Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

суббота, 10 сентября 2016 г.

Артур Сатян: “Я первый в нашем роду джазмен…”


Артур Сатян — сегодняшний наш гость — один из самых популярных армянских джазменов, ныне прожи- вающий вне пределов родины, неод- нократно выступавший с разными звездами мирового джаза... А инте- ресно, не планируется ли побаловать и армянских меломанов ну если не звездными сейшнами, так хотя бы своими концертами?
— К сожалению, уже совсем скоро начнется учебный цикл, и Ливанская государственная консерватория, где я преподаю с 1998 года, начнет свою работу. А так как я являюсь деканом джазового факультета, который сам же и открыл в 2004 году, загранпоездки приходится отклонять. Но иногда, когда приглашения интересные, я, конечно, выезжаю. Особенно когда это приглашение приходит из родного Еревана. Вот, например, в прошлом году мои друзья Вазген Асатрян и Камо Мовсесян пригласили меня на ереванский ДжазФест в сентябре, и я с удовольствием согласился. Причем финансовая сторона совсем не имеет никакого значения. Я всегда рад приехать в Ереван, увидеть маму, родных, друзей, сыграть музыку со старыми друзьями, да и познакомиться с молодыми талантами.
Конечно, хочется сольного концерта, причем желательно с музыкантами, с которыми я сейчас играю в Бейруте. Это не к тому, что наши хуже — ни в коем случае. Просто спайка состава другая, когда играешь каждый день. Музыканты меня поймут. Но и с моими ереванскими друзьями просто наслаждение играть, мы на фестивале в сентябре сделали только одну репетицию и сыграли как на запись диска, а это высший класс. Просто для сольного концерта нужны спонсоры, организаторы и т.д. и т.п. Я сам это организовывать не люблю и, наверно, не смогу, потому что живу в другой стране. Так что ждy!
— Фамилия Сатян — довольно популярная в армянской – и не только - музыке. Твое увлечение джазом, музыкой в целом — все же «зов предков», генетика или твой личный выбор?
— Хороший вопрос! Мое увлечение классической музыкой и музыкой в целом, это да — зов предков, прежде всего Ашота Сатяна. Это, так сказать, “родная генетика”. А вот с джазом я бы не сказал. Отец и брат увлекались джазом как любители, то есть слушали традиционный джаз, а профессионалы из нашей родни были против. Я помню, и брат деда — Арам Сатунц, и дядя — Арам Сатян высмеивали поначалу мои джазовые страсти и делали все, чтоб я занимался классикой. Спасибо им, безусловно, мой музыкальный багаж и знания теории богаты именно благодаря им, в особенности дяде, потому что композиции я учился именно у него. Он прекрасный музыкант и педагог!
Но мой выбор джаза я сделал сам. И более того, это я заразил джазом моих двоюродных братьев Давида и Рубена Сатянов. До того как я уехал в Бейрут, всё время играл для них, показывал всякие трюки и давал джазовые записи. Сейчас оба тоже играют и серьезно занимаются джазом. Я горжусь, что я первый джазмен в роду! Помню, шутил с дядей, говоря: «Ничего, дядя Арик, в семье не без урода. Так пусть этим “уродом” буду я».
— Расскажи немного о своей семье…
— У меня музыкальная семья. Жена, Ури Сарафян, ливанская армянка, закончившая ереванскую консерваторию и аспирантуру, пианистка. Преподаёт вместе со мной в ливанской государственной консерватории. Имеет прекрасный класс учеников, один из лучших в консе. Многие из её учеников уехали в Европу, чтобы там продолжить образование, и от всех европейских преподавателей она получает письменные и устные благодарности за качественно проделанную работу. Дочь у меня, Лиана, тоже музыкант. Ей 14 лет, учится в американской школе. Разговаривает на армянском, английском, французском, арабском и русском. С семи лет играет на фортепиано, ученица ливанского конса, учится у педагога из Еревана Анжелы Хадишьян. Тоже любит и с детства слушает джаз, но пока не играет.
— Как произошло твое перемещение в Ливан?
— Очень просто. Позвонил пианист Давид Давтян в два часа ночи и спросил: “Арт, в Бейрут поедешь?” Ехать должен был он, но он тогда не смог. Поехал я, и... влип. Шучу, всё прекрасно! Уже...
— Ты живешь и работаешь в Бейруте. Какие успехи? Какие выступления хотел бы отметить?

— Успешно создаю «джазовую сцену» в Бейруте с 1996 года. Они до меня эту музыку не знали. Играли лёгкую музыку с арабскими мотивчиками, импровизировали по-арабски и называли это джазом. Но сейчас уже, безусловно, другая ситуация. Научил, переучил и продолжаю это делать. Почти все ливанские музыканты, играющие джаз в Ливане и за его пределами, в особенности молодые, мои студенты.
В конце 90-х здешние джаз-клубы стали приглашать хороших музыкантов из США и Европы. Мне посчастливилось сыграть со многими известными (Чарльз Дейвис, Лари Кориэл, Эд Черри, Рей Вега, Стефано Ди Батиста, и т.д.) и не очень известными, но очень сильными музыкантами. Сейчас политическая и экономическая ситуация в этом районе не очень благополучная для приглашений музыкантов, но иногда бывает. Совсем недавно сыграл с Артуро Сандовалом, пригласил моего друга Лари Кориэла на фестиваль в Бейруте и в первый раз сыграл на джазовом органе. Кориэл был доволен и удивлен, что я недавно начал играть на органе и «уже такое выдаю». Лари даже попросил меня отдать ему разрешение на исполнение нескольких моих композиций.
В прошлом году сыграл с моим трио на престижном фестивале, который известен как фестиваль классической музыки. У них играли джазовые составы, но с джазовыми аранжировками классических композиторов (Лист, Шопен, Бах). Так вот я был первым джазовым исполнителем, который играл чистую джазовую музыку. Тоже приятно. Доверили!
Выпустил новый диск, который называется АРТолоджи (АРТология). Начал писать давно, но выпустил в 2013 году. Записывал и сыграл с музыкантами из трёх стран - Армении, Ливана и Сирии, отсюда и сам стиль альбома — фьюжн. По-моему, звучит не плохо. Из армянских музыкантов играет Армен Уснунц на теноре и сопрано на саксофонах, Вардан Григорян играет на зурне, мой бывший студент, а теперь коллега, ливанский армянин Раффи Мандалян на гитаре. Остальной состав из Ливана и Сирии, а также сборная команда струнников из Армении и России, которые работают по контракту в ливанском симфоническом оркестре. Диск продаётся почти во всех известных онлайн магазинах. С моей музыкой можно также ознакомиться на сайте www.arthursatyan.com. Милости прошу! 
— А какие изменения произошли за эти годы в исполнении, стилистике твоей музыки?
— Трудно сказать... Я однолюб, люблю то, что всегда любил в джазе. Всегда слушал и «традицию», и фьюжн. То же и играю сейчас. Мои ереванские друзья музыканты гово- рят, что стилистически я не изменил- ся, но сама игра отшлифовалась и, можно сказать, помудрела. Может быть… Но буду играть лучше, обещаю!
— Чем, на твой взгляд, отличается армянский слушатель от бейрутского?
— Армянский слушатель намного лучше понимает музыку в целом. Это длинный разговор, но, коротко гово- ря, в Ливане 15 лет назад только создался симфонический оркестр. Школы серьезной музыки не было, если и была, то слабая, основанная на одном-двух хороших педагогах. Сейчас почти все учителя в Бейрутской консерватории приглашены из России, Армении, Румынии, преподают также ливанцы, которые учились во Франции, Германии... Серьезная музыка началась, в принципе, 20-25 лет тому назад. Концерты классической музыки начались с создания оркестра, до этого не было. Да и сейчас раз или два в неделю. Такого, как у нас, когда гуляешь по периметру оперы и весь забор в рекламных щитах концертов, у них никогда не было, да и не будет, наверное. Государство не думает об искусстве, родители отдают детей на музыку по принципу «чтобы чем-то занялся», типа или баскетбол, или скрипка. Это проблема.
Я уверен, и в Армении есть свои проблемы. То, что я говорю это, конечно же, взгляд извне. Но армянский зритель всё равно намного подготовленнее.
— Некоторое время ты был музыкальным руководителем Камерного театра, где сменил на посту известного армянского джазмена Арташеса Карталяна. Есть ли связь с коллегами по цеху? С тем же театром?..
— Да, хорошие были времена! Увы, очень редко общаюсь с Арташесом по фейсбуку — он туда и не заходит. В театр давно не заходил. В Ереване видел Гранта Тохатяна. Много общаюсь с Давидом Бабаяном...
— Кстати, о Давиде — многие армянские меломаны помнят группу «АртДодо», основанную вами. Все прошло или, может, мы снова увидим, точнее, услышим вас на одной сцене?
— Мы всегда шутим об этом, но кто знает, может, в один прекрасный день соберемся и запишем дисков 10, 20. Музыки у нас полно.
— Какие изменения должны произойти, чтобы ты решил вернуться домой?
— Самое страшное — война. Если что-то вроде этого серьезно случится, я вынужден буду приехать обратно. А так, 20 лет это не два и не пять. Трудно бросить все, чем занимаешься, и начать строить заново. Хотя в Ереване я не буду начинать с нуля, но всё же многое изменилось…
— И напоследок, чем собираешься порадовать поклонников своего творчества в ближайшем будущем?
— Планирую выпуск нескольких альбомов, разной музыки, своей, конечно: трио альбом, фьюжн, латиноамериканскую версию. Ну и если получится организовать концерт в Ереване, то буду очень рад встретиться со всеми друзьями и поклонниками в Армении!

Рубен Пашинян, «Новое время»






“Братья Карамазовы”, “Семь лун”, словом, HIGH FEST

1 октября в Русском театре им. Станиславского стартует XIV Международный фестиваль исполнительских искусств HIGH FEST. Что нового ожидается в этом году? Какие постановки наших и зарубежных мастеров и, соответственно, их мастер-классы состоятся в рамках фестиваля? Об этом и многом другом беседуем с президентом фестиваля Артуром ГУКАСЯНОМ.
— Ну, начнем с хедлайнеров, с открытия. Фестиваль откроется долгожданным спектаклем «Семь лун» театра «Ильхом». Почему долгожданным, дело в том, что мы уже не первый год пытаемся пригласить этот замечательный коллектив, и вот на этот раз это удалось. В главной роли выступит сам худрук театра Борис Гафуров. Надо сказать, театр «Ильхом» — один из первых на территории Советского Союза профессиональных негосу-дарственных театров. Он был основан в 70-х режиссёром Марком Вайлем, который до своей трагической гибели являлся его худруком, и группой выпускников Ташкентского театрально-художественного института как театр-студия профессиональных актёров. «Ильхом» — арабское слово, означающее «вдохновение, которое посылает Бог творцам», или иными словами, вдохновение, ниспосланное свыше. Первоначально, в 1976 году, когда театр возник, такое название имел клуб творческой молодёжи, под началом которого начал своё существование театр. Позднее это слово прочно закрепилось именно за театром. Выступлением такого замечательного, интересного театра откроется нынешний «Айфест» — это знаковое не только для нас, но в целом для театральной жизни Армении, событие.
Также в рамках фестиваля спектакль «Братья Карамазовы» представит Театр-студия «Небольшой Драматический Театр» — профессиональный государственный театр, созданный на базе выпускного актерско-режиссерского курса Царскосельского филиала СПб Государственной Академии Театрального Искусства «Интерстудио» под руководством Льва Борисовича Эренбурга. Это самый лучший студенческий спектакль, который мне когда-либо доводилось видеть — уверен, та же «молния» поразит наших зрителей при просмотре этой замечательной постановки. Слава Богу, мэрия помогла нам привезти этот коллектив. Сейчас работаем над тем, чтобы привезти сюда театр Максима Горького — это третий по значимости театр Германии. Посмотрим… Ждем ответа от посольства.
Будет очень хорошая польская платформа — это и спектакли, и мастер-классы… Будет театр Семена Александровского из Питера со спектаклем «Топливо» — это своего рода спектакль-лекция, интервью реального героя Давида Яна, как вы знаете, — создателя успешной компании ABBYY, который придумал словари Lingvo, Fine Reader и другие программы, стирающие границы общения. Ожидаются спектакли из Германии, Израиля, Грузии, Сербии, Ирана, Испании, ну и, разумеется, Армении. Словом, ожидается мощная программа, увлекательная театральная неделя.
— За 14 лет существования фестиваля возникли новые театральные коллективы, и в том ваш немалый вклад. Как бы вы оценили «театральное положение» в стране и как, на ваш взгляд, изменился за эти годы зритель?
— Если говорить в процентах, то лишь десять процентов наших зрителей — это те, для кого привозятся спектакли, кто понимает то, что представлено. Еще процентов двадцать люди, которые тоже все понимают, чувствуют, но по тем или иным причинам не ходят ни на фестивальные спектакли, ни в театры вовсе. Ну не до этого им — есть куча своих проблем, театра им, словом, в жизни и так хватает. Есть также определенный процент зрителей, которые постоянно посещают спектакли, скажем так, околофестивальная масса. Остается процентов сорок незаинтересованных, не «завербованных» в театральные ряды зрителей. Вот наша основная цель — заинтересовать, привлечь именно этого зрителя, одновременно стараясь не потерять первые десять процентов.
Что же касается театров, скажу, что в целом я настроен оптимистически, хотя не могу не признать, что большие театры, которые должны исполнять роль «локомотивов», сегодня, скорее, «вагоны». Как ни парадоксально, «драйверами» в нашем театральном мире зачастую выступают те самые маленькие театры, которые должны были быть ведомыми. Эти интересные коллективы — как взрослые, так и молодые, студенческие. Я очень рад, что к истории их возникновения мы тоже каким-то образом имеем касательство.
В целом процесс нормальный — есть театры, которые делают спектакли «для широких масс», а есть те, что для более подготовленного и готового напрягать мозги зрителя. Это нормально. Другое дело, что, скажем, если наш настоящий зритель составляет 10 процентов, то в той же Грузии — это 20 процентов. Хотя в общем наш зритель более подготовленный, более подкованный.

Рубен Пашинян, «Новое время»

четверг, 28 июля 2016 г.

“В Армении очень приличное документальное кино, а с игровым есть проблемы”

«У меня всегда очень хорошие впечатления от фестиваля «Золотой абрикос» — это мой самый любимый кинофестиваль. Я приезжаю домой и целый год его вспоминаю”, — говорит замглавного редактора портала Кино-театр.ру, секретарь Российской Гильдии неигрового кино и телевидения, пресс-секретарь фестиваля «Артдокфест» Екатерина ВИЗГАЛОВА.
— Мне всегда нравился подход организаторов к программированию. Во-первых, сама программа мощная, всегда есть, что посмотреть, но при этом все так грамотно распределено, да и общая атмосфера, видимо, такая, что ты здесь смотришь и работаешь только в удовольствие, нет этой сумасшедшей гонки, как на других крупных смотрах: как бы попасть в зал, как успеть посмотреть, что же, что же выбрать? Здесь все такие полурас- слабленные, и мне нигде так легко не пишется, как в Ереване.
— Были ли явные недоработки на нынешнем фестивале?
— Да. Они каждый год одинаковые, и я уже научилась воспринимать их как данность. Они тоже, наверное, от полурасслабленности. Если на представлении фильма обговаривается, что после просмотра будет обсуждение, то необходимо, чтобы микрофон к концу показа работал. А когда бегают шесть юношей и 40 минут (все время обсуждения) кому-то не могут дозвониться, пока режиссер надрывается — это, конечно, безобразие. Или когда на ретроспективе короткометражных фильмов запускают какой-то фильм повторно, ты выбегаешь и видишь совершенно пустой холл — некому сказать даже... С другой стороны, я сама работаю на фестивале документального кино в Москве, у нас тоже бывают накладки, ошибки в расписании, какие-то проблемы безумные.
— Как вам открытие фестиваля?
— Честно говоря, я на него не ходила. Хотя об этом, наверное, нельзя говорить. Просто меня сразу увезли в деревню, в Таширский район, и я впервые за пять лет посмотрела, как живут деревенские армяне. Это было важнее, чем церемония открытия. Они везде примерно одинаковые ведь: красные дорожки, гости, улыбки, музыка. В Москве я тоже не хожу на открытие. Я вообще не тусовщица.
— Какие работы вообще хотели бы отметить?
— Я очень рада, что мне удалось посмотреть почти все награжденные фильмы. Конечно, мне понравился победитель документального конкурса «Напротив левого берега» Григорьева, понравился «Бессмертный», иранский фильм, получивший Серебряный абрикос. В документальном конкурсе понравились «Олмо и чайка», «Хомо сапиенс», «Самир в пыли». В игровом прекрасный санденовский фильм «Земля просветленных» про Афганистан, «Амама» на баскском языке, «Инсайт» наш российский люблю. «Тони Эрдмана» не стала смотреть, я не очень виртуозно владею английским, и боялась пропустить нюансы, так что досмотрю в прокате у нас, он скоро выходит.
— А как вам картины армянских кинематографистов?
— Мне кажется, в Армении приличное документальное кино, а вот с игровым есть ощутимые проблемы. Вероятно, оттого, что большие формы и большие деньги тянут за собой высокий штиль и серьезную тематику, а кино — это просто способ спокойно рассказывать истории. Просто на обыкновенные истории денег никто не даст, вот и снимают только что-то претенциозное. Но вообще я не очень большой специалист в армянском кино.
— Что изменилось в Ереване за время вашего отсутствия?
— Ереван — живой город, тем мне и дорог. Я в нем чувствую себя свободной и даже лучше, чем в Европе, потому что нет языкового барьера. И даже в компании, где все абсолютно говорят на армянском, мне очень комфортно, и я даже прошу специально для меня ничего не переводить. По интонации понимаю, что все хорошо. Хотя все равно переходят на русский, а если еще иностранцы рядом, то на английский, французский, все очень легко общаются здесь. В Ереван я в последнее время зачастила: приезжала весной, теперь летом, может быть, на Новый год тоже приеду… Поэтому что изменилось — не могу сказать. Живой город! Всегда не хочется, чтобы менялось то, что любишь. Но хотелось бы, чтобы у моих друзей были бы возможности тут жить спокойно и работать, чтобы у них все получалось.
— Ваши впечатления о деятельности в рамках армяно-турецкой киноплатформы?
— Я испытываю большую признательность к программистам фестиваля, которые каждый год вводят в программу хотя бы один турецкий фильм и привозят оттуда хотя бы одного режиссера. Мне кажется, вот это одно вообще стоит всего фестиваля целиком: показать, что в этом гигантском поле отчуждения существуют пусть единичные, но точки соприкосновения, и они находятся в культурном поле.
— А что скажете о развитии армяно-российского кино?
— Вот, вы говорили про армяно-турецкую платформу, да? Я бы не сказала как раз, что там есть какая-то мощная платформа. А вот между Россией и Арменией она есть. Ее бы только отремонтировать и использовать не только так, что армяне приезжают у нас снимать и становятся российскими режиссерами, а и в обратную сторону. Школы какие-то делать выездные, потому что у нас есть люди, которые могли бы поделиться опытом, поучить другим методам работы, ну и самим поучиться чему-то. Армения маленькая, но очень киногеничная, здесь можно снимать истории человеческие, без политики, без пафоса. Было бы круто провести тут проект «Код города», потому что тут очень много талантливой молодежи, и кино могло бы получиться преотличное. Я верю, что просвещение всех спасет. Образование, любознательность. У нас те же самые проблемы в кино, что и здесь — все уходят в сериалы, денег нет, авторские фильмы не собирают зрителей… Зато стали появляться хорошие сериалы — все режиссеры метнулись туда, в телек.
Но все равно хотелось бы совместных проектов. Мы способны обогатить друг друга. Даже пусть при этом потеряются национальные какие-то штуки, Бог с ними. Пусть рождаются интернациональные дети-фильмы, я за это.
— В этом году специальным гостем была актриса Жаклин Биссет? А кого бы вы хотели увидеть на будущем фестивале?
— Я в этом году открыла для себя Жилника. Вот просто пошла и посмотрела все его фильмы, которые были здесь. И если бы не «Золотой абрикос», неизвестно, когда бы узнала. А он просто потрясающий режиссер. Я это поняла сразу, еще до того, как он, будучи председателем жюри документального конкурса, присудил первый приз моему другу Евгению Григорьеву. Вот такие звезды мне нужны. Всегда приятно узнавать что-то новое. А актеры и светские персоны — они украшают фестиваль, наверное, но если никто не приедет, для меня это вообще не будет трагедией.


©Рубен Пашинян, «Новое время»