“Братья Карамазовы”, “Семь лун”, словом, HIGH FEST

1 октября в Русском театре им. Станиславского стартует XIV Международный фестиваль исполнительских искусств HIGH FEST. Что нового ожидается в этом году? Какие постановки наших и зарубежных мастеров и, соответственно, их мастер-классы состоятся в рамках фестиваля? Об этом и многом другом беседуем с президентом фестиваля Артуром ГУКАСЯНОМ.

— Ну, начнем с хедлайнеров, с открытия. Фестиваль откроется долгожданным спектаклем «Семь лун» театра «Ильхом». Почему долгожданным, дело в том, что мы уже не первый год пытаемся пригласить этот замечательный коллектив, и вот на этот раз это удалось. В главной роли выступит сам худрук театра Борис Гафуров. Надо сказать, театр «Ильхом» — один из первых на территории Советского Союза профессиональных негосу-дарственных театров. Он был основан в 70-х режиссёром Марком Вайлем, который до своей трагической гибели являлся его худруком, и группой выпускников Ташкентского театрально-художественного института как театр-студия профессиональных актёров. «Ильхом» — арабское слово, означающее «вдохновение, которое посылает Бог творцам», или иными словами, вдохновение, ниспосланное свыше. Первоначально, в 1976 году, когда театр возник, такое название имел клуб творческой молодёжи, под началом которого начал своё существование театр. Позднее это слово прочно закрепилось именно за театром. Выступлением такого замечательного, интересного театра откроется нынешний «Айфест» — это знаковое не только для нас, но в целом для театральной жизни Армении, событие.

Также в рамках фестиваля спектакль «Братья Карамазовы» представит Театр-студия «Небольшой Драматический Театр» — профессиональный государственный театр, созданный на базе выпускного актерско-режиссерского курса Царскосельского филиала СПб Государственной Академии Театрального Искусства «Интерстудио» под руководством Льва Борисовича Эренбурга. Это самый лучший студенческий спектакль, который мне когда-либо доводилось видеть — уверен, та же «молния» поразит наших зрителей при просмотре этой замечательной постановки. Слава Богу, мэрия помогла нам привезти этот коллектив. Сейчас работаем над тем, чтобы привезти сюда театр Максима Горького — это третий по значимости театр Германии. Посмотрим… Ждем ответа от посольства.

Будет очень хорошая польская платформа — это и спектакли, и мастер-классы… Будет театр Семена Александровского из Питера со спектаклем «Топливо» — это своего рода спектакль-лекция, интервью реального героя Давида Яна, как вы знаете, — создателя успешной компании ABBYY, который придумал словари Lingvo, Fine Reader и другие программы, стирающие границы общения. Ожидаются спектакли из Германии, Израиля, Грузии, Сербии, Ирана, Испании, ну и, разумеется, Армении. Словом, ожидается мощная программа, увлекательная театральная неделя.

— За 14 лет существования фестиваля возникли новые театральные коллективы, и в том ваш немалый вклад. Как бы вы оценили «театральное положение» в стране и как, на ваш взгляд, изменился за эти годы зритель?

— Если говорить в процентах, то лишь десять процентов наших зрителей — это те, для кого привозятся спектакли, кто понимает то, что представлено. Еще процентов двадцать люди, которые тоже все понимают, чувствуют, но по тем или иным причинам не ходят ни на фестивальные спектакли, ни в театры вовсе. Ну не до этого им — есть куча своих проблем, театра им, словом, в жизни и так хватает. Есть также определенный процент зрителей, которые постоянно посещают спектакли, скажем так, околофестивальная масса. Остается процентов сорок незаинтересованных, не «завербованных» в театральные ряды зрителей. Вот наша основная цель — заинтересовать, привлечь именно этого зрителя, одновременно стараясь не потерять первые десять процентов.

Что же касается театров, скажу, что в целом я настроен оптимистически, хотя не могу не признать, что большие театры, которые должны исполнять роль «локомотивов», сегодня, скорее, «вагоны». Как ни парадоксально, «драйверами» в нашем театральном мире зачастую выступают те самые маленькие театры, которые должны были быть ведомыми. Эти интересные коллективы — как взрослые, так и молодые, студенческие. Я очень рад, что к истории их возникновения мы тоже каким-то образом имеем касательство.

В целом процесс нормальный — есть театры, которые делают спектакли «для широких масс», а есть те, что для более подготовленного и готового напрягать мозги зрителя. Это нормально. Другое дело, что, скажем, если наш настоящий зритель составляет 10 процентов, то в той же Грузии — это 20 процентов. Хотя в общем наш зритель более подготовленный, более подкованный.

Рубен Пашинян, «Новое время»

“В Армении очень приличное документальное кино, а с игровым есть проблемы”

«У меня всегда очень хорошие впечатления от фестиваля «Золотой абрикос» — это мой самый любимый кинофестиваль. Я приезжаю домой и целый год его вспоминаю”, — говорит замглавного редактора портала Кино-театр.ру, секретарь Российской Гильдии неигрового кино и телевидения, пресс-секретарь фестиваля «Артдокфест» Екатерина ВИЗГАЛОВА.

— Мне всегда нравился подход организаторов к программированию. Во-первых, сама программа мощная, всегда есть, что посмотреть, но при этом все так грамотно распределено, да и общая атмосфера, видимо, такая, что ты здесь смотришь и работаешь только в удовольствие, нет этой сумасшедшей гонки, как на других крупных смотрах: как бы попасть в зал, как успеть посмотреть, что же, что же выбрать? Здесь все такие полурас- слабленные, и мне нигде так легко не пишется, как в Ереване.

— Были ли явные недоработки на нынешнем фестивале?

— Да. Они каждый год одинаковые, и я уже научилась воспринимать их как данность. Они тоже, наверное, от полурасслабленности. Если на представлении фильма обговаривается, что после просмотра будет обсуждение, то необходимо, чтобы микрофон к концу показа работал. А когда бегают шесть юношей и 40 минут (все время обсуждения) кому-то не могут дозвониться, пока режиссер надрывается — это, конечно, безобразие. Или когда на ретроспективе короткометражных фильмов запускают какой-то фильм повторно, ты выбегаешь и видишь совершенно пустой холл — некому сказать даже... С другой стороны, я сама работаю на фестивале документального кино в Москве, у нас тоже бывают накладки, ошибки в расписании, какие-то проблемы безумные.

— Как вам открытие фестиваля?

— Честно говоря, я на него не ходила. Хотя об этом, наверное, нельзя говорить. Просто меня сразу увезли в деревню, в Таширский район, и я впервые за пять лет посмотрела, как живут деревенские армяне. Это было важнее, чем церемония открытия. Они везде примерно одинаковые ведь: красные дорожки, гости, улыбки, музыка. В Москве я тоже не хожу на открытие. Я вообще не тусовщица.

— Какие работы вообще хотели бы отметить?

— Я очень рада, что мне удалось посмотреть почти все награжденные фильмы. Конечно, мне понравился победитель документального конкурса «Напротив левого берега» Григорьева, понравился «Бессмертный», иранский фильм, получивший Серебряный абрикос. В документальном конкурсе понравились «Олмо и чайка», «Хомо сапиенс», «Самир в пыли». В игровом прекрасный санденовский фильм «Земля просветленных» про Афганистан, «Амама» на баскском языке, «Инсайт» наш российский люблю. «Тони Эрдмана» не стала смотреть, я не очень виртуозно владею английским, и боялась пропустить нюансы, так что досмотрю в прокате у нас, он скоро выходит.

— А как вам картины армянских кинематографистов?

— Мне кажется, в Армении приличное документальное кино, а вот с игровым есть ощутимые проблемы. Вероятно, оттого, что большие формы и большие деньги тянут за собой высокий штиль и серьезную тематику, а кино — это просто способ спокойно рассказывать истории. Просто на обыкновенные истории денег никто не даст, вот и снимают только что-то претенциозное. Но вообще я не очень большой специалист в армянском кино.

— Что изменилось в Ереване за время вашего отсутствия?

— Ереван — живой город, тем мне и дорог. Я в нем чувствую себя свободной и даже лучше, чем в Европе, потому что нет языкового барьера. И даже в компании, где все абсолютно говорят на армянском, мне очень комфортно, и я даже прошу специально для меня ничего не переводить. По интонации понимаю, что все хорошо. Хотя все равно переходят на русский, а если еще иностранцы рядом, то на английский, французский, все очень легко общаются здесь. В Ереван я в последнее время зачастила: приезжала весной, теперь летом, может быть, на Новый год тоже приеду… Поэтому что изменилось — не могу сказать. Живой город! Всегда не хочется, чтобы менялось то, что любишь. Но хотелось бы, чтобы у моих друзей были бы возможности тут жить спокойно и работать, чтобы у них все получалось.

— Ваши впечатления о деятельности в рамках армяно-турецкой киноплатформы?

— Я испытываю большую признательность к программистам фестиваля, которые каждый год вводят в программу хотя бы один турецкий фильм и привозят оттуда хотя бы одного режиссера. Мне кажется, вот это одно вообще стоит всего фестиваля целиком: показать, что в этом гигантском поле отчуждения существуют пусть единичные, но точки соприкосновения, и они находятся в культурном поле.

— А что скажете о развитии армяно-российского кино?

— Вот, вы говорили про армяно-турецкую платформу, да? Я бы не сказала как раз, что там есть какая-то мощная платформа. А вот между Россией и Арменией она есть. Ее бы только отремонтировать и использовать не только так, что армяне приезжают у нас снимать и становятся российскими режиссерами, а и в обратную сторону. Школы какие-то делать выездные, потому что у нас есть люди, которые могли бы поделиться опытом, поучить другим методам работы, ну и самим поучиться чему-то. Армения маленькая, но очень киногеничная, здесь можно снимать истории человеческие, без политики, без пафоса. Было бы круто провести тут проект «Код города», потому что тут очень много талантливой молодежи, и кино могло бы получиться преотличное. Я верю, что просвещение всех спасет. Образование, любознательность. У нас те же самые проблемы в кино, что и здесь — все уходят в сериалы, денег нет, авторские фильмы не собирают зрителей… Зато стали появляться хорошие сериалы — все режиссеры метнулись туда, в телек.

Но все равно хотелось бы совместных проектов. Мы способны обогатить друг друга. Даже пусть при этом потеряются национальные какие-то штуки, Бог с ними. Пусть рождаются интернациональные дети-фильмы, я за это.

— В этом году специальным гостем была актриса Жаклин Биссет? А кого бы вы хотели увидеть на будущем фестивале?

— Я в этом году открыла для себя Жилника. Вот просто пошла и посмотрела все его фильмы, которые были здесь. И если бы не «Золотой абрикос», неизвестно, когда бы узнала. А он просто потрясающий режиссер. Я это поняла сразу, еще до того, как он, будучи председателем жюри документального конкурса, присудил первый приз моему другу Евгению Григорьеву. Вот такие звезды мне нужны. Всегда приятно узнавать что-то новое. А актеры и светские персоны — они украшают фестиваль, наверное, но если никто не приедет, для меня это вообще не будет трагедией.

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Дом, в котором живет... Мариам

«Русская премия», «Большая книга», «Портал», «Странник», «Студенческий Букер», «Звёздный мост» ― вот такой букет собрал один из главных русских романов нулевых, созданный, что характерно, не в Москве и даже не в России, а в Ереване. Мой сегодняшний гость ― автор романа “Дом, в котором…”, художница Мариам ПЕТРОСЯН.

― Вы писали свою книгу много лет ― как вам живётся сейчас?

― Изначально книга создавалась скорее как детектив. То есть я придумывала всякие истории, описывала их с середины, а потом пыталась присоединить начало и конец. Но со временем вектор изменился… Персонажи стали полноценными, стали жить «собственной жизнью»… В итоге получилось иное полотно ― своеобразное описание замкнутого социума, его характерных особенностей на примере интерната для детей-инвалидов.

― Книга так и просится на экран или театральную сцену. Есть такие планы?

― Предложения были, и не из Армении. Но я очень отрицательно отношусь к идее экранизации книги. Настолько нервно, что даже в контракте с издательством настояла на пункте, запрещающем издательству вести с кем-либо переговоры на эту тему. Против театральной сцены ничего не имею, также ― за мультипликацию, комиксы… Но не кино.

― Сколько лет в общей сложности писали книгу ― десять?.. двадцать?

― Признаться, бывали моменты, когда я просто долго не писала. Был семилетний период, когда у меня ничего не получалось. Вот у художников так бывает: когда долго не рисуешь, говорят, «рука закрылась». Я думала, у писателей такого не бывает. А оказывается, очень даже.

― А почему так вышло, что вы пишете по-русски, а не по-армянски?

― По-русски я пишу, потому что училась в русской школе и читаю на русском. Бабушка (мамина мама) была русская, и мама тоже скорее русскоязычная.

― На какие языки переведена книга?

― Изначально, естественно, планировался армянский перевод. Мне дали первые десять страниц, переведенных тремя разными переводчиками. Признаться, ни один перевод не понравился: кто-то пытался оставить русизмы, дабы не утерять «колорита», кто-то, наоборот, арменизировал текст донельзя переводами типа «Табаки» ― «Тутуник». Словом, не то… Но, думаю, со временем книга найдет своего переводчика, и она станет доступна большей аудитории.

― Говорят, путевку в жизнь книге дал Дмитрий Медведев после прочтения, это так?

― Я уже не раз слышала эту «версию». Не скрою, я встречалась с ним на президентском обеде здесь, он пожал мне руку, но наше общение ограничилось только этим. До этого в российском посольстве мне вручали «Русскую премию» ― я не смогла лично присутствовать в Москве на вручении, ― посол Вячеслав Коваленко признался, что книгу не читал, но в рамках армяно-российской дружбы предложил оплатить перевод книги на армянский язык, что в итоге не получилось по причине, о которой я уже сказала. Я не знаю, имел ли Медведев какое-либо отношение к этой инициативе. Возможно, имел. Но к продвижению, публикации или пиару книги на русском Медведев вряд ли как-то причастен. Это очередная байка, которая каким-то образом появилась в интернете, и все дружно в нее поверили. Меня иногда расспрашивают о моей встрече с Медведевым, о какой-то чуть ли не часовой беседе с ним…

― Тем не менее вы некоторое время жили в Москве. Как получилось, что уехали и почему вернулись?

― Уехали мы в то время, когда все уезжали. Мы с мужем поехали работать на “Союзмультфильм” ― до этого работали на “Арменфильме”. В в то время Роберт Саакянц делал там свой проект, вот мы и, как говорится, влились в дружный коллектив. Потом работали с Еленой Пророковой. С Робом ― на контрактной основе, у Елены ― как штатные работники. То есть мы переместились из армянской группы в русскую. Проработали два года. Потом вернулись.

― С вашими героями мы знакомимся в книге. А кто герои вашей реальной жизни?

― Начнем сначала. Прадедушку, Мартироса Сарьяна, помню очень плохо ― точнее, помню его трость и… похороны. Были цветы, все было очень торжественно. Помню дедушку, Лазаря Сарьяна, помню Дом творчества композиторов в Дилижане… Бабушка и дедушка познакомились во время ВОВ ― оба служили. Кстати, именно в армии им и позволили пожениться. Когда познакомились, бабушка была химинструктором. Рассказывала, что ее как-то направили в какую-то роту, сформированную из бывших зэков. Ей было 18 лет, маленькая, худенькая, говорит, вошла и вижу, сидят какие-то страшные бугаи с татуировками ― язык отнялся. На самом деле потом эти люди оказались очень добрыми ― увидев, как она перепугалась, поддержали, мол, давай, девчушка, не теряйся… А потом была встреча с дедом, свадьба… Дед был зенитчиком, и, кстати, «по совместительству» гармонистом. Словом, пользовался большой популярностью.

Мои родители ― артисты балета Катаринэ Лазаревна Сарьян и Сергей Геворкович Петросян. Увы, видимся не часто ― они сейчас проживают в Канаде. И о сегодняшней семье: муж, Арташес, работает в «Триаде», и двое детей ― одному 16, другому ― 10.

― Мартирос Сарьян очень тяжело переживал, когда перед его домом ― сегодня домом-музеем ― возвели высотки, перекрывшие вид на Арарат. Ваш роман разделен на две «плоскости»: наружность и то, что происходит внутри. А как вы оцениваете то, что происходит сегодня снаружи ― я имею в виду облик города?

― Город меняется. Оно и понятно ― живой организм. Но меняется в сторону неизвестного, какого-то непонятного города. Хорошо это или плохо ― покажет время. Но одно могу сказать точно ― меняется не в лучшую сторону в смысле экологии и транспорта. И относится это не только к столице, по которой сегодня в силу «загруженности» выгоднее и даже безопаснее ходить пешком, нежели перемещаться на каком-либо виде транспорта, во всяком случае в центре. Увы…

― Ну и о творческих планах на будущее…

― Повторюсь, когда долго не пишешь, как бы отучиваешься это делать. Поэтому вряд ли в старости я буду «баловаться» этим хобби. Но какие-то замыслы есть, «заноза»... Посмотрим… Хотя, признаться, я ко всему еще и очень ленивый человек. Есть, конечно, и некая «зависимость» от первой книги ― ее не может не быть. Но жизнь продолжается. Так что поживем ― увидим.

На снимке справа: Мартирос Сарьян, Мариам Петросян на руках у матери.

©Рубен Пашинян, «Новое время»

“Придется нелегко, но надо начать и сделать все общими силами…”

Национальный академический театр оперы и балета им.Спендиаряна вновь обрел художественного руководителя. Мой сего-дняшний гость — известный дирижер, худрук театра Константин ОРБЕЛЯН.

— Константин Гарриевич, с чего планируете начать? Есть какие-то планы, программа?

— Ну, как меня уже не раз об этом спрашивали, отвечу снова: я всего лишь пока открыл двери в этот театр. Мне надо ознакомиться со всем, посмотреть спектакли, понять потенциал на сегодняшний день. Я смотрел только в октябре «Травиату», кстати, с покойным Гегамом Григоряном — увы, наши общие планы, которые мы продумали тогда, так и не осуществились… Сейчас я зна- комлюсь с оперной труппой, с молодыми певцами из оперной студии. Дальше уже будем думать, какие у нас есть здесь голоса и для каких постановок. Будем, конечно, приглашать и певцов, музыкантов извне, но надо иметь в первую очередь собственную базу.

Я ознакомился и с историей театра. Оказывается, здесь шли и оперы Моцарта, и Россини — все было, но почему-то со временем утерялось. Будем все восстанавливать, будем работать над новыми постановками.

Надо стараться привлекать молодежь, детей в театр. Для этого нужны детские постановки, балеты. Я с удивлением открыл для себя, что в театре никогда не шел «Щелкунчик». Так что будем работать и в этом направлении…

— А жить собираетесь в Армении?

— Конечно, на первых порах я больше буду отсутствовать, нежели присутствовать, но сюда будут приезжать мои люди, способствовать выполнению поставленных мной задач. Недавно по приглашению культурного фонда «Арам Хачатурян-конкурс» здесь уже побывал музыкальный директор «Метрополитен-опера» Джон Фишер, послушал нескольких певцов, будет держать их, как говорится, на примете. Здесь же сейчас находится самый известный агент оперных певцов Марк Хилдру — он агент Дмитрия Хворостовского, скрипача Сергея Хачатряна и многих других известных музыкантов. Очень любит Армению, когда-то работал с Барсегом Туманяном. Так что работа уже началась…

— У каждого из известных дирижеров своя манера, свой почерк... А как бы вы описали вашу работу за пультом?

— Ничего лишнего, все очень традиционно. Принято считать, и это в общем-то так, что каждый музыкант в оркестре — человек, некогда отказавшийся от сольной карьеры и посему прекрасно понимающий, что не имеет права на свою интерпретацию музыки. Тем не менее считаю, что у каждого из моих музыкантов есть право на свое видение, и я обязан с ним ознакомиться. Я принимаю, когда дирижера сравнивают с неким диктатором, а оркестр — с «тоталитарной системой». Надо работать в радость, в удовольствие: свое, коллег, зрителей. Хотя, признаться, метод кнута и пряника иногда бывает довольно действенным…

— Армения богата талантами, и многие из них сегодня украшают мировые сцены. Как вам кажется, как скоро удастся воссоздать систему, чтоб они не просто продолжали время от времени гастролировать тут, но, возможно, и решили бы вернуться в родные пенаты, скажем, в качестве приглашенных певцов?

— Многие задаются вопросом: почему Хворостовский форсирует по лучшим театрам мира, а в Большом его ни разу не было. Он очень просто ответил: меня туда не приглашали. И Анну Нетребко, кстати, до недавних пор тоже. Три года назад у нас был концерт на Красной площади, ее спросили, что вы думаете о Большом театре, на что она ответила, что надо всех уволить и начать все сначала. Что и через два дня, кстати, произошло... К чему это я все говорю: я очень хочу и буду связываться с лучшими армянскими голосами и приглашать их сюда: Асмик Григорян, Лилиан Арутюнян, Изабел Байракдарян, Мгер Агамалян и других. Надо просто заинтересовать людей, и скажу вам, что не всегда деньги — самое главное. Важна идея, заинтересованность. Хотя, конечно, людям надо платить. Хоть что-то. Но это уже вопрос не ко мне. Я думаю, надо сделать нормальные постановки, поставить все на верные рельсы, а когда есть идея, жизнь показывает, что финансирование тоже находится. Настрой у меня оптимистический, иначе б я не взялся за все это. При большом желании и хорошем, толковом руководстве все можно сделать. Главное начать и правильно руководить — в этом случае и все другие части механизма будут работать как надо.

Будем все делать step by step. Нужно, чтобы все захотели, и я думаю, это желание есть — изменить что-то к лучшему. Конечно, придется нелегко, но надо начать и сделать все общими силами.

— Кому мы обязаны тем, что было принято решение о приглашении вас на пост худрука Оперного театра?

— Все очень просто, и это не секрет. Мне позвонила министр культуры и попросила приехать. Я подумал… и согласился. Так что — идем вперед и до встречи на новых постановках в нашем театре!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

И снова армянская музыка в Бостоне!

         В Армянском музее Бостона состоялся концерт, посвященный 90-летию компо-зиторов Александра Аджемяна и  Хачатура Аветисяна.

В концерте приняли участие ведущие певцы из Массачусетса, Род Айленда и Канады: Нуне Карапетян, Гоар Менджеликян, Каро Ншанян  и Кнарик Неркарарян. Концерт собрал большую аудиторию и прошел с успехом. Это было совместное мероприятие Союза композиторов Армении и Армянского музея Америки ( Бостон). Такие совместные мероприятия двух организаций проводятся уже более двух лет, после заключения соглашения между музеем и председателем Союа композиторов Армении Арамом Сатяном. Были проведены фестиваль современной армянской камерной музыки, концерт армянской песни с участием известной вокальной группы "Бостониан", концерт, посвященный1000-летию Геноцида… 

Организатором и музыкальным руководителем этих концертов является композитор Константин Петросян, сопредседатель иностаранной комиссии Союза композиторов Армении. Следующий совместный концерт состоится 19 июня и будет посвящен армянской фортепианной музыке.

Белые аисты непременно вернутся!

          В Камерном театре состоялась премьера спектакля «Белые аис-ты», посвященного апрельским во-енным событиям и, пожалуй, пер-вой, вообще театральной постанов-ки, в которой затрагивается тема произошедшего и происходящего в Арцахе за последние 25 лет. Наш собеседник — автор спектакля, худрук театра Ара ЕРНДЖАКЯН.

            — Этот спектакль, в первую очередь, посвящен памяти тех ребят, которые погибли в  эти дни, геройски исполнив свой долг перед Родиной. Их имена рефреном проходят через весь спектакль…

            Что же касается, первой или не первой постановки об Арцахской войне, скажу лишь то, что, Камерный театр всегда первым реагировал на происходящее в стране: начиная со спектакля «Айк» и до спектакля «И зен!» («К оружию!»). В них были освещены и сумгаитские события и, далее, арцахская война и т.д. Точнее, спектакли были не об этом, но эти темы затрагивались. На этот же раз впервые представлен спектакль, полностью посвященный произошедшему в Арцахе в начале апреля. Надо отметить, сделан был он очень быстро, практически за месяц — так же, как и некогда «Айк», — за десять дней была написана пьеса и за двадцать дней реализована постановка.         Спектакль, как бы условно, состоит из четырех частей: «Турция-Азербайджан», то есть наше отношение к этим странам, или стране, далее, вторая тема — весь мир, и его отношение к происходящему в этом регионе, затем третья часть, посвященная России и ее позиции относительно разворачиваемых событий, активного участия, и, наконец, четвертая тема — обращение к Богу и, если там можно выразиться, выяснение отношений с Ним относительно того, как Он допускает все это. Через все это, повторюсь, проходят ребята, невернувшиеся с поля боя…

            — То есть, можно сказать, этот спектакль — гражданское слово Камерного театра?

            — Я часто слышу, что в Армении интеллигенция, как бы, ничего не говорит, больше отмалчивается, не реагирует. Камерный театр, повторюсь, всегда старался реагировать на происходящее. Моя позиция — не выходить на площади и кричать требования, у меня есть мое оружие, моя сцена, и я пользуюсь им как могу. Реакция нашего театра всегда бывает достаточно быстрой и, будем надеяться, и на этот раз — точной.

            В спектакле задействованы четыре актера, из которых молодой только Ваге Зироян. Остальные трое уже «старики»: Рафаел Ераносян, Мхитар Аветисян и Сеник Багдасарян.

            — Каким вы, не как худрук театра, а как гражданин, видите, дальнейшее развитие событий в Арцахе? Каково ваше видение разрешения этого конфликта?

            — Финал должен быть — его не может быть. Вопрос лишь в том, какой. Либо мы войдем в Баку, либо они войдут в Ереван — это один ва-риант, самый нелепый, на мой взгляд, самый идиотский. Либо… даже слож- но выговорить это слово… помиримся и будем жить как нормальные со- седи. Что тоже весьма фантастично звучит. Но альтернативы этим вари- антам нет. К сожалению, последние события все больше отдаляют нормальное решение конфликта, потому что там, где кровь, говорить о мире, об установлении каких-то отношений, довольно сложно. Лет десять-пятнадцать назад об этом можно было говорить гораздо более уверенно, веря в эти слова. Но и даже после произошедшего, альтернативы нет, надо искать пути...

            Но этот спектакль абсолютно не об этом. Скорее, наоборот. Однако если говорить вне постановки, то решение должно быть найдено, и… вне поле боя. Избитая истина, но это так. Или же должен повториться сценарий с Золотой ордой, когда триста лет русские терпели бесчинства всяких ханов Батыев, за это время тайком точили свои мечи, а потом в один прекрасный день сказали «баста» и дали неприятелю по мозгам. Что характерно, основательно дали, так что татаро-монгольское закончилось раз и навсегда. То есть если проецировать на наши события, то если так, то мы нацеливаемся, чуть на Баку и «наше дело правое!» Но в этом случае нужна совершенно другая политика. Я и к этому тоже нормально отношусь…

Для меня худший вариант — это то, что происходит сейчас: неожиданные нападения, обстрелы, в которых погибают молодые ребята. Мы не Китай, не можем позволить себе, допустим, двести тысяч убитых — слишком большая «роскошь». Поэтому, повторюсь, альтернативы нет. Но решение вопроса мирным путем должно быть найдено и реализовано в рамках специально разработанной и, возможно, изначально не широко декларируемой программы. Не будет найдено решения — меняем вектор: нацеливаем свои пушки на Баку, азеры — на Ереван. Это не шахматы, тут, увы, не так уж много решений…

— Что ожидается после премьеры? Какие новые проекты?

— Еще в процессе репетиций «Белых аистов» информация о спектакле каким-то образом просочилась во Францию. И вот уже в июле ожидаются гастроли с этим спектаклем и постановкой о Ереване под названием «Признание в любви»: Париж, Лион, Марсель, Ницца… Ну а потом, если все пройдет хорошо, после небольшого отдыха вернемся к работе и снова… что-нибудь придумаем — стоять на месте не умеем.

      P.S. «1 апреля весь мир отмечает День смеха. Армянам больше не придется  смеяться в этот день, в день траура» — цитата из спектакля. Более часа зритель сидел в напряжении, слезы были в глазах у всех… Спектакль с надрывом, с огромной болью. Ребята играли просто на разрыв. Белые аисты — павшие в боях ребята — клином унеслись ввысь, защитив ценой своих жизней Отечество… Вечная им память… «Говорят, в эти дни над полем боя пронеслась стая белых аистов. Покружили, покружили и улетели… И если сегодня вы увидите, как где-то на высоком тополе аисты вьют себе гнездо, случайно не потревожьте их — ведь они ожидают своих птенцов: они обязательно будут, непременно вернутся!» 

Рубен Пашинян, "Новое время"

Давайте видеть и ценить хорошее!

Недавно, беседуя со старшим товарищем, известным композитором, проживающим в США, на мою фразу «Вы очень много делаете для пропаганды армянского искусства», услышал такой ответ: «Нет, это не так… Иначе обо мне хоть иногда что-то писали бы в армянской прессе».  

Действительно, мы стали избегать писать и тем более читать статьи о людях, скромно, не афишируя своей деятельности, продолжающих трудиться во благо Родины, проживая вне оной. Нам скорее подавай что-то острое, «фундаментальное», клеймящее и высмеивающее. Оступись или ошибись тот же благодетель, мы с упоением будем читать желтозубые «памфлеты» в его честь.

Я не против критики, когда она обоснована. Но сегодня слово «критика» более тяготеет к понятиям «осуждение» и «негатив», нежели к адекватному «разбору полетов». Сколько серьезных критических статей о новой опере, или новом спектакле, или новом фильме вы читали? Зато чего стоят заголовки «Новый фильм – очередной провал», или «Мыльная опера, или оперу на мыло?» и т.д. Скажете, не осталось музыкальных критиков, театральных, кинокритиков? Это не так, просто нам стало не интересно читать умные статьи. Это отразилось на их гонораре. В итоге мы читаем статьи «специалистов», допустим, в области музыки, прочитавших за свою жизнь лишь несколько аннотаций на пластинках или дисках.

Я не раз писал о негативе, на который подсел наш читатель и никак не хочет с него слезать. Сегодня в СМИ активно муссируется тема разрушительности сериалов, деградации современной музыки и т.п. И один из авторов таких статей – ваш покорный слуга. Так почему же мы с завидной готовностью пишем о плохом, но открыто отнекиваемся от освещения хорошего, позитивного – той же деятельности людей, пропагандирующих настоящее, истинное, национальное искусство? Чем мы лучше этих сериалов, которые учат людей говорить базарным языком, а потом мило прикрываются отговорочкой, типа, народу это нравится. Что дашь народу, то он и будет любить. А наши СМИ кормят людей не меньшей тухлятиной, при этом чувствую себя на несколько уровней выше высмеиваемого ими же рабиса, поп-корнового кино и прочей ереси.

А чем ты лучше, спросите? Наверное, ничем. Но я хочу писать и статьи, критикующие, допустим, постройку ресторана на территории храма Гарни, и материалы, где будет представлена положительная деятельность того же культурного ведомства (ее мало, но она есть, хоть и не видна), или частных благотворителей, или тех же подвижников искусства…

Начну с себя. Дорогой и глубокоуважаемый Константин Петросян! Я горд и счастлив, что имею честь дружить с вами. Огромное вам спасибо за то, что вы делаете для поддержания армянской музыки в США и пропаганды там же, совместно с Союзом композиторов Армении, сопредседателем иностранной комиссии которого являетесь, творчества современных армянских композиторов. Чего только стоят прошедшие недавно концерты в память о Геноциде армян, о погибших в двух Арцахских войнах сынах Армении и жертвах мирного населения в исполнении известных хоровых коллективов “Ереван” и Род-Айленд, были исполнены произведения Комитаса, Кара-Мурзы, а также сочинения современных композиторов — Левона Чаушяна, Армена Смбатяна, Ерванда Ерканяна, патриотические песни других авторов…

Низкий вам поклон! Крепкого здоровья, сил, терпения и новых творческих успехов!

«Наш двор»: 20 лет спустя…

 20 лет назад в новогоднюю ночь по армянскому телевидению был показан фильм, ознаменовавший нача- ло постблокадной оттепели.
        Наш сегодняшний гость — че- ловек, имевший «не последнее отно- шение» к фильмам «Наш двор», коих было три, известный композитор Ар- мен МАРТИРОСЯН.

— Небольшая поправка: к первому фильму я отношения не имею — это продукт, исключительно обязанный своим рождением энтузиазму наших кавээн- щиков, создавших к тому времени ком- панию «Шарм». После побед наших ребят этот фильм стал своеобразным окон- чанием их кавээнской деятельности, по- мимо, конечно, фильмов, которые потом были созданы на базе компании — это и «Пока я есть», «Дядя Валя», замеча-тельный проект «Айбенаран» и многие другие, без которых уже сложно представить нашу культуру. Через два года после премьеры «Нашего двора» появился «Наш двор-2», а через десять лет «Наш двор-3». Если для второго фильма я делал только аранжировки, то в третьем фильме уже звучит моя музыка. Разумеется, не попади 20 лет назад фильм в десятку, никаких продолжений не было бы. Я присутствовал исключительно в то время как сторонний наблюдатель: ребята, как теперь принято говорить, все очень креативные, и им удалось создать удивительно точный коллаж из скетчей, шуток, народно-городского фольклора и интересных переложений, перепевок известных песен — как это и делалось в КВН. Текст и мелодии из своеобразной ереванской пародии на «Вестсайдскую историю» мгновенно растворился в народе. Даже жаргонизмы, звучавшие в фильме, были очень «вкусно» преподнесены и не имели негативной интонации.

Отдельно хочется отметить музыку из фильмов, к примеру, ту же песню Криста Манаряна, которая звучит в конце второго фильма в моей аранжировке. А для третьего фильма компания «Шарм» подключила меня, и в отличие от первых фильмов, там звучит оригинальная музыка.

— Сегодня часто вспоми-нают те голодно-холодные годы: многие считают, что тогда было больше сплоченности среди лю-дей, больше человечности… А чем эти годы «дороги» вам?

— Негатив со временем уходит, остаются только положи- тельные воспоминания. В те годы было удивительно обострено «чувст- во плеча», взаимопомощи, понима- ния. Именно поэтому «Наш двор» полюбился нашим зрителям, поскольку мы и жили тогда одной большой семьей, единой судьбой, вне зависимости от материального положения, происхождения и т.д. Мы умудрялись находить «формулу счастья» в добытых фитилях для керосинок, сухом спирте, «фуджиках», принесенной домой воде, дровах и т.д. Мы умели радоваться и довольствоваться малым, больше читали и… верили! Была большая семья, которая с достоинством смогла пережить эти сложные годы, доказав свое право называться независимым государством. Это очень важно, и в этом смысле такие проекты, как «Наш двор», а до этого спектакль «Хатабалада» были просто необходимы для поддержания духа, для того чтобы взглянуть на себя со стороны, кое-где с улыбкой. Вообще умение посмеяться над собой, улыбнуться практически всегда помогало нашему народу переживать катаклизмы. Самоирония плюс наше умение мгновенно превращаться в единый кулак и одерживать победу там, где это, казалось, невозможно, всегда помогали нам выжить, идти вперед. И недавние события на границе тому прямое доказательство — со всего мира армяне направились в Армению, на границу. Мир удивился нашей силе воли, сплоченности и… опять же чувству юмора: даже появилась шутка, мол, армяне уезжают из страны, когда все хорошо, и возвращаются, когда в Армении становится все плохо. Но, как говорится, в каждой шутке есть доля…

— А что может заставить окончательно вернуться домой? И возможно ли это?

— Спасибо за вопрос, однако отвечать за всех я не могу. И обо мне ходили слухи, мол, я уже не выдержал, опустились руки, и вынужденно уехал: нет, я всегда все выдерживал, более того, я всегда жил здесь, никуда не уезжал. Я всегда объяснял, что пошел на такой шаг исключительно ради будущего своих детей, в частности сыновей, которые с детства проявляли интерес к сфере кино. И дело не в том, что у нас плохое образование, а там хорошее — я этого не говорил. Просто выбранным моими детьми профессиям лучше обучают в Штатах или той же Канаде, нежели у нас. Этим странам в свою очередь есть много чему поучиться у нас — это нормально.

За эти годы мой старший сын закончил Toronto Film School по профессии cinematographer — это и оператор, и свето- и цветоустановщик, и монтажер, словом, оператор-постановщик, и ныне работает по специальности в компании Yahoo. Младший сын еще учится в школе, но грезит профессией актера. Я же, все это время находясь там, не прекращал работу в здешних проектах, как и прежде. И говорить, что я уехал или вернулся — неверно. Я не возвращался в Армению, потому что не покидал ее.

Что же касается людей творческих, так они всегда путешествовали в поисках нового, приключений и т.д. А вот что касается гастарбайтеров, то это да — действительно серьезная проблема.

— Какова ваша оценка состояния национальной культуры Армении на сего- дняшний день?

— За последние двадцать лет жизнь в Армении круто изменилась: принятие незави- симости имело как положительные, так и отрицательные последствия для нашей куль- туры. В Советской Армении существовала определенная цензура. Более того, не секрет, что ещё в сталинские годы джазовая музыка была под запретом и считалась пережитком буржуазного общества. Эти запреты потом испарились, но эта «попсовость» и «сов- ковость» джаза сохранилась уже как мода, из-за чего джазовая музыка, несомненно, пострадала. Джаз стал носить на себе печать тогдашнего образа жизни.

Мы, армяне, как представители периферии СССР и носители древней культуры, будучи членами большой советской семьи, с одной стороны, придерживались общесоветских правил в музыке. С другой — наша многовековая культура не позволяла нам плясать под дудку коммунистического соцреализма. И это сквозило в произведениях Константина Орбеляна, Арно Бабаджаняна, Мартына Вартазаряна. Музыка той плеяды наших джазовых музыкантов резко отличалась от того, что было принято считать советским джазом. Армянский джаз и музыканты выделялись на общем фоне и уровне.

А потом пришла независимость. С одной стороны — это необходимое условие для продуктивного развития культуры: творцу нельзя подрезать крылья. С другой — вседозволенность открыла дорогу серости на сцену и, что самое страшное, на телеэкраны. Это весьма пагубно отразилось на музыкальных вкусах населения. Конфликт состоит в этом, и он продолжается до сих пор. Что будет дальше?.. Неизвестно.

Я не сторонник всяких худсоветов или каких-либо административных вмешательств в развитие культуры. Культура должна развиваться сама собой. Единственное мое пожелание — предоставить больше возможностей талантливым композиторам, исполнителям, потому что серость, как известно, пробьется сама. Таланты нуждаются в поддержке со стороны государства — вот на это действительно стоило бы обратить внимание.

   — Возвращаясь к теме фильма: тогда мы слушали паро-дии, песенки, над которыми сме-ялись, понимая, что это шутка. Сегодня же многое то, над чем мы тогда иронизировали, представля-ется как чуть ли не серьезное искусство…

— Да, мерило изменилось, и это нормальный ход событий. Мне, как и всем нам, тоже не всегда понятны и приятны «шедевры», пред- ставляемые в попсе и т.д. Но почему мы не вспоминаем себя, блокадных, когда старались видеть только хоро- шее? Почему мы с завидным рвением критикуем негативные явления, одновременно не находя времени для пропаганды хорошего, положительного? А ведь делается немало, создаются новые проекты, нужные. Взять, к примеру, проект, к которому я имею отношение — «Армянская национальная музыкальная сокровищница». Пройдя по сайту www.armenianmusic.am, можно услышать более 550 армянских песен разных жанров: начиная от детских, заканчивая духовной музыкой. Восстановлены также и представлены многие комитасовские произведения… Тут можно найти и ноты, и тексты, и информацию о песне на разных языках, и переводы, и, конечно же, сами песни. Почему об этом не говорим? Почему не популяризируем? А ведь это был кропотливый труд, это уникальный проект — крайне необходимый нашей стране именно в это непростое время!

— Армения во все века вдохновляла деятелей искусств на создание новых шедевров. А насколько то поле, в котором существуют сегодня армянские творцы, способствует их плодо-творной деятельности?..

— Я считаю, весь Кавказ как культурная географическая единица сейчас не действует так, как может. Это результат последних войн, раз-розненности. Кавказ всегда считался сильнейшим культурным центром, куда слетались отовсюду. Каждый раз не перестаю удивляться тому, насколько сильны и притягательны наши представители на конкурсе песни «Евровидение». Вот и в этом году ознакомился с песней и считаю, что у нас есть реальные шансы победить. Более того, любой артист из этого региона сразу же попадает под пристальное внимание европейцев. Люди чувствуют, что это носители древней культуры. И я считаю, чем раньше нормализуется положение вещей на Кавказе, тем скорее этот культурный очаг будет восстановлен. Ведь это будет способствовать экономическому и, соответственно, политическому развитию региона.

Рубен Пашинян, «Новое время»