семьях, без отрыва от армянской культуры, поверив в начале 30-х советским властям, “услужливо” пригласившим их домой, вернулись в Армению и столкнулись здесь с нечеловеческой жестокостью. Сегодня, когда исполняется 100 лет с кровавой резни армян в Османской Турции, мы не имеем права молчать о том, что было содеяно с нашими соотечественниками, поверившими и вернувшимися сюда: одни сразу же оказались в ссылке, другие — в лагерях... Лишь малая толика возвращенцев осталась тут, продолжая пребывать в вечном страхе.
В этой пьесе рассказывается о женщине, родители которой после резни оказались в Салониках, где она позже родилась и выросла. В конце 40-х она принимает решение приехать в Советскую Армению. Вся пьеса — история ее жизни с этого момента вплоть до карабахских событий.

Отдельно хочется отметить замечательную талантливую команду, с которой мне представилось работать — это, конечно же, в первую очередь Ануш Аслибекян-Арцруни, автор сценографии Антон Кешишян, постановщик танцев Гагик Карапетян и композитор Ваан Арцруни.

— Почему вы решили взять на главную роль Нору Армани?

А.К. — Мне показалось, что западноармянская актриса наиболее точно передаст образ главной героини в силу общности и психологии, и культуры речи... Думаю, я не ошибся. Нора блестяще справилась с поставленной задачей. Это история двух сестер — Заруи и Мерседес: последняя остается в Салониках, а Заруи — главная героиня — приезжает сюда. В ее образе слились воедино образы навеки ушедших, но очень дорогих нам людей. Ведь в каждой армянской семье есть своя история, свои корни родом из Западной Армении. На протяжении работы над спектаклем перед моими глазами стояли лица моих дедушки и бабушки — им же я посвятил этот спектакль...

— Нора, в своем творчестве вы уже не раз обращались к теме геноцида и активно участвовали в подобных проектах. Взять хотя бы спектакль “Без права на возвращение”, премьера которого состоялась несколько лет назад в театре им.А.Пароняна.

Нора АРМАНИ: — Вы правы, тот спектакль стал не просто важнейшим событием в моей творческой карьере, но и “первенцем” Всеармянского театрального проекта на фестивале “Одна нация — одна культура”. Он состоялся при участии соотечественников из разных стран: автор пьесы драматург Каролин Сафарян (Бельгия), исполнитель главной роли Армен Джигарханян, великолепный Самвел Мужикян из Санкт-Петербурга, Степан Гантарлян (Германия), Армине Микаелян (Москва). Моя же роль была не совсем обычная — я появлялась лишь на экране в видеопроекции, вклиниваясь в кадры исторических хроник и читая монологи женщины, чудом спасшейся от резни...

На этот раз я появилась на сцене “живьем”, и безумно рада и благодарна создателям спектакля за оказанную честь — говорить от имени наших родителей о нашей всеобщей боли. Все эти истории были известны в наших домах: у кого-то родственник поехал в Советскую Армению и пропал, у кого-то еще что-то... Этот история из моего сердца — из сердца всех армян!

Работать над спектаклем было и легко, и в то же время сложно. Легко — поскольку Акоп прислал мне текст, над которым я тоже в свою очередь поработала, превратив восточно-армянский в западно-армянский, и знала все наизусть. Но по приезде сюда оказалось, что режиссер в свою очередь тоже потрудился над текстом: некоторые куски были заменены, некоторые добавлены... Так что нам всем неделю перед премьерой пришлось славно поработать: из дома в театр, из театра — домой. Плюс на мне сказывалась разница во времени, я и сейчас не до конца адаптировалась... Но спектакль получился, и я, повторюсь, счастлива и благодарна, что рассказать об этой странице истории Армении после геноцида выпала честь именно мне.

— 9 мая состоялся третий показ спектакля в Армении. Какова его дальнейшая судьба — увидит ли его неармянская аудитория?

А.К. — Всегда начиная новую постановку, я планирую ее дальнейшее продвижение: гастроли, фестивали и т.д. На этот раз спектакль создавался в авральные сроки, поскольку мы репетировали тут — создавали каркас спектакля, — а Нора у себя, после чего ожидался ее приезд и слияние двух половинок спектакля. Но из-за болезни отца ей пришлось задержаться, и нам просто не оставалось времени думать о чем-то кроме завершения работы над спектаклем.

Сейчас мы с Норой продумываем варианты возможного представления спектакля мировому сообществу. Думаю, все будет хорошо...

— Нора, а с кем из наших кино- и театральных деятелей довелось поработать?

Н.А. — С Ашотом Адамяном — в фильме “Срок 7 дней” я снялась с ним в паре. Само собой, судьба свела с теплой, шумной, веселой и безумно талантливой творческой командой Ара Ернджакяна — артистами Камерного театра. Тогда же я познакомилась с создателями кинофестиваля “Золотой абрикос” Микаэлом Стамболцяном и Арутюном Хачатряном, Евгенией Саркисян и многими другими армянскими кинематографистами. Дружба с Евгенией, художницей и сценографом, ныне проживающей во Франции, позже переросла в творческое сотрудничество. В 90-х в Париже открылась выставка ее картин, оформленных моими стихами разных лет, а чуть позже — мои стихи вошли в каталог ее работ.

— Какие новые спектакли ожидаются  в ТЮЗе?

А.К. — 13 мая будут представлены “Приключения Тома Сойера” в постановке Рузанны Хачатрян, в спектакле заняты молодые актеры театра. Очень интересный спектакль! Затем ожидаются новые совместные работы, о которых пока я предпочту не рассказывать, поскольку подготовка к ним еще на стадии переговоров.

— Нора, а какие творческие планы у вас?

Н.А. — В последние годы я являюсь директором созданного мной кинофестиваля Socialy Relevant Film Festival в Нью-Йорке. Помимо документальных короткометражных фильмов участниками этой программы становятся и авторы сценариев. Основной параметр — в центре внимания должна быть человеческая история. Я думаю, это необходимое условие сегодня для донесения той или иной информации до мирового сообщества. Сегодняшний зритель устал от заумных и пересыщенных информацией продуктов — просто по-человечески объясните, и поймет каждый. Вот спектакль “Мерседес” — это как раз такой спектакль, потому он и проникает в сердца, потому он и будет понятен в любой стране мира. На нашем кинофестивале принимают участие, конечно, и представители Армении — в будущем году специальная программа будет посвящена 100-летию геноцида. Мир должен узнать об этой трагедии и вынести свой вердикт! 

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Рубен БАБАЯН: “Пропаганда рабиса должна быть приравнена к пропаганде порнографии”

      В Международный день театра состоялось очередное вручение национальной театральной премии “Артавазд”. Театральные деятели получили заслуженные и долгожданные награды, звучали слова благодарности, высокие речи о необходимости развития отечественного театра — как столичного, так и областного… Это все, разумеется, очень хорошо и необходимо. Но приходится констатировать, что ни награды, ни многочисленные театральные фестивали не влияют существенно на приток среднестатистических граждан — потенциальных зрителей — в очаги культуры. Более того, зачастую после того или иного вручения можно застать некоторых фигурантов прошедшего действа за лузганьем семечек недалеко от того же храма искусства, плеванием на пол, нецензурным «спичем» и т.д. Так чему же мы удивляемся, когда подобным поведением отличаются не только люди, далекие как от искусства, так и от городской культуры в целом, но и служители Мельпомены. Об этом и не только беседуем с художественным руководителем Государственного кукольного театра имени Ов.Туманяна Рубеном БАБАЯНОМ.

— В современном мире все очень взаимосвязано, узких специализаций, как правило нет, и решение того или иного вопроса зачастую находится в параллельном направлении, смежной плоскости или даже плоскостях, — говорит Рубен Бабаян. — Проблема зрителя — не проблема театра. Это вопрос воспитания. А проблема воспитания — не проблема образования, это проблема семьи. Оттуда все и начинается. Театр никогда не дает стопроцентной продукции — таковой она становится (или нет) после контакта с аудиторией, «единицей измерения» которой является зритель. И очень важно следить за тем, на что он «подсядет», к чему потянется… Эти приоритеты воспитываются с младых ногтей. К сожалению, приходится констатировать, что сегодня в области образовательной культуры налицо недоработки, если не сказать большего. В итоге наибольшим спросом пользуется третьесортная продукция.

Театр — это общественное явление. Вы правы, плевки, свинство на улицах, выдача наград, квартир и т.д. — всё это в одной плоскости, и решается опять же образованием и воспитанием. Но тут мы имеем дело с тотальным наплевательством уже в фигуральном смысле: сторонники евроценностей считают, что нашим воспитанием должна заниматься Европа, адепты евразийских ценностей — Россия и Казахстан, и решительно никто не хочет понять, что это наше дело, это нужно нам, и никто за нас никогда не решит этот вопрос — тем более в нашу пользу. Будут насаждаться чуждые ценности, подменяться ценности, выставляться двойные стандарты… Вот вам и результаты. И брошенный окурок или плевок в общественном месте — это только цветочки.

Никто нас культуре не научит. Никто кроме нас самих не научит элементарным принципам человеческого общения, никто не научит воспринимать свою родину как собственный дом, в котором ни в коем случае нельзя свинячить, потому что твой дом — это не какая-то отдельно взятая квадратура, а вся страна.

…Решение проблемы — в культурном образовании потребителя. Когда есть желание потреблять качественную пищу, она сразу появляется. Надо дождаться этапа пресыщения «фаст-фудом» и всяческими суррогатами в искусстве. Как их отличить от «натур продукта»? Очень просто — заниматься образованием потребителя с детских лет, приучая его к здоровой пище (во всем). То есть делать то, что сегодня напрочь отсутствует, в чем я лично вижу трагедию нашего времени.

— То есть корень наших бед исключительно в недостаточном воспитании и образовании?..

— И как следствие, одно из самых серьезных заболеваний нашего общества — отсутствие терпимости и желания выслушивать друг друга. Наша задача — попытаться наладить этот диалог. Опять-таки добиваться какого-то конечного результата невозможно, так как театр — это очень живая среда, перманентно возникают новые задачи.

Говоря о воспитании и образовании, я опять же делаю упор на семью — армянскую, как мы ее часто высокопарно называем, традиционную семью, в которой сегодня имеют место довольно нездоровые явления. Когда родители учат детей ругаться, учат агрессии, сами элементарно врут младшим членам семьи, а потом журят детей за вранье — это очень печально. Я думаю, что надо в один прекрасный день остановиться и признать, что в плане общественного и социального развития мы находимся на очень низкой ступени. Это не ужасно, это не конец — это факт, диагноз, а после установления диагноза должен начаться процесс незамедлительного лечения. И им должен заниматься каждый, индивидуально, потому что процесс общественного выздоровления — это вопрос для каждого личный, не коллективный. Все болезни излечимы, если, конечно, не запустить. Хуже, когда ты в упор не видишь болезнь, уверяя, что здоров. Да, возможно, когда-то наше общество было намного здоровее и чище, чем сегодня, и отголоски тех культурных ценностей все еще присутствуют в нас — это и наша открытость миру, и гостеприимство, и предприимчивость, и много другое. Но надо осознать и признать сегодняшнее положение как начало излечения, и быть готовым к долгой «дороге в дюнах». И у этой дороги нет конца, ибо это процесс вечный, и мы оказались в этом положении, потому что когда-то посчитали, что уже дошли и можем расслабиться. Но это не так. Жизнь как обратный эскалатор: идешь против, и если остановишься — вышвырнет к черту!

— Ну а как же наши многовековые традиции, культурные ценности? Куда все это подевалось?

— Мы можем сколько угодно задирать нос, говорить об изначальной расположенности и врожденной восприимчивости нашего народа к культуре, к высокому искусству, порождающей в итоге кристальной чистоты национальный продукт. Но это, увы, не так. В противном случае не было бы Комитаса, занявшегося чисткой фольклорной музыки от инородных сорняков. Не был бы велик Туманян, обрабатывавший народные сказки…

Надо понять, для чего нужно искусство — какую роль оно исполняет в государстве. Это просто отдушина? Желание показать всему миру, что мы тоже что-то можем? Что у нас тоже есть оперный театр и нацгалерея, или все-таки нечто большее?..
И вообще, я думаю, нет изначально культурных народов. В любой народ культуру надо вбивать — причем этот процесс должен быть перманентным и, повторюсь, более индивидуальным, нежели коллективным. И каждый должен работать над собой, осознавая, что должен быть культурным, обязан быть таким — иначе общество тебя будет отторгать. У нас же пока происходит обратный процесс — культурных общество отторгает, безграмотных и бездарных принимает как своих…

Хочется надеяться, что так будет не всегда. Укажем и положительные сдвиги: народ стал глубже думать, стал сплоченнее. И не исключено, что идея необходимости культуры как государственного императива дойдет до народа раньше, чем…

— Ну, дай-то Бог, пока же наша молодежь продолжает упиваться второсортным культпродуктом, тюркско-арабскими напевами с армянскими (почему-то) словами и прочей ересью…

— Мы это называем одним словом — рабис. Считаю, что пропаганда рабиса должна быть приравнена к пропаганде порнографии, насилия и караться точно так же. Ведь на самом деле рабис — это не только музыка. Это мышление. Сходите на Вернисаж или в ресторан «Шант» — вот вам рабис в живописи и архитектуре. А дом олигарха на Аштаракском шоссе? Это же позор! Рабис — это деструктивное явление для всей нашей культуры и это бич, с которым нам непременно надо бороться.

Мы должны подходить к этому вопросу очень сознательно и осторожно, понимая, что нужны десятилетия для того, чтобы очиститься… А для этого надо строить свою национальную политику в области культуры. Такой политики у нас, увы, нет. Должен быть создан догмат, когда «культурная» система институционально начнет работать в стране. Тогда мы сможем правильно себя соотносить с тем, что ценно, глубоко и содержательно, что обогащает и возвышает человека над самим собой. И соответственно с тем, что принято называть плинтусовым уровнем.

— И опять мы возвращаемся к вопросу нравственного воспитания гражданина. Есть, конечно, существенные изменения, но взрослый сам не рвется в театры, да и ребенка не часто водит… Как с этим быть?

— То, что происходит сегодня у нас, — это эпидемия. А во время эпидемии больного не спрашивают, хочет он принимать лекарство или нет, его попросту заставляют это сделать! И не надо во всем винить улицу, телевидение и компьютеры — дети не виноваты в том, что мы их растим такими. Ведь это мы, родители, закрываем перед ними все двери в культуру. Не могут же они на школьных уроках становиться гражданами страны, о которой не имеют практически никакого представления. Нельзя превращать любовь к Нарекаци и Кучаку в транспарант, на деле не имея никакого понятия об их творчестве.

— Ну а как бороться со свинством на улицах нашего города — может, помогут административные наказания? 

— Судите сами: до введения штрафа за неиспользование ремней безопасности мало кто ими пользовался. А сегодня — даже не из-за штрафа, а понимая реальную необходимость — почти все водители пристегиваются. К слову, мне нравится, что водители стали уважительно относиться к пешеходам. Конечно, в том же Тбилиси и полиция работает лучше, и улицы чище, но вот уважения к пешеходам намного меньше. 

Повторю, человек должен понимать, что эта страна — его дом родной, и вести себя адекватно. Но порой очень трудно донести до него эту мысль, это понимание. В США, если ваша собачка напачкала в общественном месте, а вы не убрали за ней, выписывается штраф в размере не менее 400 долларов. Если вы считаете своего питомца равноправным членом семьи, извольте отвечать за его поступки! А мы чем лучше? Все должно идти параллельно — воспитание, образование и жесткое соблюдение законов и порядка. У нас есть закон о запрете курения в общественных местах. Но большая половина столицы курит где хочет, а остальные, некурящие, жалуются на то, что в городе нечем дышать. А кто вам запрещает пользоваться этим законом? Откуда эта боязнь прослыть стукачом или ябедой? Вы граждане независимой демократической страны, для вас созданы законы — пользуйтесь ими сами и требуйте уважения своих прав от других.

©Рубен Пашинян, Независимая еженедельная газета "Пятница"

 

Армен Мартиросян: “Я не возвращался в Армению, потому что не покидал ее!”

       Есаи Алтунян (Франция), Тамар Капрелян (США), Ваге Тилбян (Эфиопия), Стефани Топалян (Япония), Мэри-Джин О’Доэрти (Австралия) и Инга Аршакян (Армения) — это состав из шести исполнителей армянского происхождения специально созданной для участия в “Евровидении 2015” группы Genealogy. На данный момент песня Face the Shadow, изначально Don’t deny, набрала в интернете более миллиона просмотров. Автор текста — Инга Мкртчян, а музыку написал известный армянский композитор, джазмен и мой сегодняшний гость — Армен МАРТИРОСЯН.

— Армен, наша прошлая беседа состоялась пять лет назад, незадолго до вашего отъезда в Канаду. На вопрос о том, что может заставить вас покинуть родину, вы тогда ответили: “Если я и эмигрирую, то только ради будущего, ради образования своих детей... Когда я жил в Швейцарии, искренне верил, что, вернувшись в Армению, мы построим тут страну, которая не будет ни в чем уступать Европе. И это увидят не только мои дети и внуки, но и мы сами. Однако... Со временем я перерос свои иллюзии и, признаться, не хотел бы, чтобы моих детей постигла та же участь”. А что может заставить вернуться домой?

— Спасибо за вопрос — ответив на него, я наконец смогу расставить все точки над “i” и, возможно, остановить поток не соответствующей действительности информации, муссируемой в прессе. В частности, просочилась информация, мол, я уже не выдержал, опустились руки, и вынужденно уехал: нет, я всегда все выдерживал, более того, я всегда жил здесь, никуда не уезжал. Вы абсолютно правы, и в той нашей беседе, и в других интервью я подчеркивал, что пошел на такой шаг исключительно ради будущего своих детей, в частности сыновей, которые с детства проявляли интерес к сфере кино. И дело не в том, что у нас плохое образование, а там хорошее — я этого не говорил. Просто выбранным моими детьми профессиям лучше обучают в Штатах или той же Канаде, нежели у нас. Этим странам в свою очередь есть много чему поучиться у нас — это нормально.

За эти годы мой старший сын закончил Toronto Film School по профессии cinematographer — это и оператор, и свето- и цветоустановщик, и монтажер, словом, оператор-постановщик, и ныне работает по специальности в компании Yahoo. Младший сын еще учится в школе, но грезит профессией актера. Я же, все это время находясь там, не прекращал работу в здешних проектах, как и прежде. И говорить, что я уехал или вернулся — неверно. Я не возвращался в Армению, потому что не покидал ее.

— Одним из проектов был телеконкурс “Голос Армении”...

— Я закончил работу не только над “Голосом Армении”, но и полнометражным анимационным фильмом “Анаит”, проектом IMAGINE, где известная песня Леннона представлена, скажем так, в моем армянском видении, в армянской интонации, далее — четыре полнометражных фильма и многое другое...

Также готовится мега-проект, направленный на укрепление нашего ID, нашей национальной самоидентификации. Премьера проекта, равно как и песни на “Евровидении”, состоится в мае — до этого предпочитаю не давать каких-либо разъяснений как по первому пункту, так и по второму. Начинается обширная пиар-кампания, и любая информация может по-разному отразиться на этих проектах. Посему до мая завесу таинственности приоткрывать не будем...

— Тогда поговорим с джазменом. Армянский джаз успел полюбиться за эти годы не только у себя на родине, но и стал признанным брендом на мировом джазовом рынке. В чем же секрет популярности армянского джаза? В чем его неординарность, на ваш взгляд?

— Джаз не имеет определенной национальности. Говоря “армянский джаз” или, допустим, “французский джаз”, мы, скорее всего, имеем в виду исполнителей, привносящих свои национальные элементы. В нашем джазе — это прежде всего наши традиционные инструменты и своеобразное музыкальное мышление.

Импровизационность исполнителей народной музыки, на мой взгляд, идентична мышлению джазовых музыкантов. У наших народников — профессиональных музыкантов — музыка плавно течет и в то же время несется на крыльях из тональности в тональность. Эти музыканты, особенно исполнители на духовых народных инструментах, славятся богатством средств выразительности, что так же зажигает меломанов, как и джаз. Мне, как и многим моим коллегам, удалось соединить их, и получился интересный гибрид, который можно называть “армянским джазом”.
        — Действительно, характерной чертой Мартиросяна-композитора и аранжировщика является равнодольное участие в композициях элементов джаза и национальной народной музыки. В этом свете интересна ваша оценка состояния национальной культуры Армении на сегодняшний день.

— За последние годы жизнь в Армении круто изменилась: независимость имела как положительные, так и отрицательные последствия для нашей культуры. Вседозволенность открыла дорогу серости на сцену и телеэкраны. Это весьма пагубно отразилось на музыкальных вкусах населения. Что будет дальше?.. Надо работать, поднимать нашу культуру, прививать ее нашим детям сызмальства. Уж позволю себе “проговориться”, но проект, над которым мы сейчас работаем, посвящен как раз этому. Нельзя все время сетовать на отсутствие законности, возможности нормально жить и т.д. Надо работать, народ должен быть занят, человек должен трудиться и видеть конкретную пользу от своей работы — как для страны, так и, конечно, для себя. А пройдите по нашим улицам — огромное количество людей в кафе, на улицах, и все это в рабочее время! Как же так?

Что касается культурного пространства, я, разумеется, не сторонник всяких худсоветов и т.д.. Единственное мое пожелание — предоставить больше возможностей талантливым композиторам, исполнителям, потому что серость, как известно, пробьется сама. Таланты нуждаются в государственной поддержке — вот на это действительно стоило бы обратить внимание.

— А что сегодня происходит в сфере шоу-бизнеса?

— В сфере, не имеющей рынка, естественно, и ожидания минимальные, как и в промышленности или торговле. С другой стороны — теперь уже я вспомню нашу прошлую беседу: мы говорили об арабизации, мусульманизации нашей музыки — сегодня большие страны диктуют свою волю, переписывая по-своему все, включая и историю. Раньше у нас были энциклопедии, из которых мы черпали информацию. Сегодня есть Википедия, куда всяк имеет право вносить свои данные и более того — поправки к чужим статьям! В итоге история пишется странами, имеющими большее влияние, доминирование — вот и все. Как противостоять? Не надо ни с кем воевать, никому ничего доказывать — надо воспитывать свою нацию, инъектировать с младых ногтей в наших детей армянскую культуру, армянский дух. Пускай ребенок потом будет слушать испанскую музыку или мугам — запретить ему этого никто не вправе, — но армянская музыка будет для него родной всегда. Вот в чем дело. Нам надо укреплять свою страну — изнутри, ментально!

— Вы так осторожно говорите о предстоящих проектах, что уж и не знаю — имеет смысл спросить о дальнейших творческих планах?

— Имеет... Работаю над музыкой к фильмам — режиссер Мгер Мкртчян, буду писать новые произведения, участвовать в разных проектах. Вообще 2014 год был самым продуктивным для меня! Надеюсь, и в этом году поработать на славу. Я оптимист и верю в скорейшие улучшения как в области культуры, так и в нашей жизни в целом. Потому стоять на месте не могу — и никогда не мог. Потому повторю то же, что и сказал вам в прошлой беседе относительно творческих планов — все как всегда: работа старая — песни новые... Так и живу.

P.S.

Напомним, в этом году конкурс “Евровидение” пройдет с 19 по 23 мая в Вене. В нем примут участие представители 39 стран. Вперед, Армения!

  

Рубен Пашинян, «Новое время»

"Евфратов в Армении больше нет. Слава Богу!"

      28 марта в Доме Москвы состоится премьера нового короткометражного фильма "Сынок, а где Евфрат?" Это новый проект творческой группы P.R. Creative Teamwork в рамках мероприятий, приуроченных к 100-летию геноцида армян.

Наш гость — исполнитель главной роли, популярный актер, режиссер и драматург Виген СТЕПАНЯН.

— О чем этот фильм?

— Он снят на основе одноименного рассказа Р.Пашиняна "Сынок, а где Евфрат?", который после появления в интернете вызвал широкий резонанс как в читательских, так и писательских кругах. Рассказ на трех страницах заметили, к автору начали поступать предложения об издании необычной беседы двух персонажей — пожилого армянина из диаспоры и сопровождавшего его в туре по Армении молодого гида.

Этот рассказ повествует о нашем соотечественнике, дедушке-туристе из США, который приехал в Армению и безуспешно пытается узнать у своего гида, где находится Евфрат. Река, в которой, как выясняется в конце картины, погибла семья дедушки и многих других армян... Река, куда матери бросали своих младенцев, чтобы те не стали добычей зверей-турок. Река, в которую бросались обезумевшие от ужасов резни беременные женщины и куда сами турки сбрасывали всех убитых ими армян. Река- кладбище.

"Сынок, а где Евфрат?" — этот вопрос перерастает по ходу действия в разговор о том, что такое родина, где она, Армения, и в чем залог продолжения рода армянского? "Ты знаешь, почему, несмотря ни на что, мы, армяне, все еще живы, существуем? Потому что вся Армения — это рядом! Вот ты стоишь рядом — и рядом со мной Армения. Ты приедешь ко мне в гости — Армения будет рядом! И для тебя, и для меня..." Но молодой гид все еще не вникает в суть сказанного стариком. Проходят годы и однажды уже немолодого гида озаряет мысль: "Армения рядом. И Евфратов в ней больше нет!"

— Чем вас заинтересовал это проект? Чем образ этого старика вам близок?

— Это то, что я хотел сказать, и именно в этом году. Хотя, для того чтобы донести до мира информацию о злодеянии, имевшем место сто лет назад, и заставить его принять и признать это, отнюдь не надо ждать "юбилейных" дат. Это наша боль, наша незаживающая рана, и каждый пытается сделать что-то в этом направлении, сказать... Мне понравился рассказ — я читал его намного раньше, чем поступило предложение от Пашиняна сняться в фильме. Кстати, он также стал режиссером этой картины. Это его дебют, уверен, он и дальше будет приятно удивлять нашего зрителя.

Образ старика — собирательный образ тысяч армян, разбросанных судьбой по миру, но сохранивших память о родине — той, что сегодня находится в Восточной Армении, которая рядом. Среди таких стариков — многочисленные меценаты диаспоры, открывающие в Армении очаги культуры и образования, восстанавливающие оркестры, работающие на благо далекой родины, которая всегда рядом. Это и преданные своей нации люди, сохранившие за рубежом язык, культуру и традиции предков и передающие это богатое наследие потомкам. И самое главное, этот старик, можно сказать, совесть и мудрость нашего народа. Он не призывает к террору или агрессии — он радуется синему небу над головой, тому, что его внуки знают своих матерей, познали материнскую нежность, ласку... Этот старик благословляет сегодняшнюю Армению, в которой более нет рек смерти, не должно быть! С другой стороны — он никому ничего не пытается доказывать. Геноцид армян 1915 года — это свершившийся факт и не признавать этого невозможно. Сколько можно просить у мира признать это? Не просить, а требовать надо! А признавать это злодеяние частично или не до конца нельзя. Недопустимо! Вот с этой позицией я согласен, и это то, что я хотел бы сказать, донести как до своих соотечественников в Армении и вне оной, так и всему миру.

— Вы сказали, что это дебют режиссера в кино. Как вам, профессионалу, работалось на съемочной площадке?

— К счастью, с режиссером очень быстро был найден общий язык, и сотворчество получилось. Хотелось бы также отметить замечательную работу оператора Акопа Каранфиляна и отдельно поблагодарить всех, кто поверил в этот проект и дружно влился в команду. Увы, не секрет, что с финансированием подобных авторских проектов (и не только) у нас очень сложно. Фильм был снят, можно сказать, на коммунарных основаниях — это благотворительный проект, вопрос оплаты даже не обсуждался. Конечно, хорошо, когда твоя работа адекватно оплачивается, но это не тот случай — тут каждому из нас было что сказать, что донести, и в этом мы были едины. Все дружно работали, а вечером все превращалось в дружеское застолье...

Мне было очень приятно работать в этом коллективе. Кстати, надо сказать, что Рубен умудрился собрать для съемок в массовке людей, широко известных совсем в других областях: это редактор Журнала "Дизайн ДеЛюкс" Асмик Шамцян, драматург, писатель Армен Ватьян, блистательный пианист и педагог Георгий Сараджян, наша незаменимая Ева Султашян, взвалившая на свои хрупкие плечи все организационные, административные вопросы  и т.д. Не обошел вниманием режиссер и собственную семью — практически всю его родню можно увидеть в картине, всех "заставил работать"...

— Фильм на армянском языке?

— Да, картина выйдет на экраны на армянском языке (в отличие от русскоязычного рассказа, легшего в его основу). Позже будет заявлена на XII Международный кинофестиваль "Золотой абрикос" и другие кинофорумы. Так что есть и две версии с титрами — на русском и английском языках.

— Чем вы заняты помимо этой картины? Ожидаются новые роли в кино, постановки в Оперном театре, режиссером которого вы стали с недавних пор?

— Есть, конечно, новые проекты, предложения, приглашения... Одновременно с этим я активно занимаюсь и драматургией... Но о предстоящих планах говорить не люблю. Вот поставлю новый спектакль в театре, снимусь в новой роли — будем разговаривать. А так о чем говорить?.. Но, уверен, поводы будут и очень скоро. Надеюсь приятно порадовать нашего зрителя как фильмом "Сынок, а где Евфрат?", так и другими своими работами в кино и театре.

©Ирина БАЛОЯН, «Новое время»

 

ТЮЗ: имени Микояна или Шамирханяна?

       В ноябре прошлого года ереванскому ТЮЗ-у стукнуло ни много ни мало 85 лет! Однако коллектив театра решил отложить торжественное празднование славного юбилея. «Мы отметим день рождения театра лишь после положительного решения  вопроса о переименовании и присвоении ТЮЗ-у имени его основателя и первого худрука, народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна», — говорит нынешний худрук театра, председатель СТД Армении, режиссер Акоп Казанчян. Но, кажется, мэрия не спешит удовлетворить это ходатайство. Довольно странно, ведь Шамирханян, выходец из Шуши, первым основал в Ереване театр для детей и не считаться с этим вкладом в развитие армянского театра просто недопустимо. 

       Ниже приводим направленные в мэрию письма худрука театра, учеников и современников Шамирханяна. Эти обращения почему-то игнорируются со стороны Совета старейшин или, возможно, кто-то из чиновников на более раннем этапе «перекрыл кислород» этой инициативе, посчитав со своих высот предложение видных деятелей армянского театра «нецелесообразным».  

Ерванд Манарян: «Мне кажется, на сегодняшний день ТЮЗ ярче остальных представляет собой пример не до конца определившего отношения властей к театрам в целом. Раньше все было значительно проще: театры находились под опекой государства, так как являлись его рупором, трибуной и т.д. Сейчас же не так — сейчас есть проблемы "более важные"...

Тем не менее отрадно, что ТЮЗ был, наконец, взят под опеку мэрии и продолжает радовать зрителей постановками, достойно представлять Армению на международных фестивалях.

Естественно, было бы прекрасно, если б театр стал называться именем создателя — давно заслуженная награда как ТЮЗ-у, так и самому Шамирханяну. Человек он был безмерно отдаренный и, что самое главное, единственный на тот момент профессионал, получивший свое образование в Москве. Так что мы обязаны помнить и чтить имена тех, кому сегодня обязаны тем, что имеем!»

Сос Саркисян: «Думаю, что театр непременно должен носить имя своего создателя. Это правильно, тем более что, на мой взгляд, Тигран Шамирханян, блестящий деятель и творец, не до конца оценен. Я работал при его руководстве. Могу сказать, что это был прекрасный театр. Созданный по идее для детей, он привлекал своими оригинальными постановками к себе абсолютно всех — даже людей преклонного возраста. До сих пор помню эти постановки — острые, интересные, глубокие...

Искусство — это часть истории, и чем лучше мы помним и знаем истоки, тем легче идти по дороге в будущее. Уверен, увековечение имени создателя театра — народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна — может дать столь необходимый сегодня толчок юным дарованиям создать свой Новый Театр, осознавая, что их имя также не будет забыто».

Акоп Казанчян: «Шагая предначертанной дорогой в будущее, мы забываем имена тех, кому обязаны своими достижениями. Я лично считаю себя ответственным в первую очередь перед именем основателя нашего ТЮЗ-а — Тиграна Шамирханяна. Нахожу, что театр непременно должен носить имя человека, который в самые трудные годы взвалил на свои плечи непосильную ношу и ответственность за создание театра, ставшего не только очагом культуры, но и кузницей кадров, в дальнейшем обогативших многие сценические площадки столичных театров. По сути, он создал уникальную школу, которая стала одной из легенд армянского театра. Поэтому мы и сочли необходимым обратиться к мэру города с просьбой о присвоении театру имени его создателя Тиграна Аваковича Шамирханяна. Хочется надеяться, что нас все же услышат и справедливость восторжествует!»

И напоследок, сегодня ТЮЗ — Ереванский муниципальный театр юного зрителя. Это определение сочли максимально подходящим и спасительным для театра, который на деле подчиняется минкульту, но располагается в помещении, принадлежащем мэрии города. Из-за этой двоякости театр долго находился в «подвешенном» состоянии, в результате было решено перевести ТЮЗ в подчинение мэрии. Однако не стоит забывать, что рожденный в один день с Армянской ССР, ТЮЗ с 1940 стал называться Государственным театром юного зрителя им. А. Микояна. То есть, кому бы он не подчинялся, де-юре продолжает носить имя Микояна. Есть о  чем задуматься, не правда ли?..

“Художник, конечно, человек свободный, но он должен понимать "правила игры"”

     В культурном центре “Нарекаци” состоялась премьера кинокартины “Фильмотека памяти” об эпохальном армянском кинооператоре Левоне Арутюновиче Атоянце. Наш гость — автор фильма, известный кинорежиссер Николай ДАВТЯН.

— Так уж получилось, что последние мои фильмы о людях, прославивших нашу культуру, но, к сожалению, ушедших уже в мир иной — “Дядя Валя” об известном художнике Валентине Подпомогове, “Фомула творчества” об Арно Арутюновиче Бабаджаняне, “Код Гурджиева” и т.д. “Фильмотека памяти” стоит особняком в этом ряду, поскольку в ней рассказывается о нашем живом современнике, прославленном кинооператоре Левоне Атоянце. Поначалу он отказывался сниматься и категорически не воспринимал включенную камеру во время наших бесед. Я был вынужден пойти на определенную хитрость: уверить его в том, что снимаю исключительно для своей фильмотеки (кстати, это нашло отражение и в названии картины), но иметь честь общаться с таким великим человеком и не поделиться теми воспоминаниями, которые хранит наш Лева, на мой взгляд, просто преступно. Вот так и родился фильм. Хоть я и уверил его в “чистоте своих помыслов”, он довольно быстро “раскусил” меня, особенно когда мы поехали в город его детства — Тбилиси. С этого момента стал относиться к фильму как к нашему общему проекту.

Левон — кладезь не только информации, но обладатель уникального чувства юмора, излучающего позитив и вдохновение. Сложно представить себе человека, который будучи знакомым с ним не стремился бы вновь встретиться, узнать что-то новое, чему-то научиться... Он снимал и помнит вещи, о которых не прочитаешь в книжке, он был свидетелем уникальных событий, все время рассказывает истории, которые, казалось бы, канули в Лету, но живы в его воспоминаниях. Даже, бывало, после долгого съемочного дня вдруг вечером позвонит: “Завтра непременно зайдешь ко мне, я должен тебе кое-что рассказать”. Отвечаю: “Лев джан, что еще? Зачем?” — “Как? Чтоб ты знал! Ты должен знать”. Вот в этом он весь — наш дорогой Левон Атоянц.

...Можно сколько угодно снимать фильмов об ушедших, как правило, многие на этом делают себе имя. Но, я считаю, людей надо ценить и любить при их жизни. Этот фильм — своего рода экскурс в историю. Рассказывая о своей жизни, прожитых годах, трудностях, которые приходилось преодолевать, взлетах и падениях, творческих удачах, Лева открывает нам не только страницы своей жизни, но рассказывает о нашей уникальной стране, ее истории ...

Рассказывать сейчас о нем я не буду, равно как бессмысленно пытаться пересказать хоть какую-то из его историй, что хранятся в этом бездонном “каталоге”. Каким получился фильм — судить зрителям, рекомендую просто посмотреть и узнать много нового.

— В этом году отмечается 100-летие геноцида армян в Турции. Собираетесь что-то снимать об этом?

— Прежде чем говорить на эту тему, надо понять, какова культурная политика нашего государства, что сделать довольно сложно... за неимением. Наше искусство, наша культура развиваются в хаотичном режиме, нет остова, нет направленности, нет даже приблизительного понимания того, что мы должны культивировать. Что для нас является важным? Традиции, уважение к старшему, возможно, европейские ценности? Ведь мы всегда знали, кто мы, откуда и куда идем, а сегодня “мерило” утеряно. В чем “измеряется” наша история?.. Надо ли ее знать или, отбросив “пережитки прошлого”, круто повернуться в сторону “светлого будущего”? У нас в культуре, в плохом смысле этого слова, сегодня творческий беспорядок.

— Вы не являетесь членом Союза кинематографистов. Каково ваше отношение к творческим союзам?

— Нулевое — честное. Как можно как-либо относиться к объединению, смысл которого не ясен. Раньше союзы действительно имели силу, были глашатаями культурной идеологии, внушаемой в советское время. Сегодня идеологии нет, и что характерно, не только культурной. Так какие ценности могут исповедовать творческие Союзы в стране, где культура не является государственным императивом? Более того, если подразумевается, что подобные организации объединяют людей родственных в своей творческой направленности, жанре и т.д., то в данном случае непонятно, как может существовать кино или, допустим, театр там, где нет закона о культуре, театре, кино и вообще ни об одном жанре искусства? Это что же — противозаконные объединения?

Я понимаю, что художник — человек свободный. Его нельзя “обрубать” или запирать в клетку какой-то цензурой. Но он должен понимать, какие ценности исповедует страна, воспитавшая его и предоставившая возможность заниматься творчеством. Какую сторону баррикад выбирать и что “петь” — это его личная позиция, но он должен понимать “правила игры” в целом. Увы, наши творцы вынуждены сегодня двигаться наощупь и, уж извините за сарказм, по нюху.

Возвращаясь к вашему вопросу, сегодня всяк, кому не лень, считает своим святым патриотическим долгом обессмертить собственное видение геноцида и всего, что связано с ним. Точнее, имеет место некая имитация бурной деятельности “в рамках мероприятий, посвященных самой страшной странице истории Армении”. Ну как же так можно? Интернет пестрит протурецкими преступными изложениями армянской истории, имеет место тотальная фальсификация и подмена ценностей, а мы и в ус не дуем — даже не пытаемся как-то серьезно противостоять этому. Там-сям появляются трейлеры с участием звезд мировой величины, якобы собирающихся сняться в картинах о геноциде и его последствиях, но реально, кроме “Шрама” турецкого кинорежиссера, небольшой серии телефильмов и телепередач, да и кинокартины, снятой депутатом, пока ничего не было сделано. Возможно, есть и другие проекты, о которых мы пока не в курсе, но они уж в совсем каком-то глубоком подполье. Буду рад ошибиться...

— Какие планы на будущее — о чем ваш следующий проект?

— Есть три фильма, которые

я обязан снять и лишь потом умереть: это фильм об армянском алфавите, “Сасна црер” и “Дверь Мгера”. Вот видишь, нет в государстве культурной доктрины, и я решил, что эти фильмы нужны армянскому зрителю и не только. Не буду раскрывать скобок на предмет того, как я собираюсь представить этот материал, но, думаю, мое “заблуждение” о необходимости, востребованности этого материала не нанесет ощутимого вреда нашей культуре. Дай Бог.

РубенПашинян, «Новое время»

Блестящие концерты "Мирзоян-квартета" в России

   В московском Музее П.И.Чайковского с большим успехом выступил наш "Мирзоян-квартет" — зал аплодировал стоя, музыкантов долго не отпускали со сцены! Арам Асатрян (первая скрипка), Сона Азарян (вторая скрипка), Армен Торосян (альт) и Ваан Григорян (виолончель) — "Мирзоян-квартет" родился в 2013-м, однако музыканты уже давно выступают вместе в составе как армянских, так и российских коллективов, имеют большое количество наград и премий. О прошедшем концерте и не только беседуем с участницей и продюсером коллектива Соной АЗАРЯН.

— Концерт состоялся в конце января, его организовали наши старые московские друзья. В первом отделении мы представили русскую и западноевропейскую программы, а во втором звучала сугубо армянская музыка — Мирзоян, Комитас, Бабаджанян и обработки Хачатуряна. Гвоздем программы стала премьера обработки "Хорала" Микаэла Таривердиева — кстати, ноты нам подарила лично вдова композитора, Вера Таривердиева.

Специальным гостем концерта стал наш большой друг, пианист Михаил Мордвинов, представивший "Ноктюрн" и "Экспромт" Бабаджаняна. Его исполнение было просто на разрыв аорты!

— Это далеко не первая ваша удача в России — в конце прошлого года в Калуге одержали знаменательную победу, не так ли?

— Совершенно верно. В октябре 2014 года на II Международном конкурсе "Композитор ХХI" века мы победили в номинации "ансамбли" и получили ряд предложений о сотрудничестве и гастрольных турах по России от российских композиторов и продюсерских центров. О победе квартета писали ведущие музыкальные СМИ столицы, такие, как московское популярное издание "Играем с начала". К сожалению, победа Армении больше обсуждалась в музыкальных кругах России, чем у нас на родине...

Представили произведения Мансуряна, Мартина Улиханяна "7 смертных грехов" и "Псалм" молодого российского композитора Сергея Ахунова. А еще мы пошли на известный риск — по просьбе оргкомитета включили в программу "Танго" конкурсанта-заочника из номинации "композитор" Станислава Хусаинова, и оно в нашем исполнении тоже взяло приз — специальный диплом.

— Говорят, даже жюри вам аплодировало?

— Да, было дело. Члены жюри, да и конкуренты, композиторы, уже установили с нами долгие творческие контакты, и над некоторыми их произведениями мы уже с удовольствием работаем — для российских турне, ну и в Армении сыграем, разумеется.

В рамках фестиваля "Мир Гитары" у нас был и собственный концерт — в первом отделении выступил Артем Дервоед, кстати, по нашему приглашению он уже дважды бывал с концертами в Армении. Концерт прошел в калужском Доме Камерной музыки. В нашу честь сцена была оформлена в цвета армянского триколора. Квартет очень тепло приняли, опять же долго не отпускали со сцены, на бис мы исполнили "Миниатюры" Комитаса.

Безумно трогательной была реакция руководства компании "Ташир". Узнав о победе армянского коллектива, они нашли нас, устроили роскошный вечер, на который пригласили и наших калужских и московских друзей (с нами была "фан-группа" из Москвы), и, узнав, что мы остановились в отеле, принадлежащем их группе, не позволили заплатить по счетам. Вот такие дела...

— Кстати, о финансах — путешествия стоят недешево, ты занимаешься продюсированием, а кто "оплачивает банкеты"?

— Хотела бы отметить, что каждый из нас чем может помогает коллективу: Арам — директор и библиотекарь, Ваан решает все технические проблемы, Армен — "голос профессиональной совести", строжайший куратор репертуара. А наш главный спонсор — компания "Билайн-Армения": мы уже второй год сотрудничаем с ними, сроднились на почве благотворительной дея- тельности под слоганом "социальная ответственность", и без их помощи мы не смогли бы сделать того, что успели за почти два года существования коллектива. Под нашим патронажем две школы...

— Вот об этой "стороне медали" квартета, если можно, поподробнее.

— Кредо "Мирзоян-квартета" и огромной частью его деятельности является благотворительность. Большие суммы денег собираются на благотворительных концертах для тяжелобольных детей. Непосредственно под патронажем коллектива находятся свыше 300 учащихся, две школы — музыкальная школа N 6 в Гюмри, где коллектив дважды в год проводит бесплатные мастер-классы и индивидуальные уроки, а также музыкальная школа-интернат N 13 в Ереване для детей из неблагополучных семей, которой "Мирзоян-квартет", в числе прочего, помог в приобретении дорогостоящих инструментов и открытии класса гобоя с привлечением лучших специалистов из России. Нам в этом также очень помогают наши московские друзья.

— А кто именно?

— Главный дирижер и худрук Музыкального театра им.Станиславского и Немировича-Данченко Феликс Коробов, оперная дива Анна Самуил, Ева Бреннер, Филипп Нодель, известный кларнетист и дирижер Валентин Урюпин, солист оркестра Башмета валторнист Глеб Карпушкин, меломан Дарья Хуторецкая и множество других. Да, а также неизвестный мне на тот момент человек Борис Тоботрас, который взял и подарил много "дудок", на которых он особо не играет, так — хобби... А тут — взял человек и подарил, увидев репост моего "воззвания" в Фейсбуке.

Одна читательница моего блога позвонила и принесла роскошный саксофон — все, что знаю о ней: зовут Анна, и она потрясающей души человек.

Кстати, о пользе соцсетей. Пользуясь случаем, хотелось бы обратиться к друзьям коллектива: к сожалению, из-за нехватки средств мы часто отказываемся от множества интереснейших в творческом плане проектов и гастролей. Наша мечта — купить Ваану fly-case, чтобы не платить каждый раз за авиабилет для его виолончели. Это такой футляр для инструмента, чтобы сдавать в багаж. Хочется надеяться, друзья отзовутся...

— Ну и напоследок пару слов о ближайших планах.

— В связи со 100-летней годовщиной гено- цида армян часть апрельских концертов в России будет посвящена памяти невинно убиенных жертв. На концерте в Москве мы уже посвятили этому номер. 

Турне по России, затем по Европе, много музыки — современной и классической, проекты с театрами и чтецами, премьеры пока, по понятным соображениям, держим в секрете. И мечтаем, наконец, найти время и доехать до НКР, дать концерт в Шуши, в который "Мирзоян-квартет" влюблен безоговорочно!

Рубен Пашинян, "Новое время"

Ованес ДИВАНЯН: «Искусство — только «лакмус», проблема намного глубже…»

      Ереванскому государственному колледжу хореографического искусства — 90 лет! Эту знаменательную дату отметили праздничным концертом в Национальном академическом театре оперы и балета. По случаю славного юбилея ГНКО “Ереванский государственный колледж танцевального искусства” была награждена памятной медалью премьер-министра РА, а высоких наград удостоились также представители преподавательского состава.

Более подробно об этом и не только беседуем с худруком колледжа, народным артистом Ованесом ДИВАНЯНОМ.

— В прошедшем мероприятии приняли участие воспитанники, студенты, выпускники колледжа, а также балетная труппа и оркестр Национального академического театра оперы и балета имени А.Спендиаряна. Выступили выпускники разных поколений — от молодых до уже маститых артистов, блистающих на мировых сценах. В первом отделении был представлен “Щелкунчик”, а затем зрителей приветствовали самые юные ученики колледжа и, конечно же, поздравления, поздравления, поздравления...

— В чем формула долголетия колледжа?

— Только и только в любви к искусству и энтузиазме преподавателей, которыми во все годы заражались, заражаются и, уверен, будут заражаться наши ученики. Ведь зарплаты преподавателей, мягко говоря, далеки от идеала, но есть любимое дело, которому посвящаешь жизнь, чувствуешь ответственность за судьбы доверившихся тебе и не можешь иначе — только вперед!

— В каком состоянии находится сегодня хореографический колледж?

— Увы, не в лучшем. Я могу показать вам парту, за которой 45 лет назад сидел сам. Ничего не меняется. Сменили электропроводку — зачем, не ясно, хотя на те же средства можно было бы обновить инвентарь и сделать хотя бы косметический ремонт помещения, чтоб и ребятам было уютно, и краснеть перед гостями не приходилось.

— Сегодня сетуют, мол, наши артисты выступают больше на мировых подмостках, нежели у себя дома. Другие, наоборот, гордятся мировыми достижениями наших соотечественников. И то, и другое понятно, но есть ли сегодня в Армении необходимое количество танцоров для обеспечения наших коллективов?

— Что касается народного отделения — более чем. У нас два отделения — классическое и народное: второе явно превалирует. И надо ребят потом как-то трудоустраивать, а у нас всего три народных коллектива — Ансамбль танца, Ансамбль песни и пляски и ансамбль “Дружба”. Это госколлективы, есть, конечно, и коммерческие, но тут уж как повезет. Если в государственные учреждения мальчиков еще как-то можно устроить, то с девочками все обстоит намного сложнее — мест нет! Но у ребят другая проблема — по окончании колледжа отработали полгода в госколлективе и наступает призывной возраст. А потом о каком балете может идти речь после двух лет армейской службы? Увы, все, что мы делаем за 7-8 лет в училище, идет насмарку. Чтобы сохранить форму, артист должен активно тренироваться, беречь пальцы ног. А тут... После двух лет службы карьера многих танцоров может быть похоронена, поэтому мальчики под любым предлогом не возвращаются домой. Уверен, решится вопрос армии — многие вернутся.

— А как обстоят дела на классическом отделении?

— Я всегда провожу аналогию со спортсменами — почему никого не коробит, когда наши ребята выступают за другие клубы? Почему мы ими гордимся, а в наших артистах, блистающих вне Армении, видим чуть ли не предателей. Может, это мы их предаем? Может, нам стоит задуматься, почему они уезжают?.. От чего бегут?.. 40-60 тысяч зарплата артиста балета, у солиста — максимум 100. Этим они должны прельстится — танцевать на сцене, не переставая думать, как покрыть хотя бы коммунальные затраты? И подобное положение вещей не только у нас — практически во всех сферах. И не только искусства.

Меня спрашивают, что я чувствую, когда узнаю, что мои ученики выступают за рубежом. Смешанное чувство гордости и боли. Гордости оттого, что они продолжают заниматься тем, чему я их столько лет учил, оттого, что они настолько хороши — эмоциональны, выразительны, — что их высоко ценят там. И боль — оттого, что у себя на родине ребята не могут найти себе достойного применения и адекватной оплаты труда. И самое главное — боль оттого, что у нас пока не до конца понимают всю стратегическую важность продвижения и развития искусства. Получается, что мы растим кадры для других театров и остается только радоваться их успехам на чужих сценах. Время от времени они, конечно, приезжают к нам, дают какие-то концерты, выполняя как бы долг перед своим театром, и снова уезжают... Но ведь искусство — это только “лакмус”, проблема намного глубже...

— Это все как-то отражается на количестве поступающих в колледж?

— Увы, да. Родители понимают, что профессия не перспективная, вот и, видимо, избегают отдавать детей... Хотя, конечно, у нас достаточно учеников, особенно, повторюсь, среди народников. А в остальном, как говорится, не фонтан.

— Ну с народниками понятно, хоть и в госколлективах места лимитированы, но есть куча коммерческих коллективов, уже не говоря о том, что многие выступают в танцевальных труппах разных шоу и в ресторанах...

— По мне, уж лучше пусть выступает за рубежом, чем танцует в ресторане. Когда я впервые узнал, что мои ученики выступают в ресторанах и на свадьбах, у меня был шок. Я уже не говорю о случае, когда ко мне пришел человек и попросил “четырех девочек в пачках на свадьбу своей дочери”. Хорошо, что я сдержался и просто попросил его поскорее уйти. Это позор! Но не для ребят, не изменивших своей профессии, а как-то пытающихся прокормиться — их судить ни в коем случае нельзя. Это наш позор — на куда более высоком уровне. Об этом стоит задуматься и попытаться хоть что-то изменить к лучшему.

Наш балет сегодня в плачевном состоянии, все его достижения, к сожалению, в прошлом. А артисту, чтобы выразить себя, одного таланта мало. Слишком короток век артиста балета: ступив на сцену в 18 лет, в 38 он законно может стать пенсионером. Несколько лет назад в клубе “Еркат” на встрече деятелей искусства с министром культуры был поднят вопрос пересмотра пенсий танцоров, вроде было обещано что-то сделать. Увы, пока глухо... Зато мы активно осуждаем уезжающих ребят. Так мы же, к великому сожалению, не в состоянии удержать их здесь. Насколько разумно тормозить их творческое развитие там, предоставляя перспективу уйти в тираж или в кабак тут? 

...Сегодня тратятся громадные средства на проведения разного рода парадных мероприятий: закупку воздушных шариков, конфетти, фейерверков и т.д. Потом выписываются средства по уборке всего этого мусора. То есть деньги — в прямом и переносном смыслах — уходят в воздух и в мусорное ведро. Может, стоит пересмотреть затраты и хоть часть этих денег пустить на постановку новой оперы или балета, на улучшение условий в институтах и колледжах? Ведь это касается наших детей, нашего общего будущего — кому нужны будут неграмотные, беспомощные, но зато избалованные парадами, салютами и воздушными шариками будущие граждане независимой Армении?

Рубен Пашинян, "Новое время"