35 лет Еврейской общине Армении: беседуем с Риммой Варжапетян-Феллер

В этом году Еврейская община Армении отмечает 35-летие. В определенном смысле ее современная история почти совпадает с новейшей историей независимой Армении. Три с половиной десятилетия — срок, за который успели измениться и сама община, и общество вокруг нее, и представления о том, что значит сохранять национальную идентичность в многонациональном мире. В преддверии юбилея мы беседуем с председателем Еврейской общины Армении Риммой Варжапетян-Феллер.

Еврейская община Армении является членом Всемирного еврейского конгресса, Евразийского еврейского конгресса и Совета национальностей Армении, участвует в республиканских и международных конференциях, съездах, научных семинарах и других мероприятиях. Ее деятельность охватывает культуру, образование, просвещение и благотворительность. С 2002 года община издает ежемесячную газету «Маген Давид».

Но разговор с Риммой Варжапетян-Феллер — далеко не только о деятельности общественной организации.

«Армения стала частью моей судьбы»

Начать разговор в преддверии юбилея естественно с самой даты. Что означают 35 лет лично для председателя общины? Как за это время менялось отношение армянского общества к евреям и самих евреев — к Армении?

Варжапетян-Феллер говорит об этом не только как руководитель общины, но и как человек, для которого Армения стала собственной судьбой, хотя родилась она не здесь. Поэтому разговор постепенно переходит от истории общины к ее личной истории: как она оказалась в Армении, почему решила остаться и в какой момент страна, в которую когда-то приехала, перестала быть просто местом проживания.

Две трагедии — одна память

Одна из центральных тем беседы — историческая память. Римма Варжапетян-Феллер много лет говорит одновременно о Геноциде армян 1915 года и о Холокосте, рассматривая эти трагедии не как конкурирующие между собой страницы истории, а как часть общей человеческой памяти.

Но возможно ли добиваться исторической справедливости в мире, где память нередко становится инструментом политики? Где проходит граница между сохранением исторической правды и политической конъюнктурой? И может ли память о собственной трагедии становиться основанием для понимания чужой, а не только требованием признания собственной боли?

Что действительно роднит армян и евреев?

Армян и евреев часто называют народами с похожей исторической судьбой. Древние цивилизации, жизнь в рассеянии, сохранение языка и культуры, религиозная традиция, исторические катастрофы и постоянная необходимость защищать собственную идентичность действительно создают немало параллелей.

Однако в разговоре возникает и другой вопрос: не слишком ли легко мы иногда создаем эти параллели сами?

Какие сходства между двумя народами действительно имеют глубокое историческое и культурное основание, а какие являются скорее удобным мифом? И как сами евреи воспринимают армян — как действительно близкий по судьбе народ или просто как соседей с похожими историческими сюжетами?

Избранность — это не превосходство

Еще одна тема разговора выходит далеко за рамки армяно-еврейских отношений. В иудаизме существует понятие избранности народа. Но избранность как особое предназначение — совсем не то же самое, что идея превосходства над другими.

Где проходит эта граница? Как в еврейской традиции соотносятся особая ответственность избранного народа и равная ценность каждого человека?

И здесь возникает неожиданная параллель с армянским самовосприятием — от представления об Армении как первой стране, принявшей христианство на государственном уровне, до символического значения Арарата и армянского нагорья. Может ли национальная гордость оставаться здоровой, не превращаясь в ощущение исключительности?

Как любить свое и не ненавидеть чужое?

Особое внимание в беседе уделено молодежи. Еврейская община Армении активно привлекает молодых людей к культурным и музыкальным мероприятиям, фестивалям и другим проектам.

Но что сегодня действительно способно воспитать человека, который знает историю своего народа, сохраняет его культуру и любит свою страну — и при этом не становится националистом?

По сути, это вопрос о том, можно ли одновременно быть убежденным патриотом и человеком открытого мира. Любить свою культуру, не обесценивая чужую. Помнить собственную трагедию, не становясь равнодушным к трагедии другого народа.

И немного юмора — о семье

В конце разговора звучит вопрос телезрителя, который предлагает посмотреть на сложную тему с юмором. Что происходит в еврейско-армянской семье с точки зрения национальной идентичности ребенка?

Если мать еврейка, еврейская традиция признает ребенка евреем. Если отец армянин — армянская сторона может считать его армянином. Но что происходит, если роли меняются? А что, если ребенок в результате оказывается человеком, которого каждая сторона считает «не совсем своим»?

Вопрос звучит забавно, но за ним скрывается вполне серьезная тема — о том, насколько условными могут быть границы между идентичностями и кто, в конечном счете, имеет право определять, к какому народу принадлежит человек.

Разговор с Риммой Варжапетян-Феллер в итоге оказывается разговором не только о 35-летии Еврейской общины Армении. Это беседа о памяти и ответственности, о национальной гордости и опасности национального превосходства, о двух народах с непростой историей — и о возможности жить рядом, сохраняя собственную идентичность и уважая идентичность другого.

Эдуард Топчян: оркестр мирового уровня — это не бюджет, это мышление!

Когда в 2000 году 29-летний дирижёр Эдуард Топчян возглавил Армянский национальный филармонический оркестр, его заявление звучало почти дерзко: «Мы должны стать оркестром мирового уровня».

Прошло более двух десятилетий. Сегодня этот коллектив сотрудничает с известными солистами и дирижёрами, участвует в международных фестивалях и представляет Армению на мировой сцене. Но что стоит за этим внешним успехом?

Наша беседа — это не формальное интервью. Это разговор двух людей одного культурного пространства, друзей молодости — музыканта и актёра. И потому разговор получился предельно откровенным.

О личной форме и «долгожительстве»

Первый, почти бытовой вопрос — о внешнем виде. Топчян действительно выглядит энергично и собранно. Но за этим — дисциплина, режим, постоянная внутренняя мобилизация.

Быть главным дирижёром более двадцати лет — это не только талант, но и способность к стратегическому мышлению, к удержанию художественной планки, к принятию непопулярных решений.

О смене поколений

Одна из самых болезненных тем — кадровый резерв. Если раньше приток молодых музыкантов был естественным, сегодня ситуация сложнее. Вопрос не только в количестве, но и в уровне подготовки. Система музыкального образования, эмиграционные процессы, отсутствие долгосрочных программ поддержки — всё это влияет на кадровую стабильность оркестра.

О «мировом уровне» и реальности

Бюджет Los Angeles Philharmonic превышает 100 миллионов долларов в год. Бюджет нашего оркестра — несопоставимо меньше. Но музыка не измеряется арифметикой.

Топчян подчёркивает: в интерпретации Чайковского или Шостаковича армянский оркестр способен звучать не менее убедительно. Вопрос не в количестве денег, а в художественной культуре, в традиции, в глубине понимания материала.

О публике и рекламе

Отдельная тема — посещаемость концертов в Армении. Насколько это вопрос вкуса? Насколько — продвижения? Есть ли в стране профессиональные менеджеры классической музыки?

Сезон невозможно строить исключительно на «звёздах мирового уровня». Но как сформировать постоянную аудиторию? Как удержать интерес? Ответ — в системной работе и долгосрочной стратегии.

О воспитании слушателя

Когда-то существовала «Филармония школьника» и другие образовательные проекты. Сегодня их почти нет.

Вопрос звучит прямо: почему не восстановить? Есть ли системная работа со школами? Возможно ли организовать регулярные визиты детей на концерты или выездные выступления камерных составов?

Камерная музыка может стать ключом к формированию вкуса. Малые составы — трио, квартеты, квинтеты — способны работать в школах, в регионах, создавая живой контакт между музыкантом и ребёнком.

Без воспитания слушателя у классической музыки нет будущего.

О культурной ответственности

16 лет назад Топчян резко высказался о засилье «рабиса» и деградации вкуса. Сегодня вопрос звучит вновь: упущено ли поколение?

Ответ сложнее, чем просто «да» или «нет». Речь идёт не о запретах, а о культурной политике, об ответственности медиа, о роли государства и общества в формировании эстетических ориентиров.

О фонде и поддержке

В трудные годы оркестр поддерживали международные структуры и частные компании. Был создан Союз друзей и Фонд оркестра. Насколько они активны сегодня? На чём держится коллектив?

Филармония — это не только сцена, это сложная система выживания и развития.

О будущем

В завершение Топчян обращается к слушателю — нынешнему и будущему. Оркестр мирового уровня начинается не с бюджета. Он начинается с амбиции, дисциплины и уважения к профессии.

Этот разговор — не просто интервью. Это попытка честно поговорить о состоянии культуры в Армении, о вызовах времени и о том, что зависит от каждого из нас.

Видео полной беседы — ниже.

Нас больше нет там, где мы есть

Недавно поймал себя на странной мысли, что нахожу слишком много общего между собой и Арменией. Нам обоим кажется, что весь мир обязан знать о том, какие мы на самом деле хорошие. Все, что у нас было в прошлом. Все наши достоинства. Все возможности. Знать о нас всю правду. Нам кажется, что это знание должно быть встроено в окружающих по умолчанию — как нечто само собой разумеющееся.
Хотя, если быть честным, сменилось столько поколений, что они даже приблизительно не догадываются о том, что мы из себя представляем. Да и не обязаны, если уж совсем откровенно.
Нам кажется, что мир должен знать о нашей вере, взглядах, происхождении. Но миру откровенно плевать на то, что с нами происходит. Не потому, что он злой или несправедливый, а потому что он тупо занят собой. И мы ему по большому счету совершенно не интересны.
И вот тогда приходит вывод — неприятный, но отрезвляющий: и мне, и моей стране время от времени нужно заниматься собой крайне серьезно. Очень продуктивно, продуманно и убедительно напоминать о себе.
Не в порыве эмоций. Не из обиды. Не потому, что кто-то дал подачку внимания или возник сиюминутный интерес. Нет. Речь не о жалобах и не о крике. Речь о системной, постоянной, стратегической работе по тому, чтобы снова и снова оповещать мир — не словами, а делом — что мы из себя представляем.
Я бы не хотел, чтобы читатель подумал, будто я настолько нескромен, что позволяю себе сравнивать себя с одной из древнейших стран мира. Я не про масштаб. Я про принцип. Мне кажется, сегодня каждый человек обязан провести это сравнение с самим собой.
Потому что, как говорил Николай Рерих, последняя война на самом деле будет идти в каждом из нас — развернется внутри каждого человека, как борьба с невежеством, агрессией и раздражением. И только когда мы это поймем, появится хотя бы теоретический шанс на победу.
Миру, по большому счету, неинтересно, что происходит с каждым из нас. Равно как и со страной, в которой мы живем. Неинтересно будущее. А уж что говорить о прошлом. Миру интересно настоящее. Только настоящее.
Он видит то, что видит. Он видит верхушку айсберга. И как бы мы ни надеялись, что умный человек обязательно разглядит все остальное под водой — это наша иллюзия. Большинство не ныряет.
И я, и моя страна сегодня находимся на грани истощения и... исчезновения. Не физического — нет. Исчезновения того образа себя, который мы хотели бы оставить после себя. Того внутреннего содержания, ради которого вообще имеет смысл что-то продолжать.
И у меня, и у моей страны появились — теоретически — новые руководители. Те, кто диктуют волю. Те, кто готовы продать. Те, кто готовы видоизменить. А иногда — что еще хуже — оставить внешнюю оболочку прежней, полностью заменив внутренности.
Это называется этноцид.
Я чувствую этот этноцид внутри себя. Я чувствую, как меняюсь. Как формально продолжаю оставаться армянином — и все чаще перестаю делать то, что должен был. Я вижу, как с каждым днем увеличивается возраст, но это почему-то не добавляет мудрости. Зато у нас растут страх и скрытность, убогомыслие и самоуверенность. И кажется, будто этим можно что-то компенсировать — такая своеобразная психологическая защита.
...Когда говорят гадости об Армении, я принимаю это на свой счет. Раньше отвечал, сейчас считаю бессмысленным. Молчу и когда ругают меня лично. Порой объясняя для себя укоры тем, что родился в этой стране.
Так что и грязи в наш адрес выходит тоже поровну.
Да, и вот еще. И я, и Армения несмотря ни что из вышесказанного тем не менее верим в то, что в конце все будет хорошо.
Оба очень любим юмор, человеческий смех, детей, рассвет, дождь, туман, все времена года, праздники, радугу на собой!.. Оба иногда улыбаемся. Хоть и это с каждым разом все труднее.
Оба верим в Бога. А потому, в себя. Оба спим, хотя и страдаем от бессонницы. Так бывает. Оба засыпаем с желанием не проснуться. Оба с трудом и ненадолго просыпаемся.
Оба молчим, когда надо кричать. Оба кричим, когда надо действовать.
Оба не похожи на себя. Оба одеты во что-то не свое. Своими же. Оба стареем в одиночестве. Мы оба стали прозрачными, нас не замечают те, что моложе нас. А друзья вспоминают только когда им что-то он нас нужно.
У обоих у нас опустились руки... в голове. И мы оба чего-то ждем.
Зачем...

Гаяне Асламазян: нужны перемены внутри нас — о культуре, ценностях и будущем Армении

Что происходит с человеком искусства, когда он смотрит на свою страну издалека — но чувствует её острее, чем многие изнутри?

Эта беседа состоялась онлайн — между разными континентами и часовыми поясами. Но по ощущению она была очень близкой. Разговор с Гаяне Асламазян — телеведущей, актрисой, искусствоведом, человеком ясной мысли и внутренней свободы.
Сегодня Гаяне живёт в США, активно работает, снимается в сериалах и продолжает быть включённой в культурный и общественный контекст Армении. В этом интервью мы говорим не только о профессии и творчестве, но и о пути — о первых шагах в искусстве, о периодах и решениях, о страницах биографии, которые редко становятся публичными.

Отдельная часть разговора посвящена современному экранному пространству: сериалам, формату, качеству, ответственности актёра и создателя контента. Мы говорим о том, как Гаяне относится к индустрии, в которой сегодня работает, и что для неё по-прежнему остаётся главным критерием — в искусстве и в жизни.

Но этот разговор выходит далеко за рамки профессионального. Мы обсуждаем происходящее в Армении сегодня, роль интеллигенции и молодёжи, вопросы ценностей, идентичности и будущего. Затрагиваем болезненную и сложную тему противостояния нынешней власти и Армянской апостольской церкви — без лозунгов, но с попыткой осмысления.
Это диалог без заготовленных ответов. Разговор о том, с чем мы идём в будущее — и есть ли у нас язык, чтобы о нём говорить.

Серж АВЕДИКЯН: от Еревана до Канн, от Параджанова до Горбачева!

Что происходит с человеком, когда он меняет страну, язык

и культурный код — но не меняет память?

Серж АВЕДИКЯН — известный французский актер, режиссер и сценарист армянского происхождения. Родившийся в Ереване в семье потомков, переживших Геноцид, он в подростковом возрасте переехал во Францию и прошел путь от культурного разлома до осознанной многослойной идентичности. Этот разговор — не классическое интервью и не набор правильных вопросов. Это беседа по душам. Диалог двух актеров, которые говорят не только о профессии, но и о том, что стоит за ней: о корнях, памяти, выборе, ответственности и времени, в котором мы живем.

Поговорим о том, как формируется человек между странами и языками, возможно ли примирить в себе несколько родин и что вообще значит «быть собой» в мире, где идентичность все чаще становится полем борьбы.

Об искусстве — честно и без пафоса. О том, что первично в творчестве: идея, образ, боль, социальный импульс. О фильме Chienne d’histoire, отмеченном Золотой пальмовой ветвью в Каннах, и о том, может ли кино быть инструментом памяти и справедливости. О французском театре и кино — вчера и сегодня. О новых тенденциях, квотах, границах свободы и компромиссах между искусством и идеологией.

Отдельная часть разговора — об армянской диаспоре: ассимиляция, сохранение идентичности, язык, память, культурные коды. И, наконец, о современном мире — тревожном, стремительном, фрагментированном — и о роли искусства в попытке снова научить людей слышать и понимать друг друга.

Полная версия разговора — в видеоформате:

Барсег ТУМАНЯН: в новый год с новым проектом!

Барсег ТУМАНЯН — народный артист Армении, чья карьера охватила лучшие оперные сцены мира, педагог и почетный гражданин Еревана.

Еще в молодости Барсег Робертович, окончив ереванскую консерваторию начал свой путь в Государственном оперном театре, прошел стажировки в легендарной Миланской Ла Скала и Московской консерватории, а затем покорил сцены Королевской оперы в Ковент-Гарден, Метрополитен-оперы в Нью-Йорке, театров в Париже, Вене, Лондоне, Бостоне и многих других городов мира.
После многих лет международной карьеры он принял приглашение в Казахстан, где работал ведущим солистом в Astana Opera и преподавал в Казахском Национальном Университете искусств, а также вел активную педагогическую деятельность и мастер-классы.

Барсег Туманян является действительным членом Европейской Академии (Ганновер), Международной Академии Наук о Природе и Обществе. В 2003 был посвящен в международные рыцари (Германия). Является членом Международного Рыцарского Союза.
Четыре года назад Барсег Туманян окончательно вернулся в Армению, чтобы продолжить творческую и педагогическую деятельность и реализовать новый проект, о котором он рассказывает впервые в этом интервью — проект, который объединяет музыкальную традицию и современную сценическую практику. Вы узнаете о нем на YouTube — полный разговор уже доступен по ссылке внизу.
В беседе с нами он говорил не только о насыщенной карьере и крупнейших ролях, но и о том, как строилась его профессиональная судьба, кто были его учителя, как он воспринимает музыку и сценическое искусство, какую роль сыграли связи и обстоятельства в становлении певца мирового уровня, и что сегодня движет им как артистом и гражданином.

📺 Смотрите полное интервью на YouTube:

АРТУР ГУКАСЯН: "Интервью без купюр, или Кто у кого берёт интервью?"

Иногда самые серьёзные разговоры начинаются с полной несерьёзности. С неловкой паузы, шутки не в тему, внезапного смеха — и ощущения, что сейчас произойдёт что-то настоящее. Именно так, под занавес 2025 года, мы встретились с Артуром Гукасяном — заслуженным деятелем искусств Армении, актёром, арт-продюсером, президентом фестиваля исполнительских искусств High Fest, а для меня прежде всего — другом и коллегой по Ереванскому камерному театру.

Это не было интервью в привычном смысле. Скорее — импровизация на двоих, стендап без зрительного зала, поток доброго маразма, в который мы неизменно впадаем при каждой встрече. Разговор, где никто не готовился отвечать «правильно», а вопросы возникали почти так же спонтанно, как ответы. Не случайно нам не раз говорили: «Вас бы сейчас снять и выложить в YouTube». В этот раз мы так и сделали — без купюр и с большим вопросом: кто у кого вообще берёт интервью?

Мы говорили о достижениях — и о том, как странно измерять их всерьёз. О суевериях, которые преследуют даже самых рациональных людей театра. Вспоминали абсурдные и знаковые роли (да, собака тоже была), размышляли о том, кого мечтается сыграть, а к чему лучше никогда не приближаться. Заглянули в прошлое — во времена блокады и строительства театра — и честно спросили себя, хотелось бы туда вернуться хотя бы туристом.

Разговор легко перескакивал от смеха к раздражению, от байки к принципиальному разговору о том, что на сцене и в жизни невозможно простить. Мы пытались нащупать формулу шутки, понять природу смешного и ту тонкую грань, где юмор перестаёт быть спасением. Говорили о пути self-made man — о предназначении, которое не приходит сразу, и о выборе, который приходится делать снова и снова.

Отдельным пластом стала тема High Fest — люди, встречи, впечатления, которые оставляют след на всю жизнь. Отсюда — разговор о театральном образовании, о времени, необходимом для формирования вкуса зрителя, о культуре как «внутреннем клапане», который может открыться только при определённом уровне чувствительности.

Мы спорили о высоком вкусе и снобизме, о подлинном и подмене, о том, что происходит с искусством, когда пошлость начинают выдавать за откровение. Говорили о государственном финансировании, независимости театра и почти невозможной «золотой середине». И, конечно, не смогли обойти стороной сегодняшний политический контекст — с тем самым вечным вопросом: имеет ли смысл говорить об искусстве, когда мир трещит по швам?

И всё это — с лёгкостью, иронией, самоиронией и тем самым ощущением разговора «не по протоколу». В финале — немного новогоднего сумасбродства: самый безумный Новый год, планы на грядущий и искреннее поздравление, в котором серьёзность и несерьёзность наконец мирно сосуществуют. Фотографии к этому очерку — лишь остановленные мгновения живого потока. Внизу — ссылка на YouTube, где разговор продолжается. Потому что иногда лучший итог года — это не выводы, а честный смех и разговор, который не хочется обрывать.

ИВАР КАЛНЫНЬШ: БЕСЕДА БЕЗ КУПЮР

Представлять этого прекрасного актёра, которого любят зрители разных поколений, — нет нужды. «ТАСС уполномочен заявить», «Театр» и многие другие работы давно знакомы и любимы многими из нас. Его Том Феннел, юный любовник стареющей примадонны, в одночасье завладел миллионами женских сердец, и не только в Советском Союзе. Потом в жизни нашего героя случились «Маленькие трагедии», «Не стреляйте в белых лебедей», «Капитан Фракасс» и, наконец, «Зимняя вишня», прочно и окончательно утвердившая за ним негласное звание секс-символа тех лет. Мой гость — известный латвийский актер театра и кино Ивар КАЛНЫНЬШ.

И это не просто интервью, а честная, теплая беседа двух актеров — без позы, без дистанции, в которой Калныньш предстает человеком спокойным, ироничным, скромным и удивительно современным.

Мы говорим о том, как изменилась профессия и менялась ли она вместе с ним; о том, что значили для актера 90-е и нулевые, о его опыте работы в России до пандемии и войны, и о том, каково это — оказаться востребованным в новой, «цифровой» эпохе.

Рассуждаем о профессии и ностальгии, об эстетике уродов и ИИ, о будущем театра и кино. О музыке и коллекции музыкальных инструментов. О странах, где его до сих пор встречают как своего. О любимых ролях и тех, от которых он бы предпочел отказаться. О путешествиях по бывшему Союзу и, конечно же, о том, чем его удивила Армения. А в финале — теплое пожелание зрителям в канун Нового года.

АРМАН КАЗАРЯН. Пьеса на двоих, разговор без декораций.

 

Заслуженный артист Армении Арман Казарян — один из самых узнаваемых актеров Ереванского государственного русского театра имени Станиславского. Но широкая аудитория знает его не только по сцене. Его видеозарисовки и видеошаржи — смелые, откровенные, порой скандальные — давно стали частью культурной реакции на изменившуюся армянскую действительность. В них Казарян создает гротескных, но до боли узнаваемых персонажей — представителей того самого современного охлоса, той уродливой прослойки бездумного поведения, которая, увы, стала заметным явлением сегодняшних улиц.

Мы говорим о том, каково это — быть гражданином своего времени, не переставая быть поэтом. О том, насколько это небезопасно, зачем художественный темперамент так остро реагирует на общественные изменения, и где проходит граница ответственности искусства. Должно ли оно воспитывать? Или лишь отражать? И что ждет Армана впереди — в кино, на сцене, в жизни?

Разговор, задуманный как «маленькая пьеса на двоих», получился живым, честным и удивительно легким. Два актера — интервьюер, журналист, писатель и актер Рубен Пашинян, и его собеседник, артист и автор остросоциальных миниатюр Арман Казарян — обсуждают профессию, страну, время и человека внутри всего этого.

Интонация города: интервью с Грантом Тохотяном

 

В каждом уважающем себя городе есть люди, чьё присутствие определяет его звучание. Формально они могут занимать самые разные места в культурной иерархии, но неформально — становятся частью городской интонации, её неслышимой, но ощутимой мелодии. Грант Тохатян — один из таких людей. Для Еревана он давно превратился не просто в артиста, а в элемент городской ткани, в фигуру, через которую можно понять, чем живёт город и какие чувства в нём преобладают сегодня. Наш разговор начинается с главного — с самого Еревана: что значит для него этот город, что он чувствует, проходя по его улицам, и почему порой становится трудно смотреть в глаза старикам и детям. От этих личных наблюдений мы переходим к более широкому вопросу: что происходит со страной и с нами как общностью? Существует ли ещё армянский этнос как целостность и почему в сегодняшней реальности иногда кажется, что всё началось с того самого «первого курящего пацана», которому в своё время не надрали уши.

Но в интервью не только о боли — и не только о политике. Мы говорим о КВН и о том, как он формировал поколения артистов; о театре, который переживает эпохи и кризисы; о том, есть ли сегодня зритель для спектаклей, требующих интеллектуального участия. Обсуждаем знаменитую роль в спектакле Ара Ернджакяна «Храбрый Назар» — дар ли это, который становится творческой декларацией, или ноша, от которой артисту приходится иногда отстраняться. Разбираем феномен «своих простаков» — от Фрунзика Мкртчяна до современных сериалов: почему армянская культура так легко принимает образы обаятельных простодушных героев и что скрывается за этой психологией народной самоиронии.

Не обошли стороной и тему образования: Грант Тохатян, сам учитель по первому образованию и один из создателей «Айбенарана», размышляет о том, как выросло поколение, которое с равнодушием слушает арабо-тюркские ритмы в армянской оболочке, смотрит на вырубленные деревья и не замечает собственный культурный обвал. Провалилось ли поколение учителей, или молодёжь просто живёт в иной цифровой реальности — один из самых честных и сложных вопросов беседы. Мы говорим и о том, как театр, кино и музыка оказались заросшими сорняками, кто за это отвечает и почему сегодня старшие мастера вынуждены снова «пропалывать грядки» собственными руками.

В финале — взгляд на Ереван, который меняется под влиянием новой русской волны: от дружбы и гостеприимства до конкуренции и неожиданных культурных последствий. И, конечно, разговор о будущем: новых спектаклях, проектах, творческих планах. А завершает интервью тёплое новогоднее обращение Гранта Тохотяна — человека, которого в Ереване давно считают самым заслуженным Дедом Морозом. Его слова — о надежде, о стойкости и о городе, которому он остаётся верен, несмотря ни на что.

«Сынок, а где Евфрат?» — в Тбилиси состоится показ фильма Рубена Пашиняна

Под покровительством ААЦ в Грузии и благословения Предводителя Армянской Апостольской Святой церкви Епископа Тер Киракоса Давтяна 20 сентября в 17.30 в Тбилиси в Культурно-просветительском молодежном центре "Айартун" состоится показ фильма Рубена Пашиняна «Сынок, а где Евфрат?». 

Это не просто кино, а искренняя, актуальная, животрепещущая история: картина рассказывает не только о трагедии геноцида, но и о вечных темах — выборе, судьбе, родине. Хотя фильм не посвящен напрямую геноциду армян, эта тема пронизывает весь сюжет. Она раскрывается через образ армянина, вынужденного жить вдали от родины и страдающего от разлуки с ней.

«Я думал, что снимаю фильм об армянах и судьбе нашего народа. Но где бы мы его ни показывали — в Лондоне, Москве, Нью-Йорке, Бостоне — зрители воспринимают его как свою собственную историю. Ведь это фильм о выборе — выборе родины», — делится автор. Фильм поднимает и важный современный вопрос: почему армяне продолжают уезжать, искать спасения и стабильности за границей, и что каждый из нас может сделать для развития родной страны? 

Вместе с этим «Сынок, а где Евфрат?» — возможно, единственный фильм о геноциде с жизнеутверждающим, патриотическим финалом. Премьерные показы прошли в США, Нидерландах, Израиле, России и ряде других стран, собрав множество восторженных отзывов! Фильм посвящён памяти деда автора — композитора, заслуженного деятеля искусств Армении Эдуарда Рубеновича Пашиняна, родившегося 24 апреля.

На вечере будет присутствовать автор — писатель, режиссёр, актёр и журналист Рубен Пашинян. Вечер пройдёт в формате тёплой беседы с соотечественниками, обмена мыслями и впечатлениями. С любовью приглашаем всех! Фильм на армянском языке с русскими субтитрами. 

Искусственный интеллект и искусственный интеллигент

Сегодня многие обеспокоены: искусственный интеллект развивается так быстро, что рано или поздно он заменит человека повсюду — от заводов до искусства. Но, по правде говоря, куда опаснее не искусственный интеллект, а искусственный интеллигент.
История самого понятия «интеллигент» уходит вглубь веков. В Древнем Риме так называли воинов пятой когорты — людей, прошедших через войны и кампании, обладавших высочайшим мастерством и самостоятельностью. Это были гиперпрофессионалы, которым не нужно было ничего объяснять: они знали, что делать, могли принимать решения и вести за собой. Позднее слово «интеллигент» стало означать не только профессиональную компетентность, но и духовную высоту: людей, для которых интересы Отечества стояли выше личного комфорта.
Но что мы видим сегодня? В Армении, как и на всем постсоветском пространстве, интеллигенция превратилась в прослойку, которая всё больше напоминает субкультуру. Только в отличие от субкультур прошлого века, которые задавали вызов обществу, интеллигенция нынешняя предпочитает молчать. Она боится потерять своё положение, свои награды и небольшие привилегии. Вместо того чтобы быть метрономом, задающим ритм, планку и ориентир для других, интеллигенция сегодня стала образцовым конформистом.
И это — настоящая трагедия.
Ведь интеллигент — это тот, кто должен говорить, когда остальные молчат. Тот, кто обязан формулировать смыслы, когда общество разобщено и растеряно. А мы наблюдаем обратное: интеллигенция подстраивается под толпу, старается ей соответствовать, лишь бы самой остаться в тени, лишь бы не трогали. Народ больше не тянется к её примеру, напротив — интеллигенция снисходит до одобрения толпы.
Так рождается феномен «искусственного интеллигента». В отличие от искусственного интеллекта, которому нужны профессионалы и точные задания, искусственный интеллигент умеет только создавать иллюзию, распылять туман, формировать доверие, за которым — пустота. Если искусственный интеллект призван созидать, то искусственный интеллигент способен лишь разрушать. Его «промпты» — молчаливое согласие, равнодушие, конформизм — становятся куда более опасными для общества, чем любые алгоритмы.
Да, искусственный интеллект учится, развивается, пишет картины, музыку, тексты. Но в нём нет и не будет того, что дано человеку Богом: одухотворённости, способности к созиданию во имя высших смыслов. А вот искусственный интеллигент, утративший свою миссию, способен лишить общество духовных ориентиров.
Поэтому не стоит бояться машин. Бояться нужно людей, которые отказались быть собой. Не искусственный интеллект — а искусственный интеллигент угрожает нашему будущему.
 
P.S. Сомневаетесь? Эта заметка написана ИИ по заданию автора. Даже ИИ это понимает!


"Новое время", 04.09.2025

Известные армянские купеческие семьи, или Какой бы была Москва без армян

В XVII–XIX веках Москва претерпела колоссальные изменения благодаря активному участию армянских купеческих династий, которые не только развивали экономику и торговлю, но и существенно влияли на культурное и архитектурное обогащение города. Семьи Егиазарянов (Лазаревых), Джамгарянов (Джамгаровых) и Торосянов (Тарасовых) оставили неизгладимый след в истории столицы, создав множество знаковых объектов и инфраструктурных решений, многие из которых сохранились до наших дней.

Товарный знак Товаришества мануфактур Тарасовых.

Армянские купцы и промышленники не только строили особняки и производственные здания, но также активно вкладывались в общественные и благотворительные проекты, занимались просветительством, создавали школы и культурные центры. Их деятельность превратила Москву в более удобное, стильное и многообразное место, насыщенное армянским колоритом и духом меценатства. Разумеется, Москва была бы Москвой — жили бы в ней армяне или нет. Но большой вопрос: какой бы была столица без всего, что создали в ней армянские династии? Без роскошных домов на Кузнецком мосту и Спиридоновке, где «соревнование в роскоши» между Тарасовым и Морозовым отразилось как в архитектуре, так и в стилистике, статусе этих мест? Без Лосиного острова, застроенного семьей Джамгаровых, без их роскошного дома на Рождественском бульваре? Без принадлежавшего им же Биржевого зала на Ильинке? Наконец, без Лазаревского института, построенного неподалеку от первой московской гимназии на Маросейке? Этот список можно продолжать очень долго. Обратимся к некоторым объектам, созданным армянскими семьями в Москве, и, возможно, как некое «послевкусие» от этой статьи получится представить столицу без армянского наследия… 

Продолжение – на сайте Армянского музея Москвы и культуры наций.

Почему Высоцкий крестился именно в Армении?

Сегодня исполнилось бы 87 лет легендарному поэту, барду, актеру Владимиру Высоцкому. Его знают и любят миллионы, но мало кто осведомлен о том, что Высоцкий принял христианское крещение именно в Армении, в Армянской апостольской церкви. Это событие, как и многое в жизни поэта, было окружено тайной и произошло вдали от посторонних глаз.

Легендарный советский бард Владимир Высоцкий действительно тайно принял христианское крещение — и сделал это не где-нибудь, а в Армении, по армянскому апостольскому канону.

Произошло это в апреле 1970 года во время его поездки в Армению. Высоцкий прибыл туда из Москвы на автомобиле вместе со своим близким другом, армянином Давидом Карапетяном.

Существует мнение, что Владимир осознанно выбрал Армению для принятия великого таинства, стремясь сделать это вдали от Москвы. Ему важно было скрыть крещение от своего отца Семена Высоцкого — убежденного коммуниста и кадрового военного. Не должен был узнать об этом и Юрий Любимов, руководитель Театра на Таганке и член партии.

"Владимир всегда чувствовал внутреннюю потребность в общении с Богом, носил нательный крест, — вспоминала Людмила Абрамова. — Но крещение он решил принять вдали от суеты, в Армении, а уже потом рассказал об этом родным".

Среди друзей Высоцкого было немало армян, которые, возможно, повлияли на его решение. Знаменитый мим Леонид Енгибаров, режиссеры Сергей Параджанов и  Левон Кочарян, который впервые записал его песни, кинорежиссер Эдмонд Кеосаян и поэт Григорий Поженян — все они были близки барду.

Не стоит забывать и о его армянской мачехе Евгении Лихалатовой (Мартиросян), которая с детства прививала ему любовь к армянской культуре и языку. "Мама Женя", как он ее ласково называл, стала для него проводником в мир древней цивилизации. По воспоминаниям отца Высоцкого, именно она настояла на том, чтобы Владимир учился музыке: "Пошла на хитрость — сама стала учиться музыке, вызвала Володю как бы на соревнование". Евгения Степановна практически в одиночку воспитывала пасынка, так как ее муж был постоянно занят на службе. Именно она поддержала Владимира, когда тот решил посвятить себя творчеству, а не строительству, как хотел его отец. Родная мать Высоцкого также была против актерства сына, и если бы не вера мачехи в его талант, мир мог бы лишиться гениального актера и музыканта.

Позже, в 1970 году, находясь в Ереване, Высоцкий поднял рюмку за друзей и родителей: "Мне в этом смысле здорово повезло. Вторая жена отца — для меня вторая мама, а ведь она — армянка. Бакинская армянка", — сказал он.

Существует и другая версия: решение о крещении Высоцкий принял спонтанно. По дороге в Армению его автомобиль попал в серьезное ДТП. Барду чудом удалось избежать серьезных травм, и он воспринял это как знак свыше. Прибыв в Армению, он решил дать обет Богу.

Высоцкий никогда не раскрывал точное место своего крещения. Однако, по некоторым данным, это мог быть древний монастырь Севанаванк, расположенный на берегу живописного озера Севан, который он посещал в апреле 1970 года. Или Айраванк, расположенный южнее.

Несмотря на то, что Армянская Апостольская Церковь редко принимает в свои ряды неармян, Высоцкий стал исключением. Сегодня он в Армении крайне почитаем, особенно среди молодежи. Здесь был издан сборник "Памятник" с переводами его стихов на армянский язык, а поэтические вечера в его честь проходят с завидной регулярностью. 

Высоцкий и Армения — связь, освященная верой, дружбой и культурой!

 

С юбилеем, Мастер! С юбилеем, ТЮЗ!

В этом году двойной юбилей у ереванского ТЮЗа: 5 мая – 125-летие его основателя и первого худрука, народного артиста Арм. ССР Тиграна Шамирханяна, а 29 ноября сам театр отметил свое без пяти лет 100-летие. Было время, когда труппа во главе с тогдашним худруком театра, председателем СТД Армении, режиссером Акопом Казанчяном отказывались отмечать дни рождения создателя и его детища, пока не будет положительного решения вопроса о переименовании и присвоении ТЮЗ-у имени Шамирханяна. Но мэрия так и не удовлетворила это ходатайство. Довольно странно, ведь Шамирханян, выходец из города Шуши, основал первый в истории Армении театр для детей и не считаться с этим вкладом в развитие культуры просто недопустимо. Именами его учеников названы созданные ими театры: Драмтеатр имени Капланяна, «Агулис» Ерванда Мананаряна, «Амазгаин» Соса Саркисяна… Странная позиция мэрии. Была и остается. Приостыл, кажется, и пыл самих тюзовцев на этот счет. А что считают другие деятели культуры? Художественные руководители других ереванских театров? Обо всем по очереди.
Об основателе театра

Тигран Авакович Шамирханян — выдающийся армянский актер и театральный деятель. Его жизнь — это история о человеке, который благодаря своему таланту и преданности театру смог преодолеть тяжелые обстоятельства и достичь вершины творческой карьеры, став одним из корифеев армянского театра. Шамирханян был не только ярким актером, но и педагогом, наставником, воспитавшим множество армянских актеров. Его биография — синтез искусства и человеческой воли, полной самоотдачи.
Тигран Шамирханян родился 5 мая 1899 года в Ереване, в семье сапожника. Семья жила в бедности, но несмотря на это в доме всегда ценили культуру, искусство и образование. Отец, хотя и не был человеком, тесно связанным с искусством, поддерживал сына в стремлении развиваться, что стало важным импульсом для выбора Тиграном своей будущей профессии.
С детства Шамирханян был увлечен театром. О таких, как он, сегодня говорят self-made man – пробиваясь своим умом и упорством, он поступает в армянскую Нерсисяновскую духовную семинарию в Тбилиси, где его друзьями-однокашниками станут Ерванд Кочар и Анастас Микоян. Именно Микоян потом спасал Шамирханяна, вычеркивая его имя из всем известных «расстрельных списков»…

После Тбилиси дорога приводит Тиграна в Московскую Армянскую драматическую студию, где он обучается с 1920 по 1921 год.  Театральное образование Шамирханяна продолжилось в студии под управлением Хачатряна. Уже в это время он активно участвует в театральной жизни, выступая как актер Наркомпроса. С 1924 года стремление к совершенствованию приводит его в Государственный театр имени Мейерхольда, где он стажируется в течение года.  С 1922 по 1937 год Шамирханян выступает в составе различных театральных трупп, что позволяет ему набраться ценного опыта. Кульминацией этого периода становится возвращение в Ереван в 1929 году, где он основывает Театр юного зрителя и становится его первым художественным руководителем.

Шамирханян: актер и режиссер

Тигран Шамирханян оставил яркий след в истории армянского театра, не только как режиссер, но и как талантливый актер. Его театральная карьера началась в 1922 году, когда он дебютировал в роли Фавна в спектакле «Лопнувший колокол». Первая роль была маленькой, но она показала зрителям и коллегам, что молодой актер обладает не только хорошими данными, но и мощным внутренним потенциалом. Это был только старт, но Тигран уже тогда отличался умением создавать многогранные, живые образы, его эмоциональная отдача на сцене всегда вызывала глубокие чувства у зрителей. В том же году он исполнил роли Кобуса в «Гибели Надежды» и Фабрицио в «Трактирщице». 
Со временем Шамирханян начинает работать в различных театрах Армении, и каждая роль, каждая постановка становится для него новой ступенью на пути к вершинам театрального мастерства. Он играет как в классических произведениях, так и пробует свои силы в современной драматургии, всегда умело сочетая драматизм и комедийность, что очень привлекает зрителей.
Его актерский стиль всегда отличался редким сочетанием эмоций и глубины, а также умением создавать живые, органичные образы, способные затронуть душу зрителя. Тигран Шамирханян всегда стремился к правде на сцене, искренности, что позволяло ему работать с разнообразными персонажами.

Постепенно его репертуар расширяется, и Шамирханян становится мастером разноплановых ролей. В 1923 году он сыграл Сганареля в постановках «Брак поневоле» и «Дон-Жуан», а также воплотил образ Труффальдино в «Слуге двух господ». В 1924 году зрители увидели его в ролях Диафаруса-сына в «Мнимом больном», Бобчинского в «Ревизоре», Чарли в «Потопе», Бионделло в «Укрощении строптивой» и Санчо Пансы в «Освобожденном Дон-Кихоте». 
Шамирханян не ограничивался только классическими произведениями. Он участвовал в современных постановках, таких как «Бронепоезд 14-69», где исполнил роль китайца Син Би-Нью, и «Ярость», где сыграл Дарчиняна. В 1930-х годах он продолжил работать в театре, блестяще исполнив роли Мити в «Первой Конной», Чоуша в «В Кольце», Вартана в «Врагах» и Пети в «Темпе». 
Его фильмография также включает несколько знаковых ролей. В фильме «Намус» он сыграл Зурначи, в «Шор и Шоршор» – Вагана, а в «Хас-Пуш» воплотил образ Ахмеда.
Шамирханян прославился и как режиссер. Его первая постановка, «Взрыв» по пьесе Смирнова, состоялась в 1929 году и открыла первый театральный сезон Театра юного зрителя в Ереване. 

В последующие годы он поставил множество спектаклей, среди которых «Ярость» А. Гулакяна, «На заре» Д. Демирчяна, «Интервенция» Н. Славина и «Когда поют петухи» Ю. Юрьева. 

Шамирханян умел гармонично сочетать классику и современность. Его постановки «Каменный гость» А. Пушкина, «Слуга двух господ» и «Рыбаки» Г. Гольдони, «Сон в летнюю ночь» У. Шекспира, «Мнимый больной» Ж.-Б. Мольера стали настоящими шедеврами. 

Он также работал с национальными произведениями, такими как «Гикор» О. Туманяна и «Хачатур Абовян» Д. Газазяна. 
С 1930 по 1934 годы он окончил факультет режиссуры в Театральном институте имени Луначарского в Москве. После этого начал делиться своими знаниями с другими, став педагогом по актерскому мастерству в Государственном театральном техникуме. 
С 1937 по 1940 годы – возглавлял Государственный театр имени Сундукяна, совмещая обязанности директора и художественного руководителя. В 1940 году его назначили директором и худруком Государственного театра юного зрителя имени А. И. Микояна. 

Его вклад в развитие театрального искусства был признан на высоком уровне. В 1949 году он открытым голосованием был избран председателем Президиума Армянского театрального общества, где продолжал работать до конца своей жизни, внося огромный вклад в развитие армянского театра и культурной жизни страны.  Тигран Шамирханян не просто создавал театр — он вдохновлял, объединял и прокладывал дорогу новым поколениям.

О ТЮЗе

29 ноября 1929 года в здании бывшего Дома офицеров состоялась премьера спектакля «Взрыв» по пьесе Смирнова. Это событие ознаменовало открытие первого театрального сезона первого в республике детского театра. Основателем, режиссером и художественным руководителем театра стал Тигран Шамирханян. Под его руководством был создан универсальный театр, объединяющий различные жанры – музыкальный, драматический, пластический. Шамирханян, которого критики называли «любителем режиссерских изобретений», представил уникальные для того времени сплетения форматов.
С 1940 года театр получил название Государственного театра юного зрителя имени А. Микояна. Напомним, Шамирханян был одноклассником Микояна, и их дружба не раз спасала режиссера от неприятностей. Например, в день премьеры спектакля «Молодая гвардия», за несколько часов до начала, стало известно о визите Микояна. В театр прибыли многочисленные охранники, которых Шамирханян саркастически называл «гардеробами». Их присутствие раздражало режиссера: «Вы можете объяснить, зачем вас тут так много?» Ответ: «На случай террора!». Все ждали Микояна, он опаздывал (это тоже входило в сценарий борьбы с терроризмом – приезжали или раньше времени, или позже), везде торчали «гардеробы», грим у актеров потек, Шамирханян нервничал, обстановка была накалена до предела… Когда Микоян наконец прибыл, Шамирханян, спеша его встретить, побежал на встречу вниз по лестнице, однако поскользнулся и упал прямо перед гостем. Но, мгновенно поднявшись, выкрикнул: «Товарищ Микоян, террор еще надо заслужить!» Вряд ли многим в то время простили бы такую дерзость.

В годы Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления театр переживал изменения. Менялся репертуар, приходили новые актеры, но многие сотрудники театра, ушедшие на фронт, не вернулись. В 1952 году театр потерял и своего основателя – Тиграна Шамирханяна.

Сегодня ТЮЗ – Ереванский муниципальный театр юного зрителя. Это решение было принято, чтобы разрешить вопрос подчинения: театр, находящийся в здании, принадлежащем мэрии, фактически подчинялся Министерству культуры. Долгое время театр находился в подвешенном состоянии, но перевод в ведение мэрии обозначил уверенность и стабильность.

Театр активно развивается. В репертуаре и классика, и произведения современных армянских авторов. Кроме того, театр ведет активную международную деятельность, участвуя в зарубежных фестивалях и принимая иностранные коллективы.

Шамирханян: педагог и автор «Основ актерского мастерства»

Одной из самых значимых заслуг Тиграна Шамирханяна является его работа как педагога. Его педагогическая деятельность, как и актерская, всегда стремилась к совершенству и глубокому пониманию. Шамирханян – автор уникального учебного пособия «Основы актерского мастерства», которое стало настольной книгой для многих студентов театральных учебных заведений. Эта работа представляет собой систематизированный подход к обучению актерскому мастерству, который Тигран Шамирханян разрабатывал на протяжении своей жизни. В книге он описывает как теоретические аспекты театра, так и практические упражнения, помогающие развить актерское воображение, внимание и эмоциональную выразительность. Довольно обидно, что сегодня этот бесценный труд, кажется, предан забвению и стал своего рода раритетом. Хочется надеяться, что хоть в свете юбилейного года соответствующими инстанциями будет принято решение о переиздании этой книги.
Надо отметить, что методика преподавания Шамирханяна основывалась на принципах правды на сцене и максимальной искренности, а также на глубоких знаниях психологии и философии. Шамирханян был уверен, что актер не просто играет роль, а живет ею, и только в этом случае зритель может почувствовать настоящую, неподдельную эмоцию. Пройдя по этой ссылке можно прочитать и скачать этот замечательный труд.

О переименовании ТЮЗа
Идея переименования театра родилась давно. Изначально письмо с ходатайством на имя мэра столицы, коим тогда был Тарон Маргарян, отправила дочь артиста Рузанна Шамирханян. Учитывая вклад отца в рождение ТЮЗа и Рузанна, и труппа театра предлагали мэрии, совету старейшин рассмотреть предложение о названии театра именем его создателя. Свое слово сказали тогда и худруки ведущих ереванских театров.

Ерванд Манарян, актер, режиссер и художественный руководитель театра «Агулис: 
«На мой взгляд, ТЮЗ сегодня ярко демонстрирует неопределённость отношения властей к театрам в целом. Раньше всё было проще: театры находились под государственной опекой, служили её рупором и трибуной. Сейчас же ситуация изменилась, и у государства появились, как считается, более важные приоритеты.  Несмотря на это, радует, что ТЮЗ наконец взяла под своё крыло мэрия, благодаря чему театр продолжает радовать зрителей своими постановками и достойно представлять Армению на международных фестивалях. 
Было бы прекрасно, если бы театр назвали именем его создателя. Это стало бы заслуженной наградой как для самого ТЮЗ-а, так и для Тиграна Шамирханяна — безмерно талантливого человека и, что самое главное, единственного в то время профессионала, получившего образование в Москве. Мы обязаны помнить и чтить тех, благодаря кому сегодня имеем нашу культуру и искусство». 

Сос Саркисян, актер и режиссер, худрук театра «Амазгаин»: 
«Я убеждён, что театр должен носить имя своего основателя. Это справедливо. Тигран Шамирханян был выдающимся деятелем, творцом, чьи заслуги до сих пор не оценены в полной мере. Я имел честь работать под его руководством и могу с уверенностью сказать, что это был уникальный театр.  Созданный для детей, он привлекал к себе зрителей всех возрастов, включая людей преклонных лет. Постановки, которые я видел, оставили глубокий след: они были острыми, интересными, насыщенными смыслом. 
Искусство — это часть нашей истории. Чем лучше мы помним и ценим её истоки, тем увереннее движемся вперёд. Увековечив имя народного артиста Армянской ССР Тиграна Шамирханяна, мы дадим важный стимул молодым талантам создавать свой Новый Театр и верить, что их вклад тоже не будет забыт». 

Акоп Казанчян, режиссер, председатель СТД Армении:
«Сегодня, устремляясь в будущее, мы, к сожалению, всё чаще забываем тех, кому обязаны своими достижениями. Я лично чувствую ответственность перед основателем нашего ТЮЗ-а — Тиграном Шамирханяном. Этот человек в самые тяжёлые времена взял на себя невероятную ношу — создать театр, который стал не только очагом культуры, но и настоящей кузницей кадров. Многие его ученики затем обогатили сцены ведущих театров страны. Он заложил уникальную школу, которая стала легендой армянского театра. Мы посчитали важным обратиться к мэру с просьбой назвать театр именем его основателя. Очень надеемся, что нас услышат, и справедливость восторжествует».

Рубен Бабаян, режиссер и художественный руководитель Театра кукол имени Туманяна, был убежден, что театры должны называться именами своих создателей. Для него Тигран Шамирханян — фигура яркая и талантливая, но, к сожалению, малоизвестная широкой публике. Бабаян подчеркивал, что переименование театра в честь его основателя поможет восстановить справедливость и увековечить память о нем.

Ара Ернджакян, художественный руководитель Ереванского Камерного театра, считал Шамирханяна примером самоотверженности и преданности искусству. Он отмечал, что Шамирханян, достигнув успеха в Москве, вернулся в Ереван, чтобы создать первый Армянский театр для детей. По мнению Ернджакяна, забывать таких людей недопустимо, ведь именно они являются основой культуры.

Александр Григорян, руководитель Русского драматического театра имени Станиславского, выразил готовность поддержать переименование театра. Он называл Шамирханяна выдающимся педагогом, автором трудов по актерскому мастерству и ключевой фигурой армянской театральной культуры.

Артур Саакян, художественный руководитель театра «Гой» имени Мазманяна, критиковал бюрократическую некомпетентность, препятствующую присвоению театру имени его основателя. Он подчеркивал важность возвращения грамотных людей во власть, способных принимать такие очевидные решения.

Армен Элбакян, руководитель Государственного академического театра имени Сундукяна, напоминал, что именно Шамирханян назвал ТЮЗ именем Анастаса Микояна, чтобы защитить театр от сталинских репрессий. Элбакян убежден, что культурное наследие Шамирханяна должно быть увековечено.

Армен Хандикян, руководитель Драматического театра имени Капланяна, говорил о важности сохранения памяти о Шамирханяне, чьи ученики создали театры, названные их именами. Он считал нонсенсом отсутствие имени Шамирханяна в названии созданного им театра.
Тем не менее, из мэрии пришел ответ: «Находим нецелесообразным переименование театра». Этот вывод вызвал недоумение в театральных кругах. Напомним, Ереванский театр юного зрителя (ТЮЗ) сегодня официально называется муниципальным театром. И это определение выбрали как наиболее подходящее и удобное, учитывая сложное положение театра. Формально он подчиняется культурному ведомству, а здание, в котором находится, принадлежит мэрии. Из-за этой неопределённости театр долгое время оставался в подвешенном состоянии. В итоге было принято решение передать его под управление городской администрации. Тем не менее, важно помнить, что театр, основанный в один день с Армянской ССР, с 1940 года носил имя Государственного театра юного зрителя им. Анастаса Микояна. 

Таким образом, несмотря на изменения в управлении, де-юре он продолжает сохранять своё историческое название. Объект может поменять свое подчинение, но если не переименован, то – он по сей день ТЮЗ имени Микояна. Так кто же теперь празднует юбилей: театр имени Микояна или ТЮЗ, в фойе которого стоит бюст его основателя Тиграна Шамирханяна?

Вместо эпилога
Тигран Шамирханян был не только талантливым актером, но и великим педагогом, культурным деятелем, который сделал неоценимый вклад в развитие армянского театра и театрального образования. Назовут его именем созданный им театр или нет, он навсегда останется в истории армянского искусства, и идеи Шамирханяна, и педагогические труды продолжат вдохновлять будущие поколения артистов и театральных педагогов. Ведь Тигран Шамирханян — это человек, чья жизнь была посвящена театру и воспитанию нового поколения людей, способных ценить красоту и силу искусства, которое вечно! 

Портрет Тиграна Шамирханяна кисти его друга

и одноклассника Ерванда Кочара 

Правнук Тиграна Шамирханяна – журналист Рубен Пашинян

Фотографии из семейного архива дочерей Тиграна Аваковича
Седы и Рузанны Шамирханян