“Я никогда не говорю музыкантам — делайте так. Я говорю им: делайте так, потому что...”

В концертном зале «Арам Хача-турян» с большим успехом прошел концерт “Государственный камерный оркестр Ар- мении и четыре рояля”. Вместе с ор- кестром Франсуа-Ксавье Пуаза (Швей- цария), Тристан Пфафф (Франция), Глория Кампанер (Италия) и Ваан Мартиросян исполнили произведения Баха, Равеля и Пуленка. 

Наш гость — художественный руко-водитель и главный дирижер Государ-ственного камерного оркестра Армении, известный пианист Ваан МАРТИРОСЯН.

— Концерт приурочен к Женскому дню или просто так совпало?

— И то, и другое. Просто из-за плотного графика наших приглашенных исполнителей было очень трудно выбрать свободный день, в итоге выбор пал на девятое марта. Надо отметить, наши гости — яркие молодые пианисты, уже успевшие заявить о себе в мире музыки. Франсуа-Ксавье Пуаза — призер престижного конкурса имени Чайковского 2011 года (обладатель Специального приза жюри), первый швейцарец, отличившийся на этом сложнейшем со всех точек зрения соревновании. Кстати, пианист считает себя представителем русской фортепианной школы, поскольку педагогами его были известные пианисты Алексей Головин и Евгений Королев. Тристан Пфафф — частый гость престижных музыкальных фестивалей, в качестве солиста выступал с такими коллективами, как Национальный оркестр Франции, Шотландский симфонический оркестр BBC, Оркестр Бретани, Европейский филармонический оркестр и др. Глория Кампанер — одна из самых востребованных классических музыкантов нового поколения, обладательница главного приза более чем в 20 национальных и международных соревнованиях. В 2009, в рамках программы Piano, Reflet de la Culture Europeenne, она была признана европейским культурным послом на 2010-2011 гг. В качестве официального представителя Steinway & Sons Artist выступает в залах Steinway по всему миру.

Скажу также, что для армянских меломанов коллектив подготовил еще один приятный сюрприз: совместное выступление с известным саксофонистом Федерико Мондельчи. Концерт состоится 2 апреля в концертном зале “Арам Хачатурян”, прозвучат произведения Комитаса, Арутюняна, Мансуряна, Бабаджаняна и Таривердиева.

— Вы возглавили Камерный оркестр после того, как довольно бестакт-но «ушли» Арама Карабе-кяна, и не без участия оркестрантов. А как вас принял коллектив?

— Я не был знаком с Карабекяном, и только через полгода после его ухода при-шел на пост худрука и глав-ного дирижера оркестра. Пе-ред окончательным решением я попросил предоставить воз-можность порепетировать с коллективом. После пары репетиций я понял, что мы сможем стать единым целым. Ведь оркестр и дирижер как муж и жена — без доверия, любви и взаимного уважения ничего не получится. Мне также очень помогло, что в оркестре сидели люди, которые либо учились со мной когда-то, либо те, что уже были в оркестре, когда я, 8-летний, на этой же сцене играл концерт Гайдна с этим же оркестром. Оказалось, оркестр мне очень родной…

Вначале было трудно — вся моя зрелая жизнь сложилась во Франции, где я и проживаю поныне, а карьера — по всему миру. Пришлось отказаться от многих зарубежных концертов ради работы с оркестром…

...Я никогда не говорю музыкантам — делайте так, а могу лишь сказать: делайте так, потому что… Музыка — живая субстанция, она не терпит скучной однотипности. Если мы репетируем, то я крайне уважительно отношусь к той интерпретации, которую предложат оркестранты. Да, есть мое видение, но совсем не исключено, что музыкантами будет предложен вариант, о котором я и подумать не мог. В итоге у нас получился оркестр, который готов сегодня к любым «творческим капризам»: он уверен в себе, синтетичен.

— Вы стали худруком и главным дирижером оркестра. А как относитесь к упразднению позиций «главных», скажем, в том же Оперном театре?

— Упразднять главных дирижеров — все равно что запрещать родной язык в стране. Как можно? Это же остов, это же цвет и вкус коллектива! С оркестром может выступать миллион приглашенных дирижеров, но главный дирижер — это «тренер команды». Изучая иностранный язык, мы переводим слова на родной, чтобы понять их смысл. Родной язык и есть главный дирижер оркестра. Мне не совсем понятны цели в Оперном театре: хотели снять Дургаряна, чтобы назначить другого, — ваше дело, но как можно упразднять пост главного дирижера? Снимите одного, назначьте другого, зачем разваливать коллектив? Если б мне предложили остаться, но без поста «главного», я бы, как и Дургарян, отказался. Или пускай платят мне как приглашенному дирижеру, а это, смею вас уверить, совершенно иная калькуляция. Уверен, многие европейские коллективы были бы рады заполучить такого приглашенного дирижера, как Дургарян.

— Когда-то было такое явление, как «Филармония школьника». А как сегодня надо воспитывать будущего зрителя?

— Это очень важный фактор, и, признаться, у меня в планах восстановить проект, который когда-то был блестяще осуществлен нашим замечательным музыковедом и педа-гогом Арменом Будагяном. В Европе мы даем много концертов, но от-дельное внимание уделяется кон-цертам для школьников, которых может быть аж до пяти в день — по 45 минут, чтобы не устали, — и так называемым «семейным» концертам, на который приходят семьи по 3-4 человека. Билеты на такие концерты очень дешевые, можно сказать, это бесплатные концерты.

Я задался целью восстановить школьные концерты в Армении. Будем играть для детей не то, что для взрослых, а ту музыку, посредством которой сможем их приблизить к классике. И это не будут простые концерты, они будут проходить в формате живого общения — знакомство с музыкальными инструментами или, допустим, кого-то приглашу на сцену, дам дирижерскую палочку, покажу, как управлять оркестром…

Если мы не сделаем этого сегодня, то останемся без зрителя уже лет через десять. Да, в общем-то, это и есть наша работа: воспитывать, создавать зрителя. Обучая детей музыкальной культуре, мы поднимаем культурный уровень народа. Играющий или слушающий Моцарта преступником не станет. Ребенок, знакомый с музыкой Бетховена и Баха, совершенно иначе видит себя в будущем. Возможно, лишь двое из тысячи детей станут музыкантами — но и этого достаточно. Поэтому тут присутствует два вектора: первый — воспитать будущего зрителя, а второй — почему бы нет — способствовать появлению достойной смены.

— Ну и напоследок пару слов о ближайших планах оркестра…

— На данный момент коллектив готовится к гастролям и зарубежным выступлениям. Летом собираемся выступить на фестивале классической музыки Puplinge Classique в Женеве. Также запланированы выступления коллектива в финале конкурса скрипачей во Франции (в качестве музыкального сопровождения), проведение мастер-классов во французском Экс-ан-Провансе. Кроме того, идут переговоры относительно гастролей оркестра в Италии и Германии. А под занавес года, в декабре, в японском городе Осака ваш покорный слуга встанет за дирижерский пульт Kansai Symphony Orchestra.

Рубен Пашинян, «Новое время»

“Хочу удивлять своих гостей теми маленькими улочками, где еще сохранился дух, тепло настоящего Еревана”

Недавно представители ар-мянской интеллигенции собра-лись, чтобы выразить свою пози-цию относительно сохранения уникального архитектурного об-лика города. Мой сегодняшний гость — один из участников этой пресс-конференции, народный ар-тист Армении Грант ТОХАТЯН.

— Странно, что происходящее вызвало бурю эмоций только сейчас. Точнее, был момент, когда стали разрушать здания в центре, на их месте строить новые, пошла волна возмущения, но власти успокоили всех, пообещав, что дома будут восстановлены, для убедительности пронумеровав все камни. Вот и совсем недавно мэр города объявил, что в ближайшее время будет реализован проект «Старый Ереван». Я, к сожалению, проекта не видел, не знаю, что он из себя представляет. Но, собрав достаточно информации, понял, что замышляется нечто интересное. Но, увы, не секрет, что у нас частенько задумывается нечто интересное, но в итоге получается что-то непонятное. Очень надеюсь, что на этот раз такого не произойдет. Именно в этом начинании считаю необходимым участие творческой интеллигенции, а также молодых архитекторов — у нас-то ведь по большей части эмоции, а у них профессиональные знания и навыки.

А вообще-то дома в Ереване начали сносить начиная с 70-х. И не только дома. Я помню как убирали Гетар. Все твердили наперебой эти глупости об антисанитарном состоянии реки и т.д. Значит лучший метод «лечения» реки ее «убийство»? Закапывание в землю? Это же живое дыхание города — как можно было лишать его этого?

Далее, возьмем Северный проспект. Может сегодня это и приятное место для времяпрепровождения нашей молодежи, однако мне не хватает одной очень важной вещи: в свое время Таманян придал городу пристойный вид, вот и давайте продолжать его дело нормально и пристойно. Я не хочу вспоминать несуразные, старые и грязные здания, которые превратились в обитель крыс, но зачем "мазать косметикой лицо" города? Натуральное и естественное — красивее. Увы, наш розовый Ереван пропал: все цвета радуги смешались в нем.

…Наша «национальная черта» — поднимать шум, когда уже поздно. Сегодня возмущаются проектом сноса домов около ресторана «Долмама» — а кто из вас ранее хотя бы задумывался о том, чтобы попытаться привести в божеский вид непотребные фасады этих зданий? Никого не обвиняю и тем более не оправдываю, но прежде чем кричать о том, что исчезает город, надо задать себе вопрос: а что я сделал для него?

...В конце 90-х вышел в свет фильм, к которому я имел отношение, он назывался «Пока я есть». В нем рассказывается от имени Еревана, который я имел честь озвучивать, о насущных проблемах, о лице города, об уезжающих отсюда… Столько лет прошло, а вопросы, поднятые в фильме, увы, актуальны и поныне…

— В фильме «Наш двор» Ашот Казарян вас спрашивает: «Грант, ты почему не становишься депутатом?» А почему Грант Тохатян сегодня не думает о том, чтобы стать депутатом? Ведь именно к словам таких людей, как вы, должны и прислушиваться...

— Нет, не место мне в парламенте — мое место на сцене: там я могу сделать большее. И пытаюсь делать. Признаться, я пытался что-то делать и на государ-ственном уровне, потому и вошел в Совет старейшин. Но опять же я не имею права принимать решений, поскольку я не профессионал — я могу лишь высказать свое мнение. Мнение простого ереванца. Но и тут не все так, как я представлял. В Совете есть представители разных партий, есть оппозиция, и там не столько решаются вопросы о городе и стране, сколько свои, «междусобойные». Кто громче крикнет и больше выльет грязи, тот и молодец. Ну не может мэр быть всегда и во всем неправ — давайте забудем о личных обидах, объединимся и попробуем сделать что-то действительно стоящее для нашей страны. Вместо этого встает молодой человек и пытается делать замечания космического невежества и такой же глупости. Вот из-за таких сегодня у нас нет авторитетов, из-за таких пока мы грыземся, а героями нашего времени становится откровенное быдло…

— Вы окончили институт иностранных языков им. Брюсова и некоторое время даже преподавали. С чем бы вы сейчас обратились к подрастающему поколению? 

— Сегодня профессия учителя имеет такое же стратегическое значение, как и офицера или солдата армянской армии. Но, к сожалению, сегодня позиция учителя опущена до невозможности: ученик может делать замечание преподавателю, кичиться достатком своих родителей, бравировать телефоном, стоимость которого составляет 8-10 месячных окладов учителя… Это, несомненно, правильно тратить огромные средства на содержание армии, но думаю, должны тратиться не меньшие средства на подготовку будущих учителей, на повышение зарплат этих людей, повышение их статуса. Профессия учителя должна стать одной из самых престижных в моей стране! Именно от учителей зависит очень многое — даже больше, чем от семьи. Ведь коллектив, в который приходит человек из семьи, формирует его больше, чем семья... Вот тогда и снова возникнет проблема отцов и детей, которой сегодня, к сожалению, не существует: сын пытается проводить политику отца, который не всегда прав, и в итоге становится одним из тех уродов, на которого равняются другие дети. Вот это трагедия…

Именно от школы, от учителей зависит, какими станут наши дети, какие ценности они будут исповедовать, какое общество сформируют в будущем — каким будет будущее страны. Надо вернуть уважение к Учителю!

— И в заключении, вновь вспомним фильм «Пока я есть». Если сегодня представиться возможность вновь обратиться к согражданам, что скажет Ереван своим жителям голосом Гранта Тохатяна?

— Думаю, он обратиться как отец к своим детям: «Самое главное оставаться человеком в самых нечеловеческих условиях. Надо заниматься своим делом, своей семьей, домом… Многие сегодня приезжают, но я не хочу удивлять гостей только джаз-клубами и Северным проспектом. Я хочу удивлять их теми маленькими улочками, где еще сохранился дух, тепло, сердце, душа настоящего Еревана. Хочу удивлять армянскими семьями, устоями, традициями — Общежитием!..»

На свете есть много красивых городов, но ведь наш Ереван другой — у него свой аромат, своя прекрасная улыбка. Была… Так давайте вернем улыбку нашем городу!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

«И тем не менее спектакль был сыгран!»

2 марта свое 65-летие отметит директор и худрук Ере-ванского Камерного театра Ара Ернджакян: «Для меня этот год значим другим юбилеем — 35-летием театра, и это событие мы непременно отметим.  А так, чтобы сидеть на сцене, принимать поз-дравления и отчитываться за пройденный путь — извините, пока не собираюсь, преждевременно: еще много чего надо сделать».

Много тягот и невзгод при-шлось пройти Камерному театру за свою историю. Но всегда уда-валось подняться, выплыть — всегда у руля был его бессменный руководитель. Камерный театр был одним из немногих культурных очагов, которые продолжали ра- ботать в период блокады 90-х. Рассказ об этом периоде, вместе с другими рассказами и воспоминаниями, нашел место в сборнике «блокада.ам», который скоро увидит свет. Ниже публикуем отрывок из сборника — воспоминания, которыми делится наш сегодняшний гость, заслуженный деятель искусств РА, режиссер и драматург Ара ЕРНДЖАКЯН.

«Для меня самым удивительным было то, что эта блокада была не только со стороны Азербайджана и Турции, но так получилось, что в этом участвовали и другие силы, — я имею в виду климат. Я не помню таких страшных зим, которые могли бы сравниться с зимами в 93-94-м. Зима начиналась в ноябре и заканчивалась в апреле — такого в Армении не было, сколько я себя помню. Были жуткие туманы. Даже помню случай, когда я, коренной ереванец, потерялся в центре города: решив сократить дорогу, попытался пройти с улицы Туманяна через музей на улицу Баграмяна, и оказался около двух часов ночи в центре Еревана в такой пелене тумана, что не знал, куда идти...

…Многие спрашивают: как вам удавалось проводить спектакли при свечах? Страшно было не отсутствие света, а отсутствие тепла. На самом деле нам было немного проще, чем другим — наш театр небольшой, его еще хоть как-то можно было утеплить, обогреть и осветить. И здесь мы работали слаженно, как часы: как только отключался свет, в считанные минуты расставлялись свечи — и спектакль продолжался, будто ничего не произошло. Конечно, я часто выходил к зрителям, предлагая вернуть деньги за билеты, но редко кто уходил. При всей тяжести того периода, это было время потрясающего контакта со зрителем. Будучи вовлеченными в одну жизненную ситуацию, когда «было холодно и темно», мы все хотели сделать «светло и тепло», что рождало совсем иные эмоциональные истории. Да, и тогда ведь в спектаклях использовалось много музыки, и она была живой. Использовали акустические инструменты — рояль, контрабас, саксофон, ударные. Потому нашим спектаклям было не так страшно отключение света — это сейчас в театре используются синтезаторы и отсутствие света грозит отменами спектаклей...

Как известно, театр начина-ется с вешалки. А это было время, противоречащее всем театральным канонам — вешалка не функцио-нировала: мы использовали гарде-робную как склад. Вообще в то время многое в жизни театров было удивительным: в фойе театра им. Станиславского проводили вечера регтайм, в Камерном актеры и музыканты, расставив после спек-такля столы и стулья, становились гостеприимными барменами и музы-кантами, проводя джаз-вечера. Всё это начиналось около 10 вечера и длиться могло до самого утра. Это ведь удивительное человеческое свойство — при отсутствии каких-то элементарных возможностей ощущать прилив энергии, компенсировать фантазией тяготы жизненной ситуации. Смело могу сказать, что наш театр не существовал, а жил, являясь на самом деле и культурным центром. Здесь проводил свои вечера «Швейцарский Клуб», начал свое движение «Гаудеамус», позже мы инициировали и провели конкурс «Мисс Армения»...

А когда театр стал местом проведения шахматного турнира, многие вообще удивились! На самом деле идея проведения турнира родилась из забавной истории. Это был 1994 год, мы все делали злополучный ремонт. Я глядел за работой сварщика, который готовил нам лестницы, и собирал обрезки и осколки железа за ним. Выпросил сварочный аппарат у него и начал приваривать эти железки друг к другу — получился у меня такой железный король, которого я поставил в кабинете. Когда у меня спросил кто-то, что это — я на самом деле свалял дурака, сказав, что это приз для победителя шахматного турнира, который мы собираемся проводить. Но так как фраза уже была сказана — все остальное пришлось подогнать под этого железного короля — главное, родилась идея. Моего короля, надо сказать, мы победителю не подарили — слишком тяжелый он. Но турнир получился. Это были быстрые шахматы, где дается 20 минут на партию. Приглашения мы разослали серьезным шахматистам. Ваганян, Тайманов, Акопян... Лучшие в то время шахматисты съехались к нам. Турнир шел два дня, был очень большой наплыв зрителей. Причем нам помогали все спонсорской помощью — Коньячный завод выдал пятилитровую бутыль (за первую победу черными), завод художественных часов —  замечательные напольные часы... Это все же было удивительное время единения всех — каждый помогал чем мог.

...В одном из наших спектаклей была фраза «наши предки писали при свечах», которая, наверное, не очень сейчас понятна лю-дям, не прошедшим блокаду. А выходит, что обилие света, тепла и хлеба порой не так благотворно влияет на чело-века, особенно творчес-кого… Много лет назад один известный сатирик расска-зывал мне, что, будучи где-то в Аргентине, заметил, что со сцены можно услышать какие-то юморные вещи, а вот сатиры просто нет. А это же очень понятно — там, где всё можно, нет необходимости как-то изворачиваться и придумывать. А вот там, где сложности — приходится искать пути, дающие возможность их обойти, включать фантазию — и это, конечно, работает в плюс для творческого процесса. Поэтому советская сатира имела и имеет столь высокий статус. И мы со сцены изъяснялись очень аллегорично — взять хотя бы спектакли «Айк» и «Ес им Ануш Айастани».

…Конечно, совершенно отдельная страница — новогодние спектакли. И «блокадный» Новый год ничем не уступал всем другим. Неизменный Дедушка Мороз Грант Тохатян и спектакли для детей, на которые приходили и взрослые, на мой взгляд, помогали каждому почувствовать то тепло, которого так недоставало как на улицах города, так и внутри каждого здания... А наша традиция собираться в ночь на 1 января в театре? Задумывалась она так: мы собирались около двух часов ночи, играли для своих спектакль, в четыре часа по Гринвичу встречали Новый год, а часов около шести, когда всем уже порядком поднадоедала некая изысканность вечера — вносился хаш, водка, и начиналось широкое застолье. Эта традиция долго жила…

А в первый год не было еще вообще ничего — из привезенной кучи пенопласта мы сделали очень условные кресла, на которых размещались люди, чтобы не сидеть на голом бетоне. И тем не менее спектакль был сыгран!»

P.S.

Говорят, что испытания даются человеку вместе с силами на их преодоление. Беседуя с теми людьми, кто пережил эти темные годы здесь, в Ереване, в Армении, часто задаешься вопросом, что же именно поддерживало в нас тот самый всеобщий сердечный ритм, который давал силы выходить на сцены, играть, радоваться простым вещам. От всей дуги поздравляем Ара Арутюновича со славным юбилеем и желаем крепкого здоровья, сил и новых творческих побед.

Рубен Пашинян, "Новое время"

Прощай, Мастер!

16 февраля в возрасте 86 лет скончался заслуженный артист Армянской ССР, кинорежиссер и сценарист Арман Манарян. Не так давно в кинотеатре “Москва” состоялась премьера первого полнометражного армянского анимационного фильма “Сасна црер”(«Неистовые из Сасуна»), тогда Арман Христофорович дал интервью, отрывки из которого представляем ниже.

— Арман Христофорович, ваш дебют в анимации состоялся 25 лет назад, это была “Сказка о зеркале”, в 1994 г. появилась “Невежда” по сказкам Айгекци. А что для вас “Сасна црер” — очередная работа, которую, наконец, удалось довести до конца, или это нечто новое, глобальное?

— “Сасна црер” — произведение, знакомое нам со школьной скамьи, а кому-то, возможно, и пораньше. Признаться, пришлось немало потрудиться, чтобы представить эпос в яркой, выразительной форме и без семантических потерь. Признаюсь, пришлось нелегко, ведь был затронут пласт, где скопилось немало недосказанных, а порой и просто забытых тем. К тому же “Сасна црер” — мощное, объемное эпическое произведение, имеющее как художественную, так и историческую, я бы сказал, политическую ценность для Армении. Так что это не просто попытка банальной реализации творческой идеи — тут все намного серьезнее.

Идея экранизации забрезжила очень давно. Я изначально старался сконцентрировать внимание на историческом и этнографическом аспекте. Когда идея приняла более или менее ясные очертания, когда в ней слились воедино все мои мысли и слова, то я понял, что не сделать этот фильм я попросту не смогу. Я подходил к “Сасна црер” как к монументальному полотну и как режиссер-постановщик считаю, что мы смогли-таки решить поставленные перед собой задачи.

Эпос “Сасунци Давид”, по сути, представляет собой концепцию освободительной борьбы нашего народа против иноземных захватчиков. Давид из Сасуна — достойный потомок своих бесстрашных предков и богатырь, олицетворяющий собой храбрость, стойкость и героизм. Я очень надеюсь, что картина сыграет определенную роль в современном армянском обществе, а особенно среди молодежи. Увы, подрастающее поколение не склонно к чтению, но я не теряю надежды, что фильм “Сасна црер” сможет вызвать у них интерес именно к прочтению эпоса. Нелишним будет вспомнить, что именно празднование 1000-летия этого эпоса Арутинов провозгласил в 37-м для поддержания духа армян. Прошли выставки  — у нас и в России, были выпущены сборники в переводах на многие языки, наконец, родился гениальный памятник Кочара, навеки ставший символом не только Еревана, но и Армении.

...Фильм мы планировали завершить за три года, однако масштаб работы пошел вразрез с финансовыми возможностями, так что я вынужденно не раз останавливал работу — как оказалось, на несколько лет — и занялся поисками спонсора. Коим и стала компания “Гранд Кенди”, благодаря которой спустя 8 лет картина вышла на экраны.

— “Сасна црер” является редким исключением — наконец-то частным лицом финансируется проект, в котором участвуют бесспорные профессионалы. Ведь спонсоры зачастую не слишком-то разборчивы в выборе...

— Абсолютно согласен — “Сасна црер” очень повезло со спонсором. Что же до иных проектов... мне кажется, у нас напрочь отсутствует институт как спонсоров, так и меценатов. А все потому, что нет способа дать спонсорам понять, что стоит финан-сировать, а что нет. Потому, по моему глубокому убеждению, необ-хоима целенаправленная работа с потенциальными спонсорами и меце-натами. Чтобы их средства не шли на средние, невыигрышные для нацио-нальной культуры проекты. Надо будет усовершенствовать законодательство. И всем этим должно, на мой взгляд, заниматься Министерство культуры — прежде всего при помощи такого мощного инструмента, как компетентные независимые худсоветы.

— Какие фильмы, по-вашему, нам надо снимать?

— Сегодня все бывшие советские республики повернулись лицом к своему прошлому. И все снимают исторические картины, ничего не жалеют, никаких средств. Мы же обращаемся к историческим темам крайне редко. В результате мы имеем кино, которое лишь в исключительных случаях способно рассказать мировой общественности об Армении, ее народе, истории и т.д. То есть если считать, что культура — это собирательный образ нравственных, моральных и материальных ценностей, знаний и традиций нации, то с болью в сердце приходится констатировать, что на сегодняшний день в Армении пользуется большой популярностью именно некультурный кинопродукт.

Я не случайно заговорил о необходимости худсоветов. Смотрите, что происходит: сегодня на госуровне экранизируются произведения Ширванзаде, Нар-Доса, других классиков — они очень важны и нужны и для страны, и для диаспоры, поэтому, я считаю, к этому необходимо подходить очень осторожно, доверяя фильмы исключительно профессионалам. А у нас, к сожалению, наблюдается обратная картина. Делают правое дело, но... левой рукой. Так штампуется посредственная кинопродукция, являющаяся, по сути, результатом обостренного “эго” съемочной группы и представляющая по своему художественному качеству дилетантский сумбур. Причем как в кино, так и на телевидении.

— А что на ТВ хорошо и что плохо?

— Хорошо то, что, несмотря на серьезный декаданс, на телевидении есть талантливые, перспективные ребята. А плохо то, что им дана абсолютная свобода как мыслеизъявления и поведения, так и последующего самовыражения. Очень плохо, что ими никто профессионально не занимается: их некому учить, некому направлять... А кто сегодня пытается учить, да и вообще рулить культуру на телевидении? Все это, повторюсь, вопросы, требующие серьезного государственного вмешательства. И начинать, как мне кажется, надо с азов, прежде всего с реформации системы образования. О каком развитии можно говорить в обществе, где образование и культура курируются разными госструктурами? Надо все пересматривать. Сложно, конечно, но… надо. Понимаете, НАДО!

©Рубен Пашинян, «Новое время»

“Делать то, что можем, делать столько, сколько можем”...

О культурной политике и не только

В своей недавней речи о реализации конституционных изменений президент Серж Саргсян произнес важнейшую концептуальную фразу: «…У нас есть две главные ценности – армянский народ и Армения, и они должны быть превыше всех прочих ценностей. И все наши шаги, решения, действия должны полностью исходить из этих двух ценностей. Этого требуют интересы и будущее Армении. Таков завет наших предков». В основе нашей идентичности, в основе Армении —  исторической и современной — также национальная культура во всем ее объеме. И эта культура в XXI веке должна сохраниться и развиваться.
        Последние скандальные события в двух гостеатрах в очередной раз выпятили актуальность темы: почему тихо хиреют или тянут лямку наши ведущие очаги культуры? Будь то Оперный, театр Сундукяна или Камерный музыкальный театр. Наиболее расхожий и ожидаемый ответ: нет денег. Почему из них в ближайшем прошлом и настоящем уходят главные? Неужели их у нас так много? Тех, кто вершит, созидает. Карен Дургарян, Ваге Шахвердян… Почему «ушли» Арама Карабекяна…

Ежегодно Минкультуры официально представляет свой бюджет. Ознакомиться с цифрами за прошедший год не удалось — на сайте лишь бюджет 2014 года, и, к чести правительства надо сказать, что цифра ежегодно если не увеличивается, то и не уменьшается. Итак, в 2014 году на культуру было потрачено 10,5 млрд драмов. Щедро представлены затраты на развитие искусства, академических постановок… Только по графе «Отдых, культура и религия» выделено почти полмиллиарда. Сложно описать чувство, возникающее при виде этих цифр… Гордость? Уверенность в будущем? Что-то смешанное, позитиву мешает реальность, т.е. дефицит крупных и бесспорных художественных достижений. Радости все больше от соотечественников, кто успешно созидает за рубежом. Но каков итог собственных достижений? Вопрос — где наши успехи — повисает в воздухе. Где, к примеру, театральные взлеты при наличии многих гостеатров?

«На мой взгляд, содержать 22 государственных театра, из которых реально интересны 4-5, излишняя роскошь, если не сказать расточительность. Думаю, имеет смысл провести серьезную аттестацию и квалифицировать наши театры. Например, Театр хореографии — кто знает, где он находится и чем сегодня занимается?.. Сколько спектаклей вы там смотрели? Возникает вопрос: куда уходят бюджетные деньги? Кто в ответе?.. Увы, список можно продолжить», — заметил в последнем интервью недавно ушедший из жизни театровед Левон Мутафян.

Действительно, в Армении 22 государственных театра, 3 симфонических оркестра, 2 биг-бэнда, множество государственных музеев. Наконец, аппарат Министерства культуры, где трудятся больше 130 человек. И это несмотря на компьютеры и прочую технику. Лишь за сохранностью исторических и культурных памятников следят целых 30 человек. (Между тем памятники — это совершенно другая профессиональная сфера. Вспомним, при коммунистах был Комитет по охране памятников.) Да чего там, только министру, чтобы рулить такой махиной, полагается 3 зама, 3 советника, 4 помощника и как минимум три водителя. А говорят — денег нет.

С мнением Мутафяна категорически не согласен председатель СТД, режиссер Акоп Казанчян, считающий, что театров по определению не может быть много — их может быть мало, и дай Бог, чтоб отношение властей и профессиональный менеджмент позволили развиваться театральному искусству в Армении еще более динамично. Однако мы говорим о гостеатрах. В мире также есть муниципальные и другого статуса театры. А также негосударственные музеи и другие культурные учреждения.

Приходится с неудовольствием констатировать, что есть театры, которые ни по своему репертуару, ни по эстетике не представляют большого интереса. Может, имеет смысл провести отбор и решить, какие из них могут быть государственными, а какие нет. Помнится, подобный «отсев» имел место в образовательной сфере, и немало скороспелых «вузов» лишилось госаккредитации. То же самое по праву может быть применено ко всем культурным очагам: если нет интересной продукции, нет общественной восстребованности, то и о государственном статусе, и дотации не может быть речи. «Необходимо иметь, допустим, десять штатов, и театры должны соревноваться за право называться государственным. В итоге останутся лишь те, в которые государство сможет вкладывать большие средства, с большей отдачей. Остальные пускай продолжают свою деятельность в коммерческом поле, доказывая право на существование», — считал Мутафян. Ну уж если следовать этой логике, то начинать надо с головы: как говорилось в известном фильме, проверка — она всем проверка. Нужны ли ведомству такие раздутые штаты? Скажут — нужны, но тогда почему культура в целом топчется на месте? Уточним: есть исключения, и это замечательно. Ну а остальное?

Одним из самых значительных направлений национальной культуры является изобразительное искусство, которым армянский народ небезосновательно гордится. Но каковы новые достижения в этой области, как мы пропагандируем современное искусство? По большому счету никак. Повторим, речь именно о современном искусстве. Сложилась и закрепилась традиция, по которой произведения нынешних художников не приобретаются музеями, т.е. государством, и фактически остаются вне культуры. Впрочем, иногда выставки организуются различными культурными фондами, мы же говорим о выставках государственного масштаба. Художники министерством практически, как и композиторы, не стимулируются. Не слишком-то заметны успехи в кинематографе, хотя вроде бы выделяются определенные средства. Кинематографом занимаются, кроме Министерства культуры, Национальный киноцентр, Киноакадемия, у нас есть хорошо себя зарекомендовавший «Золотой абрикос», вот уже Армения стала членом «Евримаж», но где они, заметные достижения. Опять же за редчайшим исключением. Как нет и киностудии «Арменфильм». Между тем в кинотеатрах идут «комедии», изготовленные руками дилетантов. Ничего не остается, как радоваться фильмам Романа Балаяна, Анны Меликян, Сарика Андриасяна и других армян, работающих вне Армении.

При всем этом Министерство культуры на замечания и критику, как правило, объективную, абсолютно не реагирует. Очевидно, в ведомстве уверены, что все, что они делают, это и есть максимум возможного. Это не так. Культурное ведомство обязано генерировать новые долговременные идеи и программы общенационального значения. И для внутреннего, и для внешнего потребления. Конечно, очень хорошо, что в Армению приезжают именитые музыканты и коллективы, проводятся различные фестивали. Но для фундамента культуры этого мало. Нужна рутинная, повседневная работа.

В своем выступлении президент Серж Саргсян подчеркнул: «Делать то, что можем, делать столько, сколько можем — это не может быть оправданием для какого-либо общественного служащего. На общественную службу должны приниматься люди, которые способны делать то, что необходимо».

В заключение хочется добавить, что потери в культуре или невосполнимы, или же восполняются с огромным трудом. Об этом свидетельствует вся армянская история. И не только армянская.

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Железный памятник погибшим деревьям

На углу у Ереван-ского Камерного театра есть необычный памятник. О его существовании зна-ют даже далеко не все жители столицы. Это па-мятник деревьям, которые спасли людей в начале 90-х, когда в Армении было очень тяжело. В Карабахе шла война, а тут, где был мир, но в условиях блокады, было холодно и голодно. Не было света, газа, многие голодали. Люди вырубали в парках и скверах деревья, тем самым спасая от холода свои семьи.

17 ноября 1993 года зрители шли в Камерный театр на спектакль «Ес им ануш Айастани…». На торце здания в этот момент устанавливали небольшой и немного странный памятник. Это было железное дерево с железными ветвями, сделанное руками художественного руководителя театра. По сей день оно на том же месте, напоминая о деревьях, которые спасли от холода многих жителей города, сгорев в огне тех страшных холодных зим.

«Это была такая трагедия, но в то же время мы считаем, что деревья таким образом спасли мно-гих от холодных зим, — вспоминает худрук Камерно-го театра Ара Ернджакян. — Когда все это кончилось, мы отремонтировали театр и долго думали, что бы сделать на торце. Возникла идея поставить памятник тем деревьям, которые, пожерт-вовав собой, спасли целый народ от холода. Честно говоря, этот памятник мы делали больше даже для себя. Не думая, что он вызовет какие-то отголоски. Но, к нашему удивлению, зрители до сих пор очень тепло воспринимают. Очень много отзывов об этом памятнике и не только от ереванцев, а и многих гостей, которые приезжают сюда. Очень часто на ветви этого дерева завязывают маленькие цветные платочки. Как вы знаете, в Армении есть такой языческий обряд: если на дерево повязать платочек, то желание твое исполнится».

Наверняка, как и каждый ереванец, переживший эти годы, всякий раз, проходя мимо него, я мысленно благодарю все эти деревья и прошу Бога о том, чтобы никогда и никому больше не приходилось рубить деревья родного города, чтобы обогреть себя и свою семью...

«Нет желания делать «для» — есть тенденция зарабатывать «ради»

Високосные года, как правило, запоминаются потерями, этот же на-чался с позитива. Недавно на родину после долгого отсутствия вернулся армянский джазмен, как его назы-вают в дружеской среде, «человек-оркестр» Арсен НЕРСЕСЯН. 

— Что было там и что подвигло вас вернуться?

— Как ни досадно, но говорить о моем «тотальном» возвращении нес-колько преждевременно, поскольку этот приезд скорее можно назвать некой передышкой между проектами. Да и в целом очень соскучился по родному дому.

Отчего уехал? От тупиковой ситуации, от неизбежности, от замк-нутости культурного пространства, от кризиса… «Каковы ваши творческие планы?» — в нашей действительности хочется убить за такой вопрос. От него веет пустотой и пафосом. Разумеется, в более раннем возрасте вероятность достичь, устояться на чужбине намного выше, в моем же — эти механизмы функционируют с меньшим кпд. Однако была предыстория, которая, увы, не удалась тогда по «техническим» причинам — проект с известным джазменом Бобом Джеймсом должен был стартовать еще в 2011 году. Мы активно ругаем соцсети, но именно посредством фейсбука мне удалось познакомиться с такими мастерами, как Ричард Бона, Боб Джеймс и другие. Мой арт-директор занялся организацией совместных концертов в формате уже апробированного ранее в Армении проекта «Across the Beatles». Тогда не получилось, но мы до сих пор очень дружим, так что все еще впереди…

Были, на мой взгляд, весьма удачные мои московские выступления в рамках проекта «КубАрмения» с латиноамериканскими музыкантами. Мы, в прямом и переносном смыслах, спелись. Будем продолжать.

— Тем не менее в Армении довольно активно проходят фестивали, в том числе недавно прошел и джазовый фестиваль. Чем объясняется ваше нежелание участвовать в этом процессе?

— Не берусь судить о театральных или кинофестивалях, но, думаю, административный механизм вряд ли сильно отличается от музыкальных. Джазовый фестиваль в Армении у меня ассоциируется с проплывающим кораблем из фильма «Амаркорд» — люди живут этим днем, лелеют, но вот он проплыл, и осталась пустота и робкое ожидание. Замечательно сказал когда-то Ваагн Айрапетян, что в Армении более жалуют слово «джаз», нежели сам джаз. Имеет место на адекватно востребованном поприще абсолютная имитация бурной деятельности. Все наши джазмены, в том числе и очень одаренные молодые музыканты, перебиваются игрой в разного рода клубах, из которых единственно заслуживающим внимания, на мой взгляд, является «Клуб Улиханян», поскольку пропагандирует джазовую культуру, а не подстраивается под ширпотреб и «гастро-музыкальный конвейер», как другие. Но когда в Армению привозят величин мирового масштаба, наше «джазовое пушечное мясо» бросают на амбразуры, дабы представить отечественные таланты в лучшем свете. Что за ересь? Для того чтобы продвигать высокое искусство, нужны не фестивали и не высокие смотры, а просто элементарное желание и умение развивать эту культуру в своей стране. Где школы, в которых молодые музыканты смогут освоить джазовую музыку? Там ведь должны быть как уроки, так и мастер-классы с исправно посещающими нашу страну известными джазменами. Почему нет такой инициативы? А потому что нет желания делать что-то «для» — есть тенденция зарабатывать «ради», и это, увы, ни для кого не секрет. Мы пребываем в тотальном бездействии, хоть и активно осуждаем это на бескрайних просторах всемирной паутины или за чашечкой кофе. Но стоит вопросу перейти в действенную фазу, предпочитаем молчать, прикрываясь беспроигрышной для нас доктриной «а что я мог сделать один?».

— Большое видится издалека… Вообще никаких изменений за эти годы?

— Увы… Та же трясина, хоть и история эта не нова. Кто в свое время гнобил Шостаковича и Хачатуряна — система или неудавшиеся деятели культуры, решившие взять реванш за свою неудачу и отсутствие одаренности? Ничего не изменилось. И происходит это не только у нас, а во всем мире, и не первый век, не первое тысячелетие. Просто нам сейчас нужно обратить внимание на эту проблему, поскольку нас мало, а, следовательно, проблема более остра и опасна.

Тогда существовала цензура. Худсоветы. Я «за» обеими руками, потому что команда, пришедшая к теле- и радиовласти, тотально кавээнизировала, рабисизировала наше культурное пространство, приправив это — для смеху — пошлым юморком. От всего этого смердит! Демонстрируя плоские сериалы и мугамы с армянским текстом, они прикрываются формулировкой, мол, это любит народ. Так, во-первых, какой народ? Есть определенная прослойка с ярко выраженной протурецкой генетикой, которая переживает вожделение и, извиняюсь, оргазм под эту музыку. Есть другая прослойка, назовем ее условно интеллигенцией, которая скорее цинично шутит при этих звуках и явно избегает подобной музыки. То же самое касается сериалов. Так что говорить, что «народ это любит», как минимум подло, а проповедовать чушь — преступно. Как, впрочем, и позволять «горе-пастырям» заниматься их «просветительской деятельностью».

…Другое дело, кто может сегодня войти в состав компетентного жюри. Есть у нас такие люди? Захотят ли? Смогут ли быть объективными, а не исполнять указания заинтересованных сторон? Затрудняюсь ответить…

— То есть для вас интеллигенции как таковой не осталось?

— Конечно, у Даля есть свое определение интеллигента как человека, ставящего интересы родины выше собственных, с которым сложно не согласиться. У нас же, как ни парадоксально, таковым уже принято именовать чуть ли не человека… свободно говорящего по-русски. Интеллектуал — это одно, а интеллигент — на мой взгляд, явление генетическое. Это не обязательно горожанин, но человек, изначально стремящийся к совершенству, мечтающий о великом, — и все это, конечно, во благо будущего своей страны. Естественно, человек с такими приоритетами, будь он горожанин или сельчанин, стремится к развитию, самообразованию — тому примером большинство классиков нашей литературы.

— Если бы вам представилась возможность что-то изменить в культурном пространстве, культурном ведомстве страны, с чего бы вы начали?

— Если честно, с инквизиции... Понимаю, что век был мой не долог в силу определенных обстоятельств, но я не сторонник полуреформ. Есть белое и есть черное — искать консенсус между будущим страны, единовременной выгодой и собственной совестью — для меня неприемлемо. Но это не так утопично, как может показаться — министр культуры НКР одним указом смогла запретить рабис в своей стране, не так ли? Скажете, у нас другие масштабы, другие завязки — так на то и государство, императивом которого и является культура. Действуйте! Сказано в Писании, в начале было слово. Мы же настолько увлеклись, что у нас слово и в начале, и в конце, и… вместо действия. Может, хватит болтологии?

— Напоследок вопрос, который вам не нравится — о творческих планах...

— Он мне не нравится, поскольку не так часто выпадает возможность поделиться о планах в своей стране. Ожидаются и записи, и выступления с Бобом Джеймсом… в Москве. К счастью, есть также проекты в Армении с поющими актерами. Но об этом я пока говорить не могу. Главное, что работаю с большим энтузиазмом и любовью, и буду рад приятно удивить нашего слушателя… Так что до встречи на НАШЕЙ сцене.

©Рубен Пашинян, «Новое время»

Ожившие фотографии фотоателье «Марашлян»

Вот уже третий год в Армении с большим успехом действует Photo Atelier Marashlyan, где посетите- лям предлагается фотосес-сия в традиционных армян-ских костюмах или ретро-съемка. А все началось с того, что пять лет назад супруги Марашляны верну-лись из Москвы на родину, и в результате поисков идеи для нового бизнеса зада-лись мыслью делать семей-ные или личные фотосессии в национальной одежде.

 «Меня отговаривали, убеждали, что это проваль-ный проект, и никто не станет приходить к нам, переодеваться в таразы, фотографироваться — мол, век семейных фотографий, тем более в таком «обрамлении», давно прошел. Но я чувствовала, что проект получится, и рада, что не ошиблась», — говорит Эмма Марашлян. Более того, проект расширился, и сегодня окунуться в национальный колорит можно уже и в Горисе, Татеве, а в начале января в московском ресторане «Армения» состоялось открытие российского представительства Photo Atelier Marashlyan. Наш сегодняшний гость — руководитель этого фотопроекта Эмма МАРАШЛЯН.

— Эмма, вы по профессии провизор-технолог, окончили Медицинскую Академию им.Сеченова в Москве. Что вдруг вас заставило заняться фотографией?

— Все началось давно: я с детства увлекалась творчеством и за три года до переезда в Армению начала серьезно заниматься фотографией. Идея создания ретрофотоателье возникла у нас с мужем несколько лет назад с той мысли, что мы сами хотели бы иметь семейную фотографию в армянских национальных костюмах... Но, как говорится, «саможник без сапог» — до сих пор таковой нет. Но зато получился проект, и во многих армянских семьях сегодня можно встретить наши работы.

Окончательно идея основать фотобизнес укрепилась после удачной сессии, которую я провела для своих друзей. А после восхищенных отзывов открыла маленькую студию в подвальчике на окраине Еревана. Уже через пару месяцев переехала в престижное здание в центре города. У меня все было для начала: два импульсных света и хорошая камера. Не профессиональная, но хорошо снимала. Вот с этого все и началось. Потом начали заказывать фоны специальные. Я их подбирала достаточно долго, в Ереване сложно находить все, что необходимо для съемок.

— А откуда костюмы, украшения, ковры?

— С самого начала своей деятельности фотоателье тесно сотрудничает с культурным центром «Терьян». Специально для проекта при непосредственном участии и под руководством директора центра Лилит Меликян были разработаны эскизы и созданы эксклюзивные таразы. При создании костюмов мы стараемся опираться на сохранившиеся фотографии конца XIX — начала XX веков, а наибольший интерес представляет празд- ничная одежда.

Разумеется, полностью повторить традици-онный костюм сложно. Но мы задались целью максимально разнообразить наш гардероб — многие посетители обращаются к нам с просьбой сделать фотографии именно в костюмах того региона, откуда были их предки. А бывает и приходят со старой фотографией дедушек и бабушек и просят сделать такое же точь-в-точь, но с ними. Процесс съемки превращается в некую игру, во время которой замечаешь, как изменяются люди, преображаются…

— Но, кажется, в ваших костюмах есть и своего рода нововведения, отклонения от традиций…

— Смотря что называть традициями — мы стареемся избегать «мусульманизмов» типа закрытых лиц у женщин и фесок у мужчин. Это не наше, а насильственно вкрапленное в нашу культуру — значит надо избавляться. Кстати, таразы несли на себе и большую смысловую нагрузку. По их цвету и фактуре можно было определить, к примеру, семейное положение девушки, количество детей, принадлежность к классу и роду и т.д.

У нас уникальные традиции и обычаи, но многие из элементов сегодня искажены, незаслуженно забыты либо считаются немодными... Возрождая национальную культуру, мы надеемся помочь людям вернуться к истокам и по-новому ощутить связь со своими корнями, подарив новое дыхание и ощущения семье и близким.

Отдельно хотелось бы отметить участие худрука ансамбля народной песни и танца «Карин» Гагика Гиносяна, компании «Туфенкян Госпиталити» и «Мегерян карпетс», оказавшим неоценимую помощь проекту.

— А что это за история с армянскими «Носами» в Москве?

— Успех любого начинания напрямую связан с тем, кто становится твоим партнером, единомышленником. Не так давно нам посчастливилось познакомиться с турагнетством «Бабушка Вардануш». Это уникальный проект: существует некая вымышленная бабушка, которая посылает всех желающих посетить Армению к своим «баликам». Они живут здесь в городских или чаще сельских домах — вместе с коренным армянами их привычной размеренной жизнью, — погружаются в армянские традиции, обычаи, быт… Основатель компании — москвичка Амалия Акопова. Именно она предложила после открытия московского представительства нашего фотоателье провести в ресторане «Понаехали» акцию под названием «Армянские носы». В результате появилась серия гордых армянских профилей, которые очень скоро стали популярны на просторах виртуальной всемирной паутины — особенно в Фейсбуке. Лучшей рекламы-информирования об открытии нашего проекта в Москве вряд ли удалось придумать.

— В одном из интервью вы отметили, что в Армении есть еще много ниш, которые можно и нужно развивать...

— Совершенно верно. Несмотря на то что меня поначалу отговаривали, я не перестаю удивляться, что никто до нас не додумался и не реализовал проект с семейными фотографиями в таразах. Ведь, как говорится, все новое — хорошо забытое старое. А тут даже два старых: и традиции семейных фото, и старинные костюмы. Я в целом считаю, что Армения обладает огромным туристическим потенциалом — это некая «конфетка», которая заинтересует всех посетителей. Другое дело, что надо находить красивые «обертки», делать интересные креативные проекты. Вот с креативом у нас ощущается напряженка. И дело не в том, что есть отсутствие идей, а в том, что наши люди любят начинать бизнес дешево и сердито: минимум вложений и риска, максимум прибыли. Так не бывает. Большому кораблю — большое плавание. В этой связи стоит отметить интересные проекты наших соотечественников-возвращенцев — практически большинство мест, куда сегодня приятно пойти, открыли представители диаспоры. Почему бы и коренным жителям Армении не взять с них пример? Мы активно сетуем на тяжелые условия жизни, всякого рода проблемы, но даже не пытаемся изменить сложившийся «сценарий» нашей жизни. Такое ощущение, что в Армении пропала мечта — желание удивлять и удивляться. Ну и вправду — чем сегодня можно удивить среднестатистического армянина, видевшего все и готового практически ко всему? Выход, думаю, в нас самих — возродите мечту, создайте свою историю, верните сказку в свою жизнь, и она заиграет новыми красками!

Рубен Пашинян, «Новое время»