“Тетя, не иди дальше, там током бьет!”

         В культурном центре “Еркат” Ереванского камерного театра открылась фотовыставка “Ереван: вчера — сегодня”. Это своеобразное продолжение и подведение итогов прошлогодней выставки “Три грани Еревана”.

“На прошлой выставке, — объясняют ее организаторы, — были представлены снесенные ереванские дома начиная с 60-х, процесс их сноса и, наконец, то, что появилось на этом месте: несуразные здания, безграмотные вывески, аляповатые названия и т.д. Тогда нам казалось, что все катится в тартарары. Именно поэтому мы позиционировали ту выставку как “позавчера, вчера, сегодня”. Завтра нет. Опасения есть и сейчас, и это видно по нашей афише, где изображен поезд, следующий рейсом “Ереван — ...”

Но! Что изменилось за этот год в нашем городе? Наш гость — один из “виновников” нынешней экспозиции, фотограф Марианна МЕЛИКСЕТЯН.

— Как родилась идея выставки?

— Идея не нова: все началось давно. Печально, что это происходит и поныне на наших глазах — в самом центре любимого города. Разрушается история столицы и на этих руинах строится “новое”. Мы проходим мимо старых домов — они нумеруются, затем разрушаются — и мы не делаем ничего, чтобы остановить этот процесс. Конечно, понятно, город, как живой организм, должен меняться, отстраиваться, но неужели нельзя сопоставить этот процесс с сохранением памятников старины, коими являются старые здания. Ведь нельзя строить светлое будущее, разрушая и не помня прошлого.

— Гости выставки окрестили вашу выставку “Слезы и улыбки”...

— Действительно, наряду с фотографиями исчезающего города представлены и всякого рода несуразицы — вывески, таблички, названия, — которые нет-нет, да и заставят улыбнуться. И, кстати, если подводить итоги года — после прошлогодней выставки, — рядом с нежелательными факторами есть и положительные. Например, вместо “Маштоци шаурма” (стоит заметить, сие появилось именно в год, когда Ереван был избран Всемирной столицей книги) ныне установлена просто вывеска “Шаурма”. Без Маштоца. Мелочь, но приятно. Конечно, не фонтан — если учесть обилие забегаловок в центре города. Лиха беда начала. Главное, хозяин этого заведения исправил допущенную им ошибку, а владельцы, например, “Туманяни шаурма” и не думают в этом направлении. Кстати, что до направлений, у них открылся филиал “Туманяни шаурма” на проспекте Комитаса. Так и написано “Туманян Шаурма. Комитас 50”. Все это вы увидите на нашей выставке.

Или же напротив кинотеатра “Наири” есть фонтанчик, пулпулак, рядом с которым находится люк. Долгое время он был открыт и дети “бесперебойно” проваливались в него. После жалоб в мэрию, общину “Кентрон”, люк наконец закрыли. Можем мы обойти этот факт? Нет, коль скоро пытаемся объективно освещать жизнь города. Нельзя указывать лишь минусы, нужно показывать и плюсы. Поэтому вторая часть нашей экспозиции представляет прошлогодние экспонаты, а под ними новые фото с пометкой “сегодня”.

— Жаль, конечно, что вывеска “Ташир пицца” все так же “украшает” балкон, с которого 96 лет назад Арам Манукян провозгласил декларацию о независимос- ти и основании Армянского государства...

— Кстати, уцелевший фасад здания, где жил и умер Арам Манукян, также представлен в моей экспозиции. Здание в плачевном состоянии... А дом Африкянов? Ведь именно сейчас дом Африкянов пронумерован, фасад прикрыт и, надо полагать, будет разобран, и что дальше, какова его судьба — неизвестно...Совсем скоро старых домов в нашем городе вовсе не останется. Мы гордимся тем, что наш город имеет многовековую историю, и где же доказательства?

В конце концов, мы добьемся того, что нашим внукам будет казаться, что самые старые здания Еревана — это постройки на Северном проспекте. Да, об этом стоит задуматься.

Во время съемок в одном из сохраненных домов я обнаружила, что там живут люди и, что самое ужасное, растут дети. Когда я, выбирая удобный ракурс, углубилась во двор разрушенного дома, маленькая девочка окликнула меня: “Не иди дальше, там током бьет!” Вдумайтесь, эти дети — наше будущее, и в каких условиях растет и воспитывается поколение, которое станет нашим завтра?! Да, не все, но есть определенный процент молодежи, который вынужден расти на этих руинах. Конечно, с одной стороны, было бы правильнее сохранить старинные ереванские дома, с другой — я категорически против, чтобы дети росли в таких условиях. Так почему же городские власти не могут состыковать, привести к общему знаменателю и, наконец, решить эти два жизненно важных и абсолютно обоснованных вопроса? Для чего же мы их тогда выбираем, доверяем как свое будущее, так и судьбу города? У меня на этот вопрос пока нет ответа...

— Как часто вы собираетесь проводить такие акции, как “Ереван: вчера — сегодня”?

— Боюсь даже представить, что наступит время, когда необходимость в таких мероприятиях отпадет. Ведь Ереван — живой организм, он дышит, радуется, умывается, даже “чистит зубы”, так как же может пропасть необходимость в прослушивании его пульса? Мы не должны бояться ничего, равнодушно отмахиваясь фразой “моя хата с краю”. Именно этому посвящена завтрашняя выставка — не осуждать, критиковать, огульно хая и поливая грязью, а пытаться сообща решать насущные проблемы нашего города, фиксируя происходящее: как плюсы, так и минусы.

— Вы довольно часто удивляете ереванцев своими новыми фотоциклами. Многие помнят замечательный фотопроект “Моя улыбка в твоих руках”, где вы привлекли внимание к проблемам людей с ограниченными возможностями. Что планируете в будущем? 

— Должна сказать, что всегда пытаюсь с помощью фотографии выразить то, что беспокоит меня или радует. Да, были и еще будут проекты, посвященные проблемам людей с ограниченными возможностями, и я рада, если смогла привлечь внимание общественности к их проблемам. Каждый из нас должен на своем месте стараться высказывать свою гражданскую позицию. Надо говорить о проблемах, надо задавать вопросы, и мы обязательно получим на них ответы. Я верю в это — верю в лучшее!

Рубен Пашинян, "Новое время"

Театр без определенного места жительства

       В ереванском ТЮЗе состоялась премьера спектакля “Священный козел” Государственного театра пантомимы. Увы, уже стало привычным, что этот театр представляет свои работы на чужих сценах. Привычным как для зрителей, так и для представителей культурного ведомства, занятых, разумеется, делами куда более важными. “Наш театр пантомимы, основанный в 1974 году, является единственным Государственным армянским театром, который со дня своего основания никогда не имел собственного здания. В Ереване нет такого театра, на сцене которого мы бы не сыграли”, — так началась наша беседа с худруком театра пантомимы, заслуженным деятелем искусств Жирайром ДАДАСЯНОМ.

— Два года назад нам пообещали предоставить, построить новое помещение на Северном проспекте в центре Ереване. Несмотря на то что обещанного, как известно, три года ждут, ничего пока не сдвинулось с мертвой точки... Но мы, как и прежде, работаем, создаем новые спектакли, однако долго так продолжаться не может. В конце концов, у нас тоже есть чувство собственного достоинства, и мириться с тем, что к твоей работе относятся, мягко говоря, наплевательски, уже невмоготу. Тем более когда мне как старшему приходится за все происходящее держать ответ перед молодыми, смотреть им в глаза... Если все будет так продолжаться, я буду вынужден отказаться от занимаемой позиции. “В миру” я заместитель председателя национальной комиссии по телевидению и радиовещанию — ну и что, останусь чиновником. Лучше быть чиновником “с крышей над головой”, чем руководить Государственным театром “на птичьих правах”.

— Ну а какова мотивация — почему проект заглох?

— Да он как бы и не заглох, но в то же время будущее очень мутное. Дело в том, что здание, которое должны были построить на Северном проспекте для нашего театра, перекрывало окна и балконы близлежащего дома. Жителям, естественно, это дело не понравилось. В итоге проект временно заморозили. Теперь рассматривается возможность построения здания в другой точке проспекта...

— Какова позиция Минкульта на этот счет?

— Никакая. Несмотря на то что пантомима из исполнительских искусств является одним из самых “конвертируемых”, и то, что нас периодически приглашают на гастроли в другие страны, где мы, увы, любимы и признаны куда больше, чем у себя дома, несмотря на награды и мастер-классы, которые нас просят проводить, Минкульт считает, что мы не заслуживаем более серьезного отношения.

Если б не Нарек Саркисян — автор проекта Северного проспекта — и его вполне обоснованное желание окультурить проспект, предоставив нам помещение, проект бы вообще давно закрыли. Кому мы нужны кроме себя самих и наших зрителей?..

— Думается, и премьерный спектакль имеет не самое отдаленное отношение к происходящему, учитывая хотя бы название?..

— И да, и нет. Перед началом работы над новым спектаклем я непременно “обнуляю счетчики”, причем как в творческом плане, так и в житейском. Но, конечно, что-то да и “проскальзывает”. Идея спектакля принадлежит моей супруге Анне Ширинян и заключается в том, чтобы, пройдя сквозь века, на примере отдельно взятой общинной группы показать то, что гложет нас сегодня, что как бы и далеко, и в то же время очень близко нам.
С творческой точки зрения мне очень повезло, что мы сошлись в едином порыве с композитором Ваче Шарафяном и художником-дизайнером Шамиром Шаиряном. Изначально задумывалась комическая форма спектакля: ну, по большому, идея стара как мир — в каждом обществе есть некий “священный козел”, отношение к которому меняется в зависимости от происходящего, новых и старых приоритетов, что неизменно приводит к хаосу и т.д. Потом, когда мы стали думать о декорации, о музыке, стали вырисовываться некие иные факторы, которые поступательно тянули спектакль в сторону серьезности и в целом более философского подхода. Шамир умудрился найти самую оптимальную и интересную “картинку” — ведь изначально у нас подразумевался позорный столб на сцене, вокруг которого будет разворачиваться действо. Но в итоге мы остановились на палках, сложенных в форме некого шалаша, затем конструкция трансформируется в древо жизни, затем снова меняется, что дает возможность актерам как бы шагать по воздуху на ходулях. И в заключение, из этих же палок собирается корабль, на котором актеры плывут... в никуда.
Что касается музыки, тот тут вообще отдельная тема — я изначально хотел, чтобы музыка присутствовала не как нечто второстепенное, а существовала даже автономно, звуча не в унисон “картинке”, но гармонично дополняя ее. Ваче написал музыку, наложив ее как бы поверх изображения, акцентируя каждый жест, каждый нюанс происходящего действа. Получилось, на мой взгляд, очень точно. Ну об остальном — судить зрителю...

— Ваше прошлое интервью нашей газете называлось “Дайте нам здание, и мы выйдем на улицу!” Со зданием вроде разобрались, а как же улица?..

— Я так понимаю, вы имеете в виду предстоящий IV фестиваль пантомимы им. Енгибарова в Цахкадзоре. В этом году зрителей ждет очень интересная программа. Помимо показа спектаклей, их ожидают также мастер-классы, не останутся без внимания и маленькие зрители. Для участия в фестивале заявки уже представили театральные труппы из Испании, Франции, Италии, Германии и других стран. Также ожидается участие артистов из Ирана и знаменитого японского актера Макото Иноуе, чье выступление на предыдущем фестивале (2012 г. — Прим. авт.) получило восторженные отклики среди зрителей.

— Каков бюджет фестиваля?

— Вот в этом у нас “завидное” постоянство — 8 млн. драмов. Увы, эта сумма чрезвычайно мала для подобного масштабного мероприятия и не позволяет нам проводить его с тем размахом, с которым хотелось бы. Ведь не столичный, а региональный фестиваль, нацеленный в первую очередь на развитие культурного поля на периферии. В итоге приходится искать — и порой, к счастью — поддержку “на стороне” — спасибо нашим спонсорам.

Но одно неприятно, что к другим фестивалям у Минкульта совершенно иное отношение: тоже стабильное, но в разы “теплее”...

 Рубен Пашинян, "Новое время"

«Если человек ходит на концерты Баренбойма и Пендерецкого — это уже очень хорошо!»

Вчера в Большом зале филармонии им.Хачатуряна состоялся концерт, посвященный армяно-румынской дружбе. Концерт N 9, симфония N 34 Моцарта и скрипичный концерт Мендельсона прозвучали в исполнении румынского скрипача Александру Тамеску и немецкой пианистки Валентины Бабор в сопровождении Государственного филармонического оркестра Армении. Незадолго до начала концерта корр.”НВ” встретился с художественным руководителем и главным дирижером оркестра Эдуардом ТОПЧЯНОМ.

 — Вот уже семь лет мы празднуем день Европы в Армении. Эту традицию, можно сказать, заложил бывший посол Европейского Союза, ежегодно отмечавший этот праздник с нашим филармоническим оркестром. Новый посол поначалу продолжил это начинание, но потом быстро переключился на другой коллектив, а ныне и вообще решил обойтись без классической музыки. Ну, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Но есть и другая поговорка — свято место пусто не бывает. Наше начинание поддержал посол Румынии в Армении Сорин Василе, человек, серьезно разбирающийся и любящий классическую музыку. Мы очень рады, что он активно вошел в процесс подготовки концерта, пригласив даже сюда известного румынского скрипача Александру Тамеску. И он, и пианистка Валентина Бабор — замечательные, я бы сказал, блестящие музыканты. Хотя, как вы знаете, я никогда не ставил во главу угла имена, гастролеров и т.д. — для меня намного важнее музыка, профессионализм. Рад, что наши надежды подтвердились — вчера был действительно прекрасный концерт!

— Поговорим о вашем слушателе, зрителе. Какие изменения вы бы отметили?

— Самое главное (увы, приходится это констатировать), наш зритель наконец научился не хлопать между частями исполняемых симфоний и других многочастных произведений. Я подчеркиваю наш, потому что в Ереване, в этом же зале имеет место множество других концертов с замечательными музыкантами, звездами мировой величины. Увы, в силу ценовой политики, билеты на эти концерты доступны по большей части людям, мягко говоря, далеким от музыки, тем более — классической. На этих концертах приходится порой объявлять о том, что хлопать между частями не стоит. Очищает ли, облагораживает музыка этих людей? Будем надеяться, что да. Скажем так, если это мода, то неплохая. Если человек ходит на концерты Баренбойма и Пендерецкого — это уже очень хорошо! Дай Бог, когда-нибудь билеты на эти концерты станут доступны и слушателям, крайне нуждающимся и почитающим классическую музыку.

Сегодня у нас есть очень хороший, подготовленный слушатель, равно как средний и еще тот, кому только предстоит открыть для себя классическую музыку. В возрастном плане — на наших концертах всегда много молодежи, и их количество увеличивается, что, разумеется, радует. Мы активно сотрудничаем сегодня с Медицинским университетом, Педагогическим институтом и Славянским университетом. Их студенты — наши завсегдатаи, очень интересуются классической музыкой...

— То есть своего рода “филармония студента”. А как же школьники? Помнится, когда-то была и такая инициатива...

— Музыкальное, равно как в целом эстетическое и культурное образование школьника — задача крайне важная! Но тут надо быть не просто инициатором и оптимистом, а делать все очень последовательно, мало-помалу приобщая будущего гражданина к его национальной культуре, высокому искусству, непреходящим ценностям и т.д. Мы своими силами пытались возродить эту традицию, но, увы, после нескольких концертов все остановилось, поскольку все зависит не только от нас. Одного оркестра мало, ведь необходимо обеспечить четкую поточность концертов, разных репертуаров и т.д.

— На каком этапе открытие Академии при Филармоническом оркестре?

— Можно сказать, почти все готово. В преподавательский состав войдут в основном, конечно, наши оркестранты — профессионалы, способные воспитать достойную смену. Приглашенные преподаватели будут посещать время от времени. Будем готовить музыкантов — как для филармонического оркестра, так и для оперного, и для других... Для Армении!

Но вот в чем загвоздка — не можем определиться со зданием. Предоставленная нам поначалу территория мне не понравилась. Академия должна находиться в центре города. Не должен уставший после репетиций и концертов оркестрант отправляться преподавать на край города, равно как родители не должны везти ребенка на музыку из 9-го Массива на I участок. Это не правильно. Но, дай Бог, вскоре откроемся и начнем готовить новые кадры, смену...

— И напоследок, какие планы у филармонического оркестра на ближайшее будущее?

— Сезон продлится до 11 июля и закончится концертом, скорее всего, с участием Асмик Папян. Возможно, это будет гала-концерт. Еще абсолютной конкретики нет. До этого ожидаются также концерты с участием Сергея Хачатряна вместе с Нареком Ахназаряном.

Правда, в этом году мы чуть раньше выйдем в отпуск, поскольку должны возобновить работу 5 августа, дабы затем, в конце месяца, выступить с шестью концертами в Италии. После чего вернемся домой и сразу же в начале сентября направимся в Шуши, где исполним оперу Авета Тертеряна “Огненное кольцо”. Если помните, в прошлом году в рамках того же мероприятия мы исполнили оперу Андрея Бабаева “Арцваберд”.

Далее ожидается открытие музыкального фестиваля, визиты разных замечательных музыкантов. За это время, в октябре, мы еще раз уедем на гастроли в Австрию, Францию и Германию и вернемся к закрытию фестивалю. В будущем году также ожидаются интересные гастроли.

Однако самое главное, что сегодня наш оркестр находится в замечательной исполнительской форме. Я имел честь руководить разными оркестрами — в том числе мирового уровня, — но каждый раз по возвращении домой с радостью отмечаю, что наш оркестр ничем не уступает им, если не сказать большего — даже в чем-то лучше многих из них как по мастерству исполнения, так и культуре преподношения музыкального материала.

Рубен Пашинян, "Новое время"

Извиняющиеся, в очередь за “австрийской колбасой”!

        “Как я понимаю, полусонные мои, собрание стихийно продолжается...” — эта рязановская фраза довольно точно характеризует новую волну обсуждений австрийской победы на “Евровидении” и страстей, кипящих уже не столько в виртуальном, сколь в реальном пространстве. Многие деятели культуры, поначалу довольно остро и сухо отзывавшиеся об участнике из Австрии, ныне предпочли рассыпаться в извинениях, дабы доказать свою толерантность. Оно и понятно — мало кого обрадует перспектива стать невыездным в Европу, да еще и, походя, получить по шапке. А это весьма реально в свете последних событий — вот и замаливают свои “гомофобские” грешки.

“Мы армяне, и есть вещи, о которых нам нельзя забывать, а есть и те, о которых нельзя и заикаться. Если так, то завтра на ТВ начнут пропагандировать гомосексуализм и объяснят это тем, что есть и такой сегмент в обществе, которому это интересно. Очнитесь, стыдно!” — это цитата из последнего интервью народного артиста Соса Саркисяна. Так неужели “здравый смысл, возобладавший над эмоциями”, в данном случае — самое лучшее проявление нашего самосознания и уважения к памяти предков, к тем ценностям, которые они нам завещали? И до чего мы такими ударными темпами докатимся?

Лилит ПИПОЯН,

композитор-исполнитель:

“Нам втолковали за длительное время пропаганды (не побоюсь этого слова): не быть толерантным означает быть отсталой свиньей и почти преступником. Вот и осторожничают люди. Вызов брошен — надо смиренно склонить голову и ни-ни! Не преследовать, не высказываться, не защищаться — смотреть, принимать и даже любить! Пить пиво и особенно не задумываться”.

Арсен НЕРСЕСЯН,

музыкант:

“Никогда рояль в кустах не появляется случайно — изначально было понятно, что ОНО или выиграет, или, во всяком случае, займет одно из первых мест. У меня вопрос ко всем толерантно относящимся к извращению — “Вы хотели бы, чтобы ваши дети стали такими “кончитами”? Уверен, большинство содрогнется и ответит “нет”. Но и найдутся те, что скажут: “Мы не хотели бы, конечно, но это его выбор, мы должны уважать это”. Это модная фраза родом из Европы, ее штампуют люди, которые или не совсем ясно понимают, какую муру несут, или смирились с уродством из-за слабости своих нравственных принципов или вовсе отсутствия таковых, или целенаправленно внедряют эту чудовищную психологию в сознание людей.
“Евровидение” — всего лишь винтик огромной махины, усердно работающей над уничтожением человеческой нравственности, души и духа, в том нет сомнений. И субъект под кличкой “Кончита” — тому доказательство.

Я рад, что армяне являются одной из малочисленных наций, которые несмотря как на кризис внутри страны, так и некий национальный душевный, тем не менее адекватно реагируют на происходящее в Европе и ее “эмиссаров”. А значит не все еще для нас потеряно. Я рад и горд, что я армянин, родился в Армении, у меня армянский менталитет — таким и доживу остальную часть своей жизни!”

Владимир ГУЛЯН,

дизайнер-программист:

“Если Кончита не нравится — то это нормально, если прикольно и нравится, то а) ок, не проблема, б) у вас проблемы со вкусом. Ее самоидентификация ни при чем — и если она вам не нравится — дело не в загнивающей Европе. Все говорят, что это отвратительно, так и я скажу — это ваше мнение. Ну а если вы боитесь собственного мнения, то стоит обратиться к психиатру.
Не о том думаем, друзья. Фреди Меркьюри был геем, что не мешало ему быть замечательным певцом. Мы все привыкли обличать и говорить, что хорошо иль плохо, но тут как с ребенком — чтобы воспитать, надо не только говорить, что хорошо и плохо, а еще предлагать модель, алгоритм хорошего решения проблемы для ребенка. Можно критиковать Кончиту, но оставаться при этом толерантным. Вы, ребята, хотите в Европу — так вот в Европах Кончит критикуют не за бороды и платья, а за плохие песни. А боятся собственной тени...”

Давид МИНАСЯН,

скульптор:

“Куда докатимся? Мы давно докатились, и вступим мы в Евросоюз или Союз таможенный — исход един, вопрос времени. Другое дело — наша позиция. Вот эта статья и любые обсуждения на эту тему — невольное рекламирование пошлости и падения нравов. На это, в принципе, и сделан расчет — естественную реакцию общества. Нам лишь остается одно — тотальный игнор: не продолжение темы, нежелание играть в чужую грязную игру, направленную на деструктуризацию и духовное обнищание наших народов.

Что касается поспешивших извиниться коллег. Друзья, мы не в том положении и не в той стране находимся, чтобы позволять себе жить и действовать двойными стандартами. Или сто раз подумай, прежде чем сказать, или, сказавши, умей держать свое слово. Ведь у каждого из нас свое предназначение, своя профессия. Но все мы — граждане, и если позволяем входить себе в “ближний бой”, то должны быть ответственны до конца за сказанное и в целом за свою позицию. Особенно если это касается людей публичных.

Толерантность, демократия (в нашем понимании) — стали основными врагами армянской государственности. Потому что не доросли мы пока до истинного понимания этих слов — все это для нас некие механизмы самоутверждения, а не отношение к жизни, форма существования. Наше видение сужено, субъективно — нельзя критиковать лишь вратаря за поражение любимой команды. Вывод: не извращенцев надо осуждать, чтобы потом извиняться или нет, а заниматься своим делом, своим предназначением, создавая и пропагандируя истинные ценности!”

Ирина БАЛОЯН,

лингвист:

“Я не поддерживаю ни позицию тех, кто поднял вселенский вой на эту тему, ни тем более — извиняющихся за необдуманные заявления. Более того, в доктрине “мы не Европа, мы Азия” вижу наше спасение. От этой “еврости” никуда не деться, но мы можем сделать лишь одно — не допустить, абсолютно игнорируя как навязываемые европриоритеты, так и не участвовать в этих ристалищах. Это грязь, которой не надо касаться, а напротив — четко установить свое отношение к этому, причем на государственном уровне. А в свете недавно принятых в моей стране гендерных еврозаконов мне лично, как родителю в первую очередь, не импонирует перспектива стремительно наступающего на пятки будущего, где родители будут вступать в интимную связь со своими детьми.

...Крайне обидно, что большинство “бунтарей” ограничиваются лишь виртуальным пространством, где искренне клеймят чуждые нам гендерные евроценности и всяких “кончит”. Попав в реальное пространство, многие умолкают... Неужели самые смелые у нас сегодня — ничего не боящиеся трансвеститы, установившие в день финала “Евровидения” плазму в Городском саду и устроившие там коллективный гейпросмотр в поддержку своей/своего кумира из Австрии?..”

Мариам МЕРАБОВА,

певица:

“Я несколько раз была на “Евровидении” в качестве бэк-вокалистки, выступала под флагами разных стран и с каждым годом чувствовала, как меняется конкурс в сторону эпатажа, уходит от первоначального ориентира и постепенно превращается из конкурса песни в конкурс визуальных образов. Я не гомофоб. Не секрет, что в мире искусства много людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. У меня есть несколько настоящих друзей, проверенных годами, которые относятся к таким, но ни разу ни один из них не спровоцировал меня своим видом или поступками на неприязнь. Это сплошь талантливые, достойные люди, дружбой которых я дорожу. Но все эти друзья сами в ужасе от самого факта победы австрийского участника, образ которого совершенно безобразен и уродлив. Но вот о чем я подумала... Почему этот уродливый образ вызвал в нас столько омерзения, когда мы, общество, совершенно привыкли, например, к постоянно мельканию того же Бориса Моисеева, образ которого недалеко ушел от победителя “Евровидения”? Что-то я не слышала о народной волне возмущения по поводу Моисеева. Наоборот, его любит публика и концерты его всегда проходят с аншлагом. Так где же правда? В чем разница? Мне кажется, что рассуждать по этому поводу можно бесконечно. Лично моя позиция однозначна — победа данного персонажа является плевком и никак не тянет на веселую шутку. Ни о какой толерантности тут не может идти и речи!”

Давид СААКЯНЦ,

художник-мультипликатор:

“К тому, что происходит, отношусь как к вызову. Вызову, брошенному не только всему человечеству, но и лично мне! Фраза “Нас не остановить”, прозвучавшая со сцены из пасти колбасы, говорит о многом! А раз уж это вызов, то я не собираюсь уходить в подполье и делать вид, что “это просто дождь”. И если сегодняшние либералы (приспешники и потакатели гомофашизма), выдумали мне имя гомофоб, то я буду с гордостью носить это “звание” и говорить о своей позиции там, где считаю нужным, каким бы отсталым ни выглядел в глазах тех, кто своей циничной пропагандой, тупостью, лицемерием, трусостью гонят нормальное общество к “новым стандартам”.

      Рубен Пашинян, "Новое время"

Дядя Валя — русский армянин

          В Ереванском Камерном театре состоялся вечер памяти выдающегося художника Валентина Подпомогова. На мероприятии, прошедшем 29 апреля — в день его 90-летия, был представлен фильм Карена Кочаряна, снятый еще при жизни художника, и презентован каталог его работ.

"Вечер начался очень символически — перед одной из самых известных картин отца, "Тайной вечерей", на большом столе стояла одинокая свеча — папина, — и все посетители зажигали свои свечи от нее, ставили рядом. В итоге получилось 90 свечей — ровно столько лет исполнилось бы ему сегодня", — рассказывает дочь художника Евгения Подпомогова. По ее словам, "фильм вернул нас в то время, когда папа был с нами, всколыхнул чувства и напомнил много доброго и светлого, что с ним связано. Он ведь, можно сказать, дружил со всем Ереваном сразу. К нему тянулись. Его харизма покоряла и даже окрыляла всех".

Она также особо отметила участие в организации этого мероприятия и издании каталога министерства культуры и лично министра Асмик Погосян. «Я была очень раздосадована, прочитав в одном довольно уважаемом издании статью о том, что, мол, министерство культуры палец о палец не ударило для издания альбома работ, а «несчастные родственники», с большим трудом достав деньги, «на свои средства» издали этот каталог. Откровенная чушь! Еще в прошлом году, когда мы только планировали, как будем отмечать 90-летие, состоялся разговор с министром. Она не просто поддержала эту идею, еще сама внесла парочку весьма дельных советов.

Многие ереванцы помнят открытие в блокадном, холодном и голодном Ереване Fe-галереи Камерного театра, где одной из первых состоялась выставка работ Подпомогова. Дядя Валя, как его нежно все называли, был большим другом театра. Практически всегда кого-то из театра можно было найти в его мастерской, которая находилась неподалеку от театра. К нему действительно тянулись, за ним шли..."

К мероприятию был издан каталог, где представлены 42 работы Подпомогова. В нем оригинальная закладка, представляющая собой кусок полотна Мастера с его подписями: с одной стороны — на русском, с другой — на армянском. Действительно, заполняя анкеты, в графе "национальность" он писал всегда "русский", подчеркивая в следующей графе, что родным языком для него является армянский. Армения была его родиной, которую он отказывался покидать, несмотря на заманчивые предложения работать в Москве — даже в период блокады, когда многие представители культуры уехали отсюда: кто в дальние страны, кто — увы, в мир иной... Вот и в каталоге, чтоб он был с подписью Подпомогова, было решено сделать такую неординарную закладку.

Остается лишь поблагодарить Международный театральный фестиваль HIGH FEST, Министерство культуры и, конечно же, дочь художника Евгению Подпомогову за замечательный вечер в Камерном театре, за прекрасный каталог, за встречу старых друзей и возможность вновь окунуться в загадочный и чарующий мир Мастера.

Светлая память, дядя Валя...

“Обэкт” под названием “Арменфильм”... Возможно ли его вернуть?

“Я уверен, что продажа “Арменфильма” — решение государственного уровня. Властям невыгодно было содержать эту махину, вот и решили отделаться таким образом. Зачем тратиться, вкладывать, сохранять?.. Ведь можно попросту продать и иметь с этого пользу. С государственного “благословления” одни пустили “утку” о возможной реорганизации и модернизации “Арменфильма”, другие растащили все, что было возможно.

А что мешало — от того отделались. Ведь это воспринималось как “обэкт”, а зачем в новом “обэкте” какая-то непонятная бутафория, реквизит и тем более киноленты?.. Это была позиция врага и преступника, к которой, к сожалению, с великой радостью и удовольствием присоединились также некоторые кинематографисты, полагая, что после них уже никто кино не снимет. Вот тут мы подходим к самому болезненному факту: вместе с киностудией продали и армянские фильмы, новые владельцы получили право пользоваться логотипом киностудии в течение 50 лет. Вот это уже ничем невозможно оправдать!” — так началась наша беседа с основателем, президентом Международного кинофестиваля “Золотой абрикос”, кинорежиссером Арутюном ХАЧАТРЯНОМ.

— И все-таки, как получилось, что такое количество людей “купилось”?

— Трудно сказать, почему кинематографисты так простодушно поверили в этот мираж. Мало этого, предложение о приватизации “Арменфильма” коллективом получило жесткий отказ. Жаль... потому что тяжелый труд нескольких поколений, создавших студию, разрушили в одночасье - достаточно пройтись по студии, чтоб убедиться в этом.

Продажа фильмов — это самый неверный шаг, если не сказать большего... Фильмы были растиражированы на DVD и поступили в продажу. Понятно, какие дивиденды с этого получили новые владельцы.

...Да, когда какой-то орган заболевает, хирурги порой приходят к решению избавиться от него, дабы спасти весь организм. Но в случае с “Арменфильмом” вопрос жизни и смерти не стоял, и киностудия была не больным, а попросту очень запущенным, я бы сказал, бесхозным органом, который надо было лечить, осознавая, что для страны эта национальная ценность огромного масштаба.

— Итак, первым долгом необходимо вернуть фильмы. Как?

— Министерство культуры на государственном уровне должно потребовать их возврата, поскольку была нарушена масса законов и обязательств, выданных новыми владельцами киностудии, точнее того, что от нее осталось. О судьбе “Арменфильма” и нашего кинематографического наследия необходимо говорить, писать статьи, публично высказываться, что мы и делаем, но лишь собраниями или десятью людьми этого вопроса не решить. Повторюсь: как продали на государственном уровне, так на государственном уровне и возвращайте!

Я знаю, что министр очень обеспокоена положением вещей. Необходимо, чтоб эта ситуация была представлена премьер-министру и вопрос решался там. Ведь вы представьте, все наши армянские фильмы в одночасье были “подарены” совершенно посторонним людям. Это все равно, что распродать все работы армянских миниатюристов, замечательную роспись, фрески... Как же так можно? Это ж наше богатство! Старые ленты восстанавливать надо было, оцифровывать, а не шлепать тысячными тиражами самые более-менее удачно сохранившиеся и качать на этом деньги.

— Несколько лет назад Управление госимуществом утверждало, что требовать завершения всех обязательств владельцами студии невозможно, ибо промежуточный период и все такое... Но сейчас-то есть официально установленные факты нарушения, точнее — невыполнения данных обязательств “Арменфильму”?

— “Промежуточный период” — очередной мало удавшийся блеф. Практически все указанные в контракте обязательства были нарушены еще пять лет назад, и ждать окончательного развала и разбазаривания нашего кинонаследия абсолютно не стоило. Обязательства не выполнены: ни восстановление здания, ни ремонтные работы как в самой студии, павильонах, так и в автопарке...

Но я не хочу и не люблю судить — на то есть соответствующие органы, которые при необходимости очень неплохо умеют демонстрировать свою компетентность. Я не юрист и не судья — я лишь знаю одно: “Арменфильм” надо вернуть, хотя бы начав с фильмов.

— Мнения кинематографистов расходятся: одни считают, что достаточно отремонтировать хотя бы один павильон и можно начинать снимать, другие — более молодые — уверены, что надо идти в ногу с прогрессом и необходимы серьезные инвестиции для закупа современного кинооборудования. А как вы считаете?

— В первую очередь государство должно определиться на предмет своего отношения к кино. Восстановление нашего кинематографа должно быть государственной политикой, коль скоро культура — государственный императив! Вот когда будет внесена ясность по этому вопросу, тогда уже будем думать: как восстанавливать киностудию, куда посылать молодых кинематографистов учиться, каким образом пропагандировать армянское кино и создавать выгодные условия для мировых деятелей кино, заинтересовывая их Арменией и возможностью удобно и качественно снимать тут свое кино.

Но я понимаю, сегодня наша страна не в том состоянии, чтоб инвестировать большие средства в культуру: на наших глазах разворачивается новая война, серьезно стоит вопрос наших границ, целостности государства... Вот тут-то и стоит задуматься, повторюсь, о стратегической важности кино.

А что надо для начала? Иметь свой кинофестиваль, привозить сюда людей со всего мира и посредством этого общения, равно как контактов в рамках других фестивалей и конкурсов, сделать доступной информацию об Армении всему миру. Ведь посмотрите, что происходит: практически все кинодеятели, побывавшие на “Золотом абрикосе”, с первого же взгляда влюбляются в Армению. И приезжают сюда снова и снова с новыми работами...

О восьми наших фестивалях Евроньюс подготовил репортаж! А каждая такая передача, между прочим, стоит 500-600 тысяч евро. Но эти люди сделали нам такой подарок бесплатно и не один раз, а целых восемь! То есть посмотрите, какую пользу Армении принес “Золотой абрикос” только в этом. Я уже не говорю об остальном... Не это ли явное доказательство того, что в кино имеет смысл и необходимо вкладывать средства?

Сегодня надо определиться с кинополитикой в государстве. Какие проекты финансировать? Кого посылать на фестивали? Какую кинокультуру в целом культивировать в своей стране? Самое главное — необходимо подтягивать молодых, обучать их фондрайзингу — государство не в состоянии вкладывать средства в многомиллионные проекты. А эти деньги есть, и надо просто знать, каким образом и из каких фондов их можно привлечь в Армению на реализацию наших проектов. Возможно, необходимо провести курсы в этом направлении, пригласить преподавателей, знатоков... Все тоже можно — надо лишь изначально государству определиться на предмет отношения к кино! Вот случится это — машина заработает, а пока все это лишь разговоры. Местами дельные, но... только разговоры.

...Сегодня часто сетуют на отсутствие закона о кино, о театре и т.д. Друзья, а чего вы ждали? Нет пока четкой госполитики, нет установленного отношения к культуре в целом — вы хотите, чтобы были законы? На основе чего?..

Рубен Пашинян, "Новое время"

Сарик и Гевонд АНДРЕАСЯНЫ: "Пробиваться нам не привыкать!”

     “Служебный роман. Наше время”, “Тот еще Карлсон”, “Мамы”, “С Новым годом, мамы”, “Что творят мужчины” — и это далеко не весь список созданных ими фильмов. 
    Порой их картины подвергаются критике, однако большинство их принимает, любит, если не сказать большего — проекты основанной ими компании Enjoy Movies считаются на сегодняшний день едва ли не самыми успешными в России!

Итак, сегодняшние гости “Горца от ума” — российский режиссер, сценарист, продюсер Сарик АНДРЕАСЯН и продюсер кинокомпании Enjoy Movies Гевонд АНДРЕАСЯН.

Гевонд Андреасян: — За несколько лет работы в кино мы отчетливо поняли, с какой аудиторией работаем, и самое важное, чтобы именно аудитория того или иного фильма осталась довольной. Мы не стараемся угодить всем, потому что работать для всех — это значит работать ни для кого. Во всем есть свои плюсы и минусы: и те, и другие можно при желании найти во всем.

Сарик Андреасян: — Попав в мир кино, начинаешь очень четко понимать, что нельзя сравнивать несопоставимые вещи, так сказать, продукцию разных “весовых категорий”. Критик, сравнивающий комедийный фильм с картиной Антониони и исключительно на этом выводящий формулу ненужности нашей работы, в первую очередь дискредитирует не нас как творцов, а себя как киноведа.

— В последнее время вы снимаете в США. Каковы успехи?

С.А.: — Пробиваться нам не привыкать! Помнится, с проектом первого фильма “Лопухи” мы тоже основательно штурмовали бастионы, и таки добились своего. Цель же снимать в США была связана с желанием сделать свою работу доступной большей аудитории. Стали работать с заокеанскими партнерами, искать сценарии и... мало-помалу наметился скелет будущей картины. А когда в нашей команде вдруг появились такие личности, как Хайден Кристенсен, Эдриан Броуди, рэпер Эйкон, ставший впоследствии также музыкальным продюсером картины, мы еще больше уверились в том, что мы на правильном пути!

Г.А.: — Окончательный монтаж картины “Ограбление по-американски” был сделан недавно, и думается, под конец этого года или весной следующего фильм выйдет в свет. Во всяком случае мы продали фильм уже в 30 стран. На одном из просмотров был продюсер фильма “Далласский клуб покупателей” и “Повелитель бури”. Мы услышали много положительных отзывов о своем американском дебюте от многих именитых продюсеров и агентов.

С.А.: — Признаться, это была большая школа для всех нас. Очень многое мы пытаемся внедрить сейчас в нашу работу. Ведь когда собираешься смотреть американский фильм — неважно, хороший он будет или плохой, — знаешь, что получишь определенный уровень профессионализма: как в игровом плане, так и в техническом. Что же касается российских фильмов — это лотерея: неизвестно, с какими дефектами тебе придется мириться, чтобы заставить себя досмотреть. Я считаю, что со временем границы в кинематографе должны исчезнуть. Творчество должно быть совместным. Ведь каждый преуспел в чем-то больше, так почему не объединять усилия для получения лучшего качества, лучшего кино?

— Ну а что мешает братьям Андреасянам сделать совместный американо-армянский или российско-армянский проект, да и в целом снимать кино в Армении?..

Г. А.: — Не надо забывать, что кино — это не только творчество, но еще и бюджет. Почему мы отправились снимать наш фильм в Луизиану? Да потому что сразу же после разрушений, нанесенных там ураганом “Катрина”, местное правительство с целью не допустить массовых миграций коренного населения приняло закон о налоговых возвратах. То есть тратишь 100 долларов — тебе возвращают 25. Прекрасные условия для бизнеса. А теперь представим, что такой же закон принят в Армении и кому-то надо снимать горные сцены в фильме, какая ему разница, куда ехать — понятно, туда, где выгоднее. И не надо при этом изобретать велосипед. Думаю, армянские кинодеятели со всего мира с удовольствием будут помогать своей стране, но важно, чтобы в ней существовали полноценные условия для работы.

Конечно, никто не станет сразу же снимать в Армении фильмы с бюджетом в 30 миллионов, но если в году будет сниматься хотя бы пять фильмов за 3 миллиона — это ознаменует возрождение киноиндустрии, ее ренессанс. Ведь сколько людей будет вовлечено в работу, скольким людям представится возможность поучиться профессии у российских, европейских и американских коллег, сколько туристов будет привлечено сюда!

Вышел в свет фильм “Ной”. Мы всюду говорим, что возрождение человечества началось с нашей земли, а почему ничего не было предпринято для того, что хоть какая-то часть фильма была снята в Армении? Это ведь нам только кажется, что во всем мире о нас знают. Ничего подобного! Миф! Об Армении знают лишь в пределах соприкосновения с армянскими общинами за рубежом. А теперь представьте, что в мега-популярном проекте года появляются кадры, снятые в Армении — это ж какой рывок хотя бы для развития того же туризма.

— Ну вот не любят наши чиновники давать откат — не любят, и все...

С.А.: — Внешняя политика — штука важная: как выглядит наша страна в глазах всего мира? Да, восстановление “Арменфильма” — крайне важно для Армении, но надо признать, что это очень долгосрочный проект. Надо идти в ногу с прогрессом, модернизировать системы. А там, кроме территории, уже все практически устарело. Также надо учитывать, какое время еще должно пройти, пока посланные на учебу будущие специалисты вернутся работать на родину.
Но можно начать и с малого: к примеру, если говорить о таких проектах, как “Ной”, Армения принимает свое финансовое участие на условии, что некая часть съемок будет проведена здесь. И сразу повышается интерес к этой стране, начинают приезжать режиссеры, для которых в свою очередь продумываются удобные условия, выгодные для сотрудничества.

— И тем не менее ходят слухи, что в будущем году вы собираетесь запустить свой проект в Армении...

Г.А.: — Да, будущей осенью мы собираемся начать съемки полнометражного фильма о Ленинаканском землетрясении 1988 года. С нами вместе этой историей горит продюсер Рубен Дишдишян. Авторы сценария картины Арсен Даниелян и Грант Барсегян — члены команды КВН ЕрМИ “ШАРМ”. Они собрали немало историй очевидцев, которые легли в основу будущего фильма. Мы надеемся, что, объединив свои силы, мы сделаем потрясающее кино.

С.А.: — Это будет фильм о людях, о взаимопонимании, о человечности, которая была на каждом шагу в те годы: незнакомые люди привозили сюда хлеб, отправляли пострадавших на лечение за рубеж, поддерживали друг друга... И вдруг все это пропало: рыночные отношения пришли на смену братским, гуманность и добро уступили расчетливости и цинизму. Об этом мы предложим задуматься зрителю...

Мы постараемся рассказать миру об этой трагедии, о пострадавших людях, о несправедливости. Этот фильм будет крайне важен как для нас, так и для Армении, России...

Рубен Пашинян, "Новое время"

Левон АТОЯНЦ: "Хужан — это и есть герой нашего времени, нашего кино"

      "Сегодняшнее кино искусством не пахнет. Это сделка. Какие-то темные финансовые операции — словом, все, что угодно, только не искусство. И почему-то обязательно все играют преступников. Хужан — это и есть герой нашего времени, нашего кино. Смотришь наше кино, возникает ощущение, что в Армении мужчин не осталось: пачками убивают друг друга. Кто это все снимает? Кто им дал право проповедовать эту мерзость? Это что же — такая установка: дебилизовать наше население?" — так началась наша беседа с известным армянским кинооператором Левоном АТОЯНЦЕМ.

— С одной стороны, преступная тенденция снижения уровня людей до, что называется, "ниже плинтуса", с другой — повсеместная серость и абсолютно наплевательское отношение к освещению в кино тем стратегического значения. В будущем году 100 лет геноцида армян в Османской империи. Кому доверено снимать фильмы на эту тему? Имеют ли они на то право? Что такого великого сняли эти режиссеры, что им позволительно представлять тему геноцида мировому сообществу?

Зато с завидным упорством проводятся конкурсы, вручаются национальные премии. Вот спрашивается, как можно в одну номинацию объединять фильмы, снятые на пленку, и цифровые, или того хуже — снятые на телефон. Даже самый средний пленочный фильм на порядок выше любого цифрового кино. Это разные системы, разные ценности...

— Кстати, о ценностях. Сегодня упорно муссируется тема возврата "Арменфильма". Вы работали на киностудии, когда ее в одночасье продали — как же это произошло?

— История великого блефа! Сегодня многие горланят, мол, а чего вы тогда молчали, когда на ваших глазах продавали "Арменфильм"? А что говорить, если мы искренне верили в то, что наконец появился деловой человек, который поможет возродить киностудию. Ведь в 2004 годы аппаратура уже износилась, устарела, да и студии требовался ремонт. Уже тогда Armenia Studios стала присматриваться к "бесхозной" киностудии. В том же году директора "Арменфильма" Геворга Геворгяна назначили министром культуры и одновременно с этим поползли слухи, мол, некая компания, принадлежащая фонду "Семья Гафесчян", совместно с другими богатыми армянами из США собираются купить "Арменфильм" и берут на себя обязательства в течение 10 лет вложить в студию 66 миллионов долларов. Компания обязалась осуществить оцифровку фильмов, провести капитальный ремонт и техническое переоснащение киностудии. Мы поверили, обрадовались. А как не верить, даже в газетах писали об этом, а мы, советские люди, привыкли верить тому, что пишут в прессе. Потом появились еще какие-то люди, стали представлять проекты перестройки киностудии, модернизации. Я вам честно признаюсь, все работники были воодушевлены грядущими переменами, надеялись, что наконец студия вздохнет по-новому. Но вот проходит год, и мы видим, что киностудию начинают растаскивать по кусочкам. Стала пропадать бутафория, реквизит, потом редкие экспонаты, и пошло-поехало. На "Арменфильм" был антиквариат, а также гараж, в котором хранились уникальные машины — "Чайка" Хрущева, "ЗИМ" Гагарина и т.д. Куда пропали десятки и десятки машин? Как их умудрились стащить?

Сегодня называются разные суммы приобретения киностудии: кто-то говорит 600 тысяч, кто-то — 300. О чем вы говорите! Там только машины более миллиона стоили, а с гаражом — кстати, утепленным — и того больше.

Мало того, что киностудию профукали, так и фильмы вместе с ней продали и право использования имени "Арменфильм". За эти 10 лет ни копейки не было инвестировано в киностудию — растащили все, что смогли.

— Перечень "профуканного", увы, можно продолжить, и за всем этим проглядывают "карманные интересы" конкретных людей...

— В фильме "Катастрофа" мы с Манаряном поднимали вопрос "Арменфильма"? А ведь это было еще два года назад. Мы первые начали об этом говорить, поняв, что богатеи в очередной раз "обули" простых людей!

Замечательно, что этот вопрос сегодня стоит на повестке дня. Дай Бог, чтоб удалось спасти, возродить киностудию, поставить ее на ноги. Ведь "Арменфильм" был грандиозной организацией и фабрикой кино. Работали люди, влюбленные в кино, профессионалы. Вот они-то могли тогда и должны сегодня снимать качественное кино, которое можно будет называть армянским.

— Ну а каким образом можно сегодня восстановить киностудию? Ведь опять понадобятся немалые средства...

— Еще в 2000 году я написал и представил свой проект по привлечению мировой киноиндустрии в Армению. Досконально было расписано, какие пейзажи, какие виды можно снимать в Армении, а скажу вам — снимать в Армении можно практически все. Выезжаешь 100 километров из столицы, там можно найти и пустыню, и море снять на большом Севане... Также я предлагал отдать один из корпусов "Арменфильма" под гостиницу, чтобы зарубежным съемочным бригадам было где жить.

Вот и сегодня, уверяю вас, если будет восстановлен хотя бы один павильон, можно будет начать работу, снимать кино. Мы выпрашиваем у богатых армян средства на что угодно, а ведь тот же Керк Кркорян — владелец Metro-Goldwyn-Mayer, United Artists, Columbia Pictures и 20-th Century Fox — запросто мог бы еще до продажи киностудии скинуть пару миллионов на приобретение камер для "Арменфильма", и все бы нормально заработало. Надо было просто немного обновить оборудование, начать кино, зарабатывать и самим инвестировать вырученные средства в модернизацию киностудии. Просто нужен был нормальный хозяин, понимающий и любящий кино. Тогда нам показалось, что таковой нашелся, но, увы... Вот и сегодня, если начать с малого, то киностудию можно будет вернуть — она начнет нормально работать и приносить доход!

— Вы видите человека, который взял бы на себя ответственность за "Арменфильм"?

— Почему русские могли пригласить на пост директора "Мосфильма" Шахназарова и не прогадать, а мы, зная такого человека как Рубен Дишдишян, медлим с приглашением. Не думаю, чтоб он отказался — он прекрасный руководитель, профессионал и очень быстро все наладит. Тем более что на киностудии еще остались специалисты, работники, влюбленные в кинематограф. К тому же, почему бы не отправить группу молодых людей на переподготовку на "Мосфильм", чтоб они потом вошли в состав "Арменфильма"? Почему мы боимся приглашать людей извне, даже наших соотечественников? Почему не выделяем средства на подготовку кадров? Почему так разбрасываемся тем, что создавалось многие годы? Боюсь, корень зла не в банальной расхлябанности и мздоимстве, а в целенаправленном развале армянского кинематографа...

Рубен Пашинян, "Новое время"