"Ремонт" в театре только начинается…

   10 декабря после ремонта вновь откроет свои госте-приимные двери обновлен-ный Национальный акаде-мический театр им. Сунду-кяна, очередной театраль-ный сезон начнется спек-таклем «Пэпо». Наш сего-дняшний гость — художес-твенный руководитель те-атра, актер, режиссер Армен ЭЛБАКЯН.

— Как преобразился театр после ремонта и что нового ожидает зрителя?

— Ремонт продлился больше года, был проведен на высоком профессиональном уровне. Но это частичный ремонт — была заменена сценическая техника, паркет в зале, кресла… Дело в том, что чем ближе двигался ремонт к завершению, тем очевиднее становилось несоответствие новой сцены и того, что к ней «прилегает». Помимо выделенных средств, театр также вложился в общее дело — государство выделило 7 млн евро, театр доложил свои 40 млн драмов, внес, скажем так, посильную лепту. В результате — обзавелся не только новой аппаратурой, свежевыстланным паркетом и новыми креслами зрительного зала, но и в целом освежил весь антураж.

Выбор спектакля объясняется тем, что, во-первых, — театр имени Сундукяна, а мы решили непременно иметь в репертуаре его произведения, во-вторых, уверен, несмотря на некоторые «архаизмы», пьеса остается актуальной и поныне, да и сегодняшнему зрителю будет интересно соприкоснуться с языком великого драматурга. Ну и в целом деятельность театра будет больше направлена в сторону национальной драматургии. Это не исключает того, что у нас будут играться и европейские пьесы, и выступать европейские коллективы. Но считаю, основной долг и даже обязанность Национального театра — пропаганда нашей драматургии: как классической, так и современной. Мы должны не просто держать руку на пульсе, но всячески способствовать развитию современной национальной драматургии. Современная техника — это замечательно, это необходимо, и огромное спасибо как государству страны, так и труппе нашего театра за поддержку. Но настоящий «ремонт» только, можно сказать, начинается, поскольку нам предстоит наполнить эту новую атмосферу адекватным содержанием, гармонично соединив новую технику и современный театральный язык, опять же, ставя превыше всего национальный фактор, дабы достойно представить армянский театр, национальное искусство не только армянскому зрителю, но и мировому театральному пространству.

Не буду голословным, на данный момент в процессе работа над спектаклем о Карабахской войне по пьесе «Каменный узел» Грачья Бегларяна, его ставит молодой режиссер Давид Арутюнян, в нем в основном занято последнее поколение наших актеров. Весной планируем премьеру. И это только начало…

      — Какие изменения ожидаются в театре и какие, на ваш взгляд, необходимы в целом в театральном пространстве?

— Что касается нашего театра, первым делом нужно обновить репертуар, приглашать молодых режиссеров, и не только из нашей республики. Вместе с обновлением, освежением атмосферы театра надо учитывать и накопленный опыт и очень осторожно проводить это слияние старого и нового. Говорить о кардинальных реформах в труппе театра, сокращении или расширении, не буду. Театр — это своеобразное сито — в процессе работы все просеивается, отбирается, в итоге остается самое нужное, результативное.

В отношении армянского театра в целом воздержусь от каких-либо «готовых рецептов». Поскольку воспитание театрального зрителя — дело рук самого театра, и конечный итог — это спектакли, то есть то, что они дают, чему учат. Каждый на своем месте должен отвечать за то, за что ответственен. Советовать новому министру, что да как делать, на что тратить, а на что — нет, считаю как минимум неуместно… Вот я худрук — значит, моя забота художественная часть вверенного мне театра. Вопросы коммерческого плана, зарплат и т.д. — позиция директора театра. Могу лишь сказать, что на сегодняшний день наши театры обладают серьезным потенциалом, достаточными возможностями, чтобы иметь интересный репертуар со всеми вытекающими из этого положительными последствиями.

Возможно, после обновления репертуара, контакта со зрителем я смогу со своей стороны представить какие-то предложения, но пока об этом говорить рано... Помню, когда я возглавил Театр марионеток, он находился в бедственном состоянии: четыре скамейки и два актера на сцене. Сегодня в репертуаре более сорока спектаклей, работают двадцать актеров, театр посещаем и популярен. Но на все это нужно время. Время, целеустремленность и терпение… Когда руководителя грузинского театра марионеток, замечательного режиссера и сценариста Резо Габриадзе спросили, сколько у него в театре работает актеров, он ответил — сто. Недоумение — почему сто, не многовато ли?.. «А потому что интересно!» — ответил он. Так что если говорить о «рецептах», насколько «общим» ни покажется мой ответ, — театр должен, обязан быть интересен! И этим все сказано.

— Насколько влияет занятость актеров на стороне, в сериалах, на работу в театре?

— Понимаю, куда вы клоните… Проблема «обкатки» на стороне не нова. Скажем, в прошлом веке съемки в кино считались чем-то чуть ли не зазорным для театрального актера. Кино было чем-то второстепенным, недостойным настоящего актера, своего рода фаст-фудом, равно как сериалы сегодня. Но время все расставляет на свои места, и мы видим, что кино уверенно заняло свою позицию и совсем не собирается ее сдавать. То же самое происходит сегодня на наших глазах с сериалами… Говорить о том, что актер портится, «обнашивается», обрастает негативным имиджем, считаю неверным. Актер не портится — он всего лишь познает свою профессию. Хороший актер будет хорош во всех форматах и жанрах. Скажу более, это своего рода лакмус — актер может годами работать в театре, а потом «найти себя» в сериале или еще где-то. Удачно или нет — зависит исключительно от его таланта, ну и немного везения. Другое дело — уровень самого сериала. Он опять же не может испортить настоящего актера, но вот насколько тот или иной «сериал» способствует воспитанию зрителя — вопрос совершенно другого плана и, увы, не ко мне.

— Более двадцати лет прошло после окончания Карабахской войны, и только сейчас театры стали обращаться к этой теме. В чем причина столь долгого и, пожалуй, не совсем понятого молчания?

— Как сказал классик, театр начинается с вешалки. С позиции современника смею дополнить, что театр начинается с Поэта. Не было б Шекспира — не было бы «Гамлета», не было б Сундукяна — не было б «Пэпо». Изначально важен как стратегический фактор пропаганды, национального самосознания, так и, разумеется, драматургический материал, на базе которого будет создаваться театральный продукт. Но нужна и активность, как говорится, на местах. Скажем, возвращаясь к новой постановке, можно сказать, что мы ее заказали автору. Было много вопросов, обсуждений — сначала режиссер работал с драматургом, потом и я, и наш худсовет… В итоге проект запущен, и спектакль вскоре будет представлен.

…Все это нас неизбежно возвращает к ответственности за свою позицию. Но она не может существовать в отрыве от интересов государства, от будущего страны. Следовательно, лишь работая разумно, целеустремленно и слаженно, можно достичь ощутимых позитивных результатов как в воспитании будущего гражданина страны, так и в культурном пространстве в целом.

Искусство не может существовать и тем более научить чему-то в отрыве от сегодняшнего дня. К примеру, наш «Пэпо» - это не иллюстрация известного произведения Сундукяна, с которым наш будущий зритель только-только знакомится, сидя за партой, а скорее — современная постановка по одноименной его пьесе, с использованием фрагментов из других его произведений. Все через призму сегодняшнего дня. Тема настолько гениальная и вечная, что будет актуальна всегда. А вот как преподнести и как достучаться через нее до сегодняшнего — настоящего и будущего — зрителя, проблема, а точнее — ответственность театра…

Рубен Пашинян, «Новое время»

ПО ГЛАВНОЙ УЛИЦЕ С ОРКЕСТРОМ И В «ЗНОЙНОМ» РИТМЕ ШЕСТЬ ВОСЬМЫХ!

Сегодня везде только и говорят о названии улочки в Эчмиадзине именем Арама Асатряна. Мол, как это можно, – колыбель армянского христианства, а тут улочка имени какого-то рабиса? Не скажу, что и я в восторге. Но давайте-ка разберемся по порядку.

Рабисы – рабисами. Кто из нас отреагировал, когда маленькие ереванские улочки называли именами величин: всемирно известного астрофизика Амбарцумяна и мецената Гюльбенкяна? Явно не те же, кто активно продолжают называть улицу Сиаманто улицей Касьяна.

Сколько учителей, докторов, преподавателей вузов, предпочитающих, как правило, или отмалчиваться, или, наоборот, «открыто» возмущаться (между собой), отказались от просмотра очередного «ворогайта» или бесвкусого ТВ-шоу?

Сколько интеллектуалов подняли свой голос против превращения Армении в некую «Уганду», куда ежегодно на фестивали привозят очередную звезду давно ушедших лет, мотивируя , мол, в годы ваших бабушек она или он были теми еще звездами?.. Почему деньги тратятся не для развития, не для поднятия интеллектуальной планки молодежи, а в большинстве своем на вторсырье или то, что давным-давно ушло в тираж?

Вы говорится, улица Асатряна. А что вас возмущает? Каков спрос – таковы и герои: культивируются имена, которые все еще могут приносить прибыль. Завтра будет проспект Спитакци Айко, возможно, неподалеку от переулка Арамэ. Что вас удивляет? Кто продолжает кормить продюсеров и директоров этих «корифеев»?

Кто сам на своем месте – сделал что-то на пользу своей культуре? В помощь, в поддержку ее развития – в своем доме, в своей семье. Одна надежда на молодежь – на ее самосознание и генетическую память, ведь именно это заставляет их собираться каждую последнюю пятницу месяца у Каскада и разучивать национальные танцы. Именно это ведет их к национальным истокам.

Они-то как раз давно поняли, что возмущаться надо по делу. Такими темпами не за горами и акции протеста у зданий ТВ, активно продолжающих испражняться в телеэфир переделанными на армянский лад турецкими сериалами и мусульманскими мелизмами с  армянским текстом, преподносимыми как армянская музыка.

Сбитое с толку, отлученное равнодушием родителей от приоритетов, поколение, мало помалу по-настоящему начинает понимать, что такое свобода! Свобода выбора – когда ты можешь не делать, то чего не хочешь, а не когда можешь делать то, что тебе вздумается. Когда есть выбор: становится сапожником или профессором, а не право смачно и безнаказанно плевать и в того, и в другого.

А улица Арама Асатряна, вероятнее всего, будет. И в день его рождения по ней, освященной заранее ААЦ, пройдет духовой оркестр, исполняющий гимн страны и «черные глаза». И пусть это будет укором нам – оградившим своих детей от настоящего искусства и равнодушно позволяющим им питаться суррогатами и разной ересью. Нам усердно шепчущимся по кафешкам, но пасующим перед микрофонами. Нам, умеющим побеждать вопреки войнам, но, побеждая, незнающим, что с этой победой делать, куда ее девать. Наконец, нам, голосующим против ювенальных мерзостей и гей-парадов, но вместо этого продолжающим жить в городе с кошмарными памятниками и порочащими нашу культуру названиями улиц... 

Мы живем вопреки – в знак протеста. Остается надеяться, что если вся страна будет вытатуирована именами рабисов, даст Бог, в далеком, но светлом будущем, кто-то в знак протеста  станет тайком слушать Шопена и Листа...

«Надо быть героем в мелочах!»

       Встреча с этим замечательным российским актером, певцом и музыкантом произошла совершенно случайно — в фойе одной из ереванских гостиниц. Приехал он сюда не на гастроли, концерт или премьеру фильма, а просто, не афишируя, с женой и ребенком, посмотреть, познакомиться со страной, о которой много слышал, но, увы, никогда не бывал прежде. Наш сегодняшний гость — заслуженный артист России Евгений ДЯТЛОВ.

    — На меня произвело очень сильное впечатление все, что я успел увидеть в Армении, хоть и, конечно, одного дня очень мало. Особенно мне понравился Каскад — и сам комплекс, и представленные экспонаты, и архитектура зданий вокруг… Но отдельно хотелось бы отметить встречу с памятником Арно Бабаджаняну. Так уж получилось, что в первый же день мы вышли погулять и дошли до площади Свободы, где стоит этот замечательный, на мой взгляд, памятник. Признаться, я был несколько удивлен, узнав, что мнения на предмет памятника в Армении неоднозначные. По-моему, прекрасный памятник! Я даже пожалел, что нет такой точки, с которой можно посмотреть на него сверху и увидеть большой скрипичный ключ, а из него как бы «вырастает», звучит музыка в виде морских волн. И эти волны превращаются в человека, которого они «разбрасывают» по этой музыкальной глади — руки, пальцы, вздернутое к небу вдохновенное лицо… И даже рука в виде волны, и это «кипение» океана музыки, и она как бы распинает человека, превращая его в символ вдохновения… Просто шикарно — образность максимальная!

Также на меня произвел большое впечатление Хор Вирап, где томился св.Григорий Просветитель. И об этом, и об Арташате, на территории которого находилась темница, и о царе Артавазде, который считается основателем армянского театра, и об истории страны в целом нам с любовью рассказывали наши армянские друзья Србуи и Гор. За что им огромное спасибо! Казалось, нет вопросов об Армении (и не только), на которые они бы не знали ответа. И это же касается всех, с кем нам довелось пообщаться — прекрасно, что люди так чтят и знают историю своего народа. Народа-мученика, народа-воина, народа-победителя!

Мы как студенты ходили за нашими гидами, задавали вопросы, внимательно слушали. И вот уж скоро возвращаться домой, но мы непременно заново все это просмотрим в книгах, интернете. Культура страны, история Армении очень богаты — уверен, нам предстоит открыть для себя еще очень много интересного!

— Вы служите в театре, выступаете с сольными концертами, снимаетесь в разных телепроектах, а с 2015 года — и в программе «Точь-в-точь». В чем был «актерский соблазн» участия в этом проекте?

— Соблазн, если это можно так назвать, был в первую очередь в формате. В разнице между тем, что надо было сделать, и банальной пародией. В пародии, как правило, образ получается чуть ниже самого исполнителя. В «Точь-в-точь» пред-стояло взять столь серьезные план-ки, настолько погрузиться, а затем дотянуться до образа, что о «паро-дировании» и речи не могло быть. Тем более что для меня это были люди, на творчестве которых я вырос, к которым тянулся… И вот ты погружаешься в образ, в этот объем, и даже если не знаешь каких-то фактических данных, твое вообра-жение начинает его достраивать. Ты перевоплощаешься, становишься и, наконец, по-новому порой открываешь этого человека. И при такой скрупулезной работе начинаешь понимать — черт возьми, вот так надо вообще работать над ролью! Не может быть твой персонаж глупее тебя — иначе ты начинаешь пародировать, в общем-то, человеческую сущность.

Но и пародия пародии рознь. Одно дело жалкое, порой неуважительное, «недотянутое» и недоработанное изображение на потребу публике, а другое — когда человек, сам изначально будучи величиной, подмечает какие-то черты, нюансы и в формате дружеского шаржа, сатиры показывает этот образ. Вспомним Ираклия Андроникова — он просто как бы брал увеличительное стекло и через него представлял некую Величину, одновременно преклоняясь перед мощью и талантом этого человека. Он просто становился неким очевидцем, который рассказывает нам о каких-то планетах…

Увы, зачастую мы сталкиваемся в разных постановках, по большей части в опереттах, с процессом «быстрого подхода к перевоплощению», где персонаж становится как бы глупее актера, хотя последний-то сам понимает, что он лучше, просто показывает нам некого дурачка — влюбленного дурачка, или жадного дурачка, или злобного, или ревнивого… но все время какого-то дурачка. Если мы видим дурачка — значит мы выше его. Но такой персонаж меня, зрителя, ничему не научит, ни на что не вдохновит, не заставит ему сопереживать. Единственное, я могу посмеяться и, слава Богу, успокоиться, что я-то получше. Актер тщетно «тянется» к чужому уровню, а когда этого не получается, разумеется, возникает чувство заниженной самооценки. И тогда чтобы победить — и персонаж, и себя — пытается сделать его ниже. А это недопустимо! Ведь твой герой — вершина, а ты лишь инструмент, через который зритель может проникнуть в истинную сущность персонажа. И только тогда открываются все детали, все истинные свойства характера, выписанные автором, всё, чем пришлось пожертвовать этому человеку и что преодолеть, чтобы стать таким. Вот это и многое другое я для себя, можно сказать, открыл в работе над образами по-настоящему великих людей в проекте «Точь-в-точь»...

— Сегодня не только на ТВ, но и в кино, и в театре стали снова возвращаться к образу героя нашего времени. И не потому что героев не было, а потому что, видимо, стали осознавать всю важность этого фактора. Герои есть и поныне…

— Вот посмотрите, обратимся к личности вашего соотечественника, известного спортсмена и Человека Шаварша Карапетяна — он, сам того не ведая, одним лишь своим поступком реально попал в список, не побоюсь сказать, мифических героев. И это не выдуманный персонаж, а реальный человек, герой!

Но вместе с этим сегодня мы свидетели некой демифологизации и каких-то непонятных «разоблачений» — мол, этот в действительности был такой, а тот — сякой. Но ведь внутри любого мифа есть и остается ядро — фактор человеческого поступка. Или человеческой жизни — как поступка! Вместо этого порой слышим, что человек, не давший взорвать плотину и спасший человеческие жизни, был на самом деле алкоголиком или хулиганом. И все это тщательно затем перемалывается… Не надо мифологизировать или демифологизировать кого-то. Герой — это человек, оказавшийся в нужном месте в нужное время и сделавший то, что он обязан был сделать. Чем не герой старик-пенсионер, несмотря ни на что, продолжавший расчищать взлетную полосу в давно заброшенном аэропорте, но тем самым в день, когда самолет мог потерпеть крушение, реально спасший сотни жизней этой самой резервной полосой? Моя мама говорила: «Женя, на амбразуру может упасть и идиот — ты должен быть героем в мелочах!»

Мы научились идеально расписывать день, планировать, чтобы все успеть. А ведь героизм «в мелочах» — это, казалось бы, так просто: чтобы жена не почувствовала, что она другого сорта, чтобы дети не почувствовали, что они не были любимы в этот день, чтобы родители не ощущали себя забытыми…  Как все успеть? А ведь если будет героизм в мелочах, возможно, и не понадобится большего геройства. Как правило, героизм одних — результат разгильдяйства, равнодушия или, того хуже, преднамеренного вреда других.

Вот пока что мы не вышли на тот уровень, чтоб у нас в искусстве этот героизм в мелочах был подробно освещен. Искусство — зона конфликта, но мы еще не дошли до того, чтобы показывать конфликт с самим собой. А герои, вы правы, есть и поныне…

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Я никогда не переставал быть армянином”

С 21 сентября на киноэкранах Армении демонстрируется фильм «Ли-ния». об арцахской войне, человеческих ценностях, дружбе, любви и патриотиз- ме. Переосмыслить жизнь, дорожить ок- ружающими тебя людьми, любить родину — вот основной замысел фильма, пос- вященного 25-летию независимости Армении и, без преувеличений, букваль- но потрясшего армянскую обществен-ность.

Как родилась идея создания фильма? Почему был выбран именно этот формат — если так можно сказать, параллели между войной и любовью? Об этом и не только беседуем с режиссером картины Мгером МКРТЧЯНОМ.

— По правде, передо мной были поставлены очень чёткие задачи со стороны генерального продюсера фильма — Рубена Джагиняна. Он понимал, что ему нужно и в какой форме. Я написал сценарий. Мы периодически встречались и обсуждали. У сценариста есть большой риск — ему нравится всё, что он создаёт. Двойной риск — когда тот же человек является и режиссёром. Поэтому очень продуктивно иметь в противовесе сильного продюсера, разбирающегося не только в финансах, но и в драматургии. Мне повезло.

— Съемки фильма совпали с апрельскими событиями. Отразилось ли это как-то на фильме?

— Конечно. Мы были уже в процессе, когда началась война. И производственно, и эмоционально мы зависели от происходящего в стране.

— Как вы относитесь к тому, что за 20 лет после карабахской войны в кино, в театре «не так уж много» представлено интересных, объективных работ о произошедшем?

— Я не готов судить, были ли достойные работы или нет. У меня другая специальность. Для меня важно, получилось или нет у нас.

— Окончив ВГИК, вы тем не менее долгие годы не имели никакого отношения к кино, работали в коммерческих структурах. Что послужило поводом возвращения в кино?

— Что послужило? Понимание того, что мне не интересно жить. Я ржавею...

— Многие деятели искусства росли и вынуждены были мириться с «тенью своих великих предков», порой прибегая к «демаршам», выбирая совершенно иные специальности. Чем объясняется ваш выбор профессии?..

— Я живу самостоятельно с 17 лет. При всём уважении, но фактор ни знаменитого дяди, ни отца не сыграл на моём пути в кино абсолютно никакой роли. И мой путь — абсолютно самостоятельный. Чем объясняется выбор профессии, я не знаю. Мне нравится что-то создавать. Мне интересны человеческие эмоции. Это своего рода бензин для меня.

— Ваше творческое становление произошло в Москве, в другой культурной среде. Чем объясните то, что в вашем режиссерском почерке нашли отражение лучшие традиции армянского кино?

— За 27 лет жизни в Москве я не переставал быть армянином. Я надеюсь, что во мне комфортно улеглись опыт и уровень российского кино, как и лучшие, как вы говорите, традиции армянского.

    — Ощущаете ли вы себя внутри духовной жизни Армении?

— Я не знаю, что мне будет интересно в жизни завтра. И я не понимаю, что значит — видеть себя внутри духовной жизни Армении. Я либо есть в ней, либо меня там нет.

— Если говорить об ар-мянском кинопространстве, как бы вы охарактеризовали проис-ходящее внутри него?

— Важно, чтобы зритель имел альтернативу. Возможность выбора. Как это есть во всём мире. Как в более понятном мне россий- ском кино.

— Сегодня многие ратуют за восстановление «Арменфиль-ма». Организуются активные группы, общественные организации. Какова ваша позиция на этот счет?

— А что это даст? Сразу появятся хорошие сценаристы в большом количестве? Не «Арменфильм» или «Киноцентр» определяют развитие армянского кино. Нужно создать среду, чтобы было выгодно снимать кино. Нужно создать условия конкуренции, чтобы был спрос на профессионалов.

— Каковы ваши ожидания в связи с перестановками в культурном ведомстве Армении? Какие изменения, на ваш взгляд, необходимы?

— Я искренне верю в компетентность нового министра культуры Армена Амиряна и в его желание что-то изменить. Вопрос не в ожиданиях. Вопрос не в том, чтобы говорить о том, что необходимо. Уверен, он лучше знает. Не нужно лезть с советами. Продуктивнее будет, если просто не будут ему мешать.

— Вы не только сценарист и режиссер, но и продюсер. Помимо этого фильма, есть ли другие творческие планы?

— Планов много. Не знаю, хорошо или плохо стоять перед выбором. Потому что невозможно успеть всё и не терять при этом качества. Невозможно просчитать всё. Особенно, когда это в разных городах. Невозможно в жизни и в работе всё просчитать. Надеюсь, интуиция не подведёт.

  

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Ролан” собирает друзей!

     В кинотеатре «Москва» состоится открытие XII Междуна-родного фестиваля фильмов для детей и юношества «Ролан». Наш собеседник — президент фести-валя Нуне МАНУКЯН.

 — Этот год был рекордным по числу заявок — 865. Мы отобрали 165 фильмов из 48 стран мира, семь из которых армянские. Ежегодно мы делаем акцент на творчество какой-то одной страны — в прошлом году была Голландия, до этого — Скан-динавские страны. На этот раз до-минирует Германия — во всех семи наших номинациях представлены блестящие, на мой взгляд, работы немецких кинематографистов. Очень рекомендую, и не только молодежи.

— Кого бы из хедлайнеров фестиваля вы отметили?

— Если честно, мне бы не хотелось выделять кого-то одного. Главная направленность фестиваля, можно сказать, основная наша цель — научить детей думать, показать разнообразие ситуаций, выход из которых найти на самом деле куда более проще, чем может поначалу показаться. Культуры ходить к психологам у нас нет, потому захороненные в глубине души комплексы, проблемы, обиды и т.д. порой находят разрешение далеко не лучшим способом, а то и просто необратимо, трагически... Удержать, уберечь, помочь, указать лучший способ разрешения проблемы — научить думать, возможно, и по-взрослому — вот «хедлайнеры» нашего фестиваля.

Бывают даже случаи, когда после предварительного просмотра детское жюри решает, что тот или иной фильм лучше в первую очередь посмотреть родителям, нежели детям. Мы прислушиваемся к мнению детей — это только кажется, что они много не знают, на самом деле они все очень тонко и правильно чувствуют и понимают.

Отмечу, что будет представлено много интересных работ — как новых, так и уже полюбившихся, таких, как картины «Союзмультфильма», «Маша и Медведь», «Барбоскины» — словом, все то, что не оставит равнодушными наших юных посетителей.

— А кто из профессионалов посетит фестиваль?

— В раках фестиваля со своими творческими вечерами, а также встречами со студентами и школьниками выступят известный мультипликатор Гарри Бардин, который представит свой новый фильм «Слушая Бетховена», с новыми сериями «Ералаша» познакомит российский кинорежиссёр и сценарист Борис Грачевский. Также хочется отметить интересную работу «Савва. Сердце воина», продюсером которой является небезызвестный Макс Фадеев. Состоится также показ французских фильмов, их привезут режиссер Левон Минасян и продюсер Пеги Депла — “Человек с острова Сэндвич”, “Пианино” и “В трауре”.

— Но фестиваль не ограничивается лишь представлением кинопродукции, не так ли?

— Вы правы, фестиваль традиционно имеет три основные направленности — социальную, культурную и образовательную. В прошлые разы, например, с традиционной социальной программой фестиваля «Ты не один. Вместе победим» были успешно реализованы также две новые программы — «Я один из вас», где представлены проблемы детей-инвалидов, а также детская выставка рисунков, и программа «Кинопаук», нацеленная на поощрение международного совместного производства детских фильмов. А в рамках программы «Ты не один. Вместе победим» в Армению приехали специалисты по проблемам детской онкологии... Мы периодически держим руку на пульсе и стараемся обращать внимание и прилагать максимум усилий для того, чтобы быть полезными там, где это действительно необходимо. Скажем, в прошлом году удалось помочь детям из села Чамбарак после известных событий на границе. До этого — после трагедии в Японии, страшного цунами, — полностью один день кинофестиваля был посвящен японской культуре и даже был объявлен Днем Японии. Этот год также не станет исключением…

— А кто войдет в состав судейских коллегий?

— Как я сказала, в этом году мы также будем стараться вовлечь максимальное количество регионов в деятельность фестиваля, показывать у них фильмы и, конечно же, в Арцахе. Более того, некоторые команды жюри, кроме студентов Славянского университета и Института театра и кино (как в Ереване, так и филиалов в Гюмри и Ванадзоре), представлены именно ребятами из регионов Армении — Ванадзор, Алаверди, Техут… Фильмы из номинации «Честь имею» будут «судить» семь воинских частей, с которыми мы уже не первый год сотрудничаем. А кому достанется приз зрительских симпатий, решат ребята из Гаварского детского дома…

— Проводить ежегодно фестиваль, благотворительный, не имея при этом генерального спонсора, — дело не из легких. Какие у вас ожидания в свете перестановок в системе культурного ведомства страны?

—  Я оптимист — трезвый, но оптимист. Не только касаемо фестивалей, а в целом, думаю, должны быть правильно сделаны акценты на развитии разных сфер культуры. Должна быть выработана, и не только в культурном пространстве, четкая доктрина, определяющая основополагающие приоритеты для дальнейшего развития. Это должен быть получено и путем внутреннего работы и, разумеется, диалога с обществом. Но позиция должна быть государственная, коль скоро, как известно, культура — императив государственный. Для этого, разумеется, необходимы люди, личности, которые в силах дать жизнь этим проектам, повести к заветным горизонтам. Ведь что такое доктрина — система задач, решение которых приведет к поставленной цели. И планировать на два или три года мы не имеем права — необходима планировка на 20-30 лет вперед. Главное дать начало, правильный пуск всей этой машине, и, уверена, положение медленно, но верно станет выправляться к лучшему. В этом смысле, в свете новых назначений мои ожидания исключительно положительные!

Рубен Пашинян, «Новое время»

«Надежда вернулась к нам снова!»

    4 ноября завершится X Ереванский Международный музыкальный фестиваль, посвященный 25-летию не-зависимости Армении. Фес-тиваль проходит под патро-натом первой леди Армении Риты Саргсян и Министер-ства культуры, представ-лено 14 концертов с учас-тием ярчайших солистов из Великобритании, Франции, Австрии, Японии, Украины, России, Италии и, разуме- ется, Армении. Наш собеседник — один из организаторов фестиваля, худрук и главный дирижер Национального филармонического оркестра Армении Эдуард ТОПЧЯН.

 — Главными достижениями фестиваля я считаю то, что он обрел известность во всем мире и, конечно же, то, что предоставляет возможность армянскому слушателю приобщиться к высокому искусству. Кроме всемирно известных музыкантов, нам в этом году с Александром Чаушяном, с которым ежегодно организуем фестиваль, удалось привлечь таких знаменитых дирижеров, как Кирилл Карабиц из Украины, Дмитрий Юровский и Марк Тардю из Германии, Мариос Пападопулос из Великобритании.

Отдельно хотелось бы отметить уникальный концерт, посвященный 95-летию фонда “Ховард Карагезян” (США), занимающегося поддержкой юных талантливых музыкантов, а также два юбилейных концерта, посвященных 90-летию Арно Бабаджаняна и 70-летию Левона Чаушяна.

— Если говорить о нашем слушателе, какие изменения вы бы отметили за эти 10 лет?

— В общем-то изменений не так уж много. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, увы, приходится констатировать, что мало людей ос-талось, действительно интересую-щихся высоким искусством, людей, с мнением которых можно считаться. С другой — государство поддерживает фестивали, и не только, страну еже-годно посещают прекрасные музы-канты, молодежь стала чаще посе-щать концерты… Стабильность — то-же результат, а в нашем случае — весьма немаловажный.

— Сегодня часто поднима- ется вопрос меценатов, спонсоров, института менеджмента, арт-продюсинга. А как же критики? Те, от профессионального мнения которых зависит немалое…

— Вы правы, даже самый именитый зарубежный музыкант после концерта с замиранием сердца ждет утренних газет, отзывов и впечатлений критиков. У нас есть, и это не секрет, люди, имеющие право и, я бы сказал, обязанные писать критические статьи в разных областях искусства. Но их немного, пишут не все — скорее всего, это по определенным причинам сегодня невыгодно.

Часто пишут о нашем оркестре — тут тоже две позиции: с одной стороны — хорошо, значит, есть о чем писать, что критиковать, что советовать и что хвалить, с другой — почему так же не освещаются другие мероприятия, выступления приезжих музыкантов?.. Ведь без здоровой критики не может быть правильного роста и, не побоюсь, развития в искусстве. Спонсора, худо-бедно, на то или иное мероприятие найти можно, а кто обсудит концерт, скажет, нужно ли было его вообще проводить? Я думаю, критики — это тот противовес, без которого развитие будет хаотическим, нежели размеренным и выгодным для государства. А что мы имеем?.. Или не пишут вовсе или пишут какие-то «хвалебные оды», от которых за версту несет непрофессионализмом и предвзятостью. Об этом, думаю, стоит задуматься…

— Каковы ожидания в свете перестановок в куль-турном ведомстве страны?

— Я всегда с большим уважением и симпатией отно-сился к Армену Амиряну — интеллигенту, интеллектуалу, профессионалу и просто нас-тоящему ереванцу. И уверен, это не только моя позиция: наконец появился министр, которого действительно любит и уважает народ. А это очень важно! Но, думаю, придется ему, тем не менее, нелегко — предстоит колоссальная работа, причем во всех областях культуры. Многое предстоит изменить, восстановить. Это довольно сложная задача… Но уверен, он сможет сделать много полезного, во всяком случае — настрой у меня позитивный, оптимистичный. Ясно одно: хуже в культуре не будет, будет лучше, но вот насколько — покажет время. Ведь за эти годы народ довольно серьезно отошел от настоящей культуры в сторону ширпотреба, однодневок и «суррогатов-имитаторов» истинных ценностей. Смещены приоритеты. Амиряну предстоит в прямом смысле возвращать людям их культуру, воспитывать слушателя, зрителя…

— В этой связи вспоминается «Филармония школьника» и многие другие образовательные проекты, увы, почему-то канувшие в Лету… Почему бы их не восстановить?

— Не знаю, какие именно механизмы будут задействованы и какими способами. Во всяком случае уже имеется неофициальная инфор-мация о том, что новые министры культуры и просвещения не раз встречались, много чего обсудили и собираются в будущем действовать сообща. Это замечательно! Но тут главное все делать основательно. Скажем, та же «Филармония школь-ника» не должна ограничиться дву-мя-тремя концертами. Необходимо регулярно проводить мероприятия с максимальным привлечением молодежи. И тут не только важен строжайший контроль за их посещением, но и поддержка со стороны родителей — людей, кому небезразлично будущее своих детей, будущее нации. Дети должны ходить на концерты, периодически посещать музеи, выставки: воспитываться как в духе национальной культуры, так и быть осведомлены о классической музыке, изобразительном искусстве — мировой культуре. Именно так это делается во всем мире… Тут главное не требовать, а самим попытаться чем-то помочь — быть сопричастным к положительным изменениям.

…В интересное время живем. Уверен, уже через год мы станем свидетелями приятных сюрпризов — положительных изменений. Об их интенсивности загадывать пока рано, но ясно одно — надежда, казалось бы, угасшая недавно, вернулась ко всем нам снова. Значит, будем идти вперед и побеждать!

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Ереван стал для меня источником вдохновения”

    Концертом одной из лучших джазовых вокалисток мира, аме-риканской певицы Ди Ди Бридж-уотер открылся ежегодный Меж-дународный “Ереван джаз-фест 2016”, организованный Ассоциац-ией джаза Армении и Mezzo Pro-duction. По масштабу проведения, значимости и числу участников он превзойдет прошлогодний фести-валь и будет посвящен лауреату GRAMMY, американскому продю-серу армянского происхождения Джорджу Авакяну. До выступ-ления певица встретилась с представителями отечественных СМИ.

— Признаться, я восхищена теплотой и красотой Еревана. До приезда не так уж много знала об Армении, хоть и побывала в СССР впервые в 1968 году. За этот короткий срок Ереван стал для меня источником вдохновения, что, разумеется, не сможет не отразиться в моих новых работах.

— С кем из коллег по цеху армянского происхождения вы общались? Насколько знакомы с «армянским джазом»?

— Увы, почти ничего не знаю. Во Франции познакомилась с Шарлем Азнавуром, а вот о геноциде армян 1915 года рассказал мой друг Патрик Манукян. Разделяю вашу боль… Также знаю об армянском пианисте Тигране Амасяне — на мой взгляд, блистательный музыкант с прекрасным будущим! Вообще, мне кажется, “армяне везде”. Они прекрасно ассимилируются во всем мире, наверное, потому что у них нет необходимости самоутверждаться — они просто делают то, что должны.

— Ваше исполнение с Реем Чарльзом песни Precious thing стало мега-популярным. А с какого возраста вы полюбили джаз и какую песню в вашей жизни назвали бы любимой, главной?

— Если честно, я никогда не училась музыке. Джаз всегда звучал у нас дома — это было нечто само собой разумеющееся, неотъемлемое... Так что можно сказать, он у меня в крови. Мама рассказывала, я еще в колыбели качалась в такт под песни Эллы Фицджеральд.

— В наше время принято эпатировать публику, представители шоу-бизнеса идут на всякие ухищрения, дабы как-то высветиться, отличиться…

— Понимаю, о чем вы. Меня часто спрашивают о моем имидже, о том, почему я, скажем, решила обрить голову… В начале творческой карьеры я, не скрою, пыталась быть оригинальной, выделяться... Но, поверьте, никогда не делала ничего на угоду публике — я просто для нее жила, и продолжаю это делать, дарить свое тепло, и когда оно возвращается сторицей, понимаешь, что все делается правильно.

В 2007-м наступил момент, когда уже не нужно было больше самоутверждаться за счет внеш-ности, совершаемых поступков или исполняемой музыки. В это же время много изменилось в моей личной жизни, переживала тяжелый развод, заболела… Но и это никак не сло-мило меня, не изменило. Напротив, я захотела подняться выше — как женщина. И, думаю, мне это удалось. …Возвращаясь к прошлому вопросу, расскажу, что имела честь два года сотрудничать с замечательным музы- кантом Реем Чарльзом. Снималась в его телешоу, выступала с ним в концертных программах… Он, можно сказать, впустил меня в свой круг, что позволялось не каждому. Я видела, как он флиртует с женщинами, как играет в шахматы, а один раз даже… «посчастливилось» познать его в гневе. Дело в том, что перед большим совместным концертом в Париже вышла статья с моей большой фотографией. Рей ужасно разозлился и настрого запретил мне петь, гневно бросив: “Запомни, девочка: звезда — это я, а ты просто выступаешь со мной. Не наоборот!” Я все поняла, хоть и очень расстроилась… Правда, спустя некоторое время, когда я на шестом месяце беременности из-за непогоды опоздала на шоу в Италии, он… задержал концерт и заставил зрителей ждать меня аж три часа! Вот так, по-реевски, «загладил» парижский неприятный инцидент.

— И в заключении нашей беседы, пару слов о «Ереван джаз-фест 2016» и, конечно. ваших творческих планах…

— Уверена, меня ожидает незабываемая встреча с армянским слушателем, с армянскими музыкантами. Также мне очень нравится уровень организации мероприятия, серьезность отношения устроителей фестиваля к происходящему. Думаю, этот фест будет жить долго и подарит зрителям немало интересных встреч с прекрасными музыкантами. Так что в добрый путь! О своих же творческих планах скажу, что продолжаю активно выступать, гастролировать. Как говорится, гну свою прямую. И буду искренне счастлива, если она вновь пересечется с Арменией!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Армянский музей Америки: фотографии Карша, передвижная выставка картин Сарьяна... и не только.

На празднованииe25-летия независимости Арме-нии приехало немало гос-тей, их значимую часть, ра-зумеется, составили пред-ставители диаспоры. Наш собеседник — директор Ар-мянского музея Америки (AMA) Бердж ЧЕКИДЖЯН (на снимке).

— История вашего музея началась еще в 1971 году, когда группа армян начала собирать коллекцию армянских книг и предметов в армянской приходской церкви в Белмонте, штат Массачусетс. Тогда посетителями музея были в основном представители армянской диаспоры. Сегодня же музей вызывает большой интерес у всех, кто посещает Бостон — как из разных штатов, так и других стран, — и желает познакомиться с историей и культурой доселе неизвестной страны…

— Да, вы абсолютно правы. И не только приезжие, но и жители Бостона, неармяне, тоже часто посещают наш музей. Отмечу, что за эти годы коллекция музея ощутимо пополнилась. Могу уверенно сказать, что музейная коллекция AMA — крупнейшая за пределами Армении. Даже больше, чем в Вене, Ватикане или Иерусалиме. Она насчитывает более 30 тысяч предметов старины — древние и средневековые армянские монеты, ковры, национальные костюмы, предметы времен Урартского царства и т.д. В библиотеке AMA находится более 40 тысяч названий книг — в том числе Евангелие «Карапет» из Киликии 1207 года. 39 поколений хранили эту книгу, бережно передавая по наследству, пока она наконец не попала в наш музей! Нам ее преподнесла в дар последняя из рода Тер-Карапетянов (отсюда и «Карапет») Джулия Тер-Карапетян. Оказывается, до этого она обращалась к церкви, к представителям Киликийского Дома с предложением передать им этот уникальный образец Евангелий. Но ждать пришлось долго… В итоге она решила, что книга должна храниться у нас. Позже, когда Католикос Великого Дома Киликийского Арам I посетил наш музей, я попросил его освятить книгу. Он в свою очередь был удивлен, что такая редкость хранится у нас, а не у них. Я ответил, что Джулия долго пыталась это сделать, но их священники не очень-то спешили, в итоге упустили свой шанс. Так что книга, несомненно, являясь достоянием церкви, ныне хранится у нас, и каждый раз, посещая США, католикос сможет убедиться в ее целости и сохранности. Равно как других уникальных экспонатов: собрания аудиозаписей с рассказами спасшихся от геноцида 1915 года армян, периодических изданий, плакатов, документов и карт...

Ведь основная цель, миссия нашего музея — сохранить активную программу сбора, сохранения и документирования армянских артефактов, книг, элементов текстиля, архивов и произведений искусства. Сохранить для потомков армянское наследие прошлого и настоящего и рассказать историю армянского народа, содействовать повышению уровня информированности и понимания культуры и вклада армянского народа через экспонаты и разнообразные образовательные программы. И, разумеется, действовать в качестве национального хранилища и информационного центра об армянском народе, его истории и культуре.

— Как часто меняется экспозиция в музее?

— В течение года несколько раз, чтобы иметь возможность проде- монстрировать хоть часть нашей кол- лекции. И что самое главное, коли- чество экспонатов увеличивается, в фонд музея жертвуются, а то и специально для нас приобретаются книги и т.д. Совсем недавно музей обогатился бесценной коллекцией работ канадского фотографа армян- ского происхождения, одного из мас- теров портретной фотографии Юсуфа Карша. Фотографии в дар музею пе- редала его супруга. Это уникальные портреты таких людей, как Мать Тереза, Арам Хачатурян, Эрнст Хемингуэй, Пабло Пикассо, Уинстон Черчилль…

Кстати, о Черчилле. Когда он прибыл в 1941 году в Канаду, чтоб обсудить в парламенте вопрос участия этой страны во Второй мировой войне, официальным фотографом канадского парламента был Карш. Он должен был сфотографировать Черчилля. Пригласил его в свою мастерскую, установил свет, зарядил фотоаппарат, но в самый последний момент… подошел и выхватил из рук английского премьера его любимую сигару. Тот очень рассердился, а Карш, не растерявшись, запечатлел эту «мину». Так родилась ныне известная во всем мире фотография Черчилля «с насупленными бровями». И эта фотография сейчас хранится в нашем музее!

— Но AMA функционирует не только как музей, но и как культурный центр, не так ли?

— Совершенно верно. Несколько лет назад, после нашей встречи с председателем Союза композиторов Армении Арамом Сатяном, которая состоялась благодаря нашему доро- гому другу, замечательному композитору и сопредседателю иностранной комиссии Союза Константину Петросяну, было решено прово- дить периодически у нас концерты армянской музыки с участием как музыкантов и ком- позиторов из Армении, так и проживающих тут армян. Надо отметить, концерты, органи- зованные К. Петросяном, проходят с большим успехом и пользуются большой популярностью, опять же не только у наших соотечес- твенников, но и американцев, и гостей…

Уже запланирована осенняя концертная программа на этот год. В октябре выступит дует: дудук и кяманча, а в ноябре — музыкальная армянская семья (тоже приехавшие из Армении, но проживающие тут): отец играет на гитаре, мама на фортепиано, а дети — скрипачи.

— Сотрудничаете с музеями в Армении?

— Да, вот уже 12 лет, со дня моего назначения на пост директора, мы дружим с Музеем геноцида, с Айком Демояном. Ныне в их музее выставлены также два экспоната из нашего музея. И это уже далеко не в первый раз…

Также в прошлом году наш музей посетила внучка Мартироса Сарьяна — Рузан Сарьян с супругом Авиком Исаакяном. Тогда было решено сделать показ работ Мастера в 2017 году, но мы пересмотрели проект, и было решено расширить рамки, сделать выставку передвижной, показать картины во всех городах Америки, где есть армянская диаспора, начав показ с нашего музея и затем Бостонского музея изящных искусств, продолжив затем в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе, Филадельфии…

— В последний раз вы были здесь 15 лет назад на праздно-вании 1700-летия принятия хрис-тианства. Что изменилось, на ваш взгляд, за это время?

— Тогда в людях — в их манере общения, выражения мыслей — ощущалась некая скованность, «закрытость». Видимо, сказывалось наследие советского строя. Сейчас же люди стали более раскрепо-щенными, свободно выражают свою волю, мысли — в целом свободы, кажется, стало больше. В свою очередь приятно изменился облик столицы: появились новые здания, стало чище, ухоженнее. Но, увы, вместе с этим, как это ни парадоксально, все это никак, кажется, не сказалось на благосостоянии граждан — если не сказать большего… Просто тогда они молчали о тяготах, а теперь открыто об этом говорят. Очень хочется надеяться, что все эти трудности временны, и Армения в ближайшем будущем расцветет и заставит весь мир считаться с собой, со своей древней историей и культурой.

Да, увы, сегодня многие представители интеллигенции уезжают в другие страны в поисках более обеспеченной жизни, порой в поисках себя — точнее, более адекватного и продуктивного себе применения. Но и в этом случае, думаю, все временно — потому что армянин без Армении не может существовать. Это факт! Ведь что, в сущности, из себя представляет тот же наш музей? Попытка оставаться армянином, хранить Армению в себе, в этих уникальных экспонатах, представляющих нашу историю! Просто надо четко осознавать, что если мы хотим, чтоб утерянные силы вернулись, чтоб Армения снова расцвела, то должны вкладывать максимум усилий и средств в развитие нашей культуры. Ведь это будущее Армении — это залог ее процветания!

©Рубен Пашинян, «Новое время»