Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

суббота, 18 апреля 2015 г.

Рубен БАБАЯН: “Пропаганда рабиса должна быть приравнена к пропаганде порнографии”

      В Международный день театра состоялось очередное вручение национальной театральной премии “Артавазд”. Театральные деятели получили заслуженные и долгожданные награды, звучали слова благодарности, высокие речи о необходимости развития отечественного театра — как столичного, так и областного… Это все, разумеется, очень хорошо и необходимо. Но приходится констатировать, что ни награды, ни многочисленные театральные фестивали не влияют существенно на приток среднестатистических граждан — потенциальных зрителей — в очаги культуры. Более того, зачастую после того или иного вручения можно застать некоторых фигурантов прошедшего действа за лузганьем семечек недалеко от того же храма искусства, плеванием на пол, нецензурным «спичем» и т.д. Так чему же мы удивляемся, когда подобным поведением отличаются не только люди, далекие как от искусства, так и от городской культуры в целом, но и служители Мельпомены. Об этом и не только беседуем с художественным руководителем Государственного кукольного театра имени Ов.Туманяна Рубеном БАБАЯНОМ.
— В современном мире все очень взаимосвязано, узких специализаций, как правило нет, и решение того или иного вопроса зачастую находится в параллельном направлении, смежной плоскости или даже плоскостях, — говорит Рубен Бабаян. — Проблема зрителя — не проблема театра. Это вопрос воспитания. А проблема воспитания — не проблема образования, это проблема семьи. Оттуда все и начинается. Театр никогда не дает стопроцентной продукции — таковой она становится (или нет) после контакта с аудиторией, «единицей измерения» которой является зритель. И очень важно следить за тем, на что он «подсядет», к чему потянется… Эти приоритеты воспитываются с младых ногтей. К сожалению, приходится констатировать, что сегодня в области образовательной культуры налицо недоработки, если не сказать большего. В итоге наибольшим спросом пользуется третьесортная продукция.
Театр — это общественное явление. Вы правы, плевки, свинство на улицах, выдача наград, квартир и т.д. — всё это в одной плоскости, и решается опять же образованием и воспитанием. Но тут мы имеем дело с тотальным наплевательством уже в фигуральном смысле: сторонники евроценностей считают, что нашим воспитанием должна заниматься Европа, адепты евразийских ценностей — Россия и Казахстан, и решительно никто не хочет понять, что это наше дело, это нужно нам, и никто за нас никогда не решит этот вопрос — тем более в нашу пользу. Будут насаждаться чуждые ценности, подменяться ценности, выставляться двойные стандарты… Вот вам и результаты. И брошенный окурок или плевок в общественном месте — это только цветочки.
Никто нас культуре не научит. Никто кроме нас самих не научит элементарным принципам человеческого общения, никто не научит воспринимать свою родину как собственный дом, в котором ни в коем случае нельзя свинячить, потому что твой дом — это не какая-то отдельно взятая квадратура, а вся страна.
…Решение проблемы — в культурном образовании потребителя. Когда есть желание потреблять качественную пищу, она сразу появляется. Надо дождаться этапа пресыщения «фаст-фудом» и всяческими суррогатами в искусстве. Как их отличить от «натур продукта»? Очень просто — заниматься образованием потребителя с детских лет, приучая его к здоровой пище (во всем). То есть делать то, что сегодня напрочь отсутствует, в чем я лично вижу трагедию нашего времени.
— То есть корень наших бед исключительно в недостаточном воспитании и образовании?..
— И как следствие, одно из самых серьезных заболеваний нашего общества — отсутствие терпимости и желания выслушивать друг друга. Наша задача — попытаться наладить этот диалог. Опять-таки добиваться какого-то конечного результата невозможно, так как театр — это очень живая среда, перманентно возникают новые задачи.
Говоря о воспитании и образовании, я опять же делаю упор на семью — армянскую, как мы ее часто высокопарно называем, традиционную семью, в которой сегодня имеют место довольно нездоровые явления. Когда родители учат детей ругаться, учат агрессии, сами элементарно врут младшим членам семьи, а потом журят детей за вранье — это очень печально. Я думаю, что надо в один прекрасный день остановиться и признать, что в плане общественного и социального развития мы находимся на очень низкой ступени. Это не ужасно, это не конец — это факт, диагноз, а после установления диагноза должен начаться процесс незамедлительного лечения. И им должен заниматься каждый, индивидуально, потому что процесс общественного выздоровления — это вопрос для каждого личный, не коллективный. Все болезни излечимы, если, конечно, не запустить. Хуже, когда ты в упор не видишь болезнь, уверяя, что здоров. Да, возможно, когда-то наше общество было намного здоровее и чище, чем сегодня, и отголоски тех культурных ценностей все еще присутствуют в нас — это и наша открытость миру, и гостеприимство, и предприимчивость, и много другое. Но надо осознать и признать сегодняшнее положение как начало излечения, и быть готовым к долгой «дороге в дюнах». И у этой дороги нет конца, ибо это процесс вечный, и мы оказались в этом положении, потому что когда-то посчитали, что уже дошли и можем расслабиться. Но это не так. Жизнь как обратный эскалатор: идешь против, и если остановишься — вышвырнет к черту!
— Ну а как же наши многовековые традиции, культурные ценности? Куда все это подевалось?
— Мы можем сколько угодно задирать нос, говорить об изначальной расположенности и врожденной восприимчивости нашего народа к культуре, к высокому искусству, порождающей в итоге кристальной чистоты национальный продукт. Но это, увы, не так. В противном случае не было бы Комитаса, занявшегося чисткой фольклорной музыки от инородных сорняков. Не был бы велик Туманян, обрабатывавший народные сказки…
Надо понять, для чего нужно искусство — какую роль оно исполняет в государстве. Это просто отдушина? Желание показать всему миру, что мы тоже что-то можем? Что у нас тоже есть оперный театр и нацгалерея, или все-таки нечто большее?..
И вообще, я думаю, нет изначально культурных народов. В любой народ культуру надо вбивать — причем этот процесс должен быть перманентным и, повторюсь, более индивидуальным, нежели коллективным. И каждый должен работать над собой, осознавая, что должен быть культурным, обязан быть таким — иначе общество тебя будет отторгать. У нас же пока происходит обратный процесс — культурных общество отторгает, безграмотных и бездарных принимает как своих…
Хочется надеяться, что так будет не всегда. Укажем и положительные сдвиги: народ стал глубже думать, стал сплоченнее. И не исключено, что идея необходимости культуры как государственного императива дойдет до народа раньше, чем…
— Ну, дай-то Бог, пока же наша молодежь продолжает упиваться второсортным культпродуктом, тюркско-арабскими напевами с армянскими (почему-то) словами и прочей ересью…
— Мы это называем одним словом — рабис. Считаю, что пропаганда рабиса должна быть приравнена к пропаганде порнографии, насилия и караться точно так же. Ведь на самом деле рабис — это не только музыка. Это мышление. Сходите на Вернисаж или в ресторан «Шант» — вот вам рабис в живописи и архитектуре. А дом олигарха на Аштаракском шоссе? Это же позор! Рабис — это деструктивное явление для всей нашей культуры и это бич, с которым нам непременно надо бороться.
Мы должны подходить к этому вопросу очень сознательно и осторожно, понимая, что нужны десятилетия для того, чтобы очиститься… А для этого надо строить свою национальную политику в области культуры. Такой политики у нас, увы, нет. Должен быть создан догмат, когда «культурная» система институционально начнет работать в стране. Тогда мы сможем правильно себя соотносить с тем, что ценно, глубоко и содержательно, что обогащает и возвышает человека над самим собой. И соответственно с тем, что принято называть плинтусовым уровнем.
— И опять мы возвращаемся к вопросу нравственного воспитания гражданина. Есть, конечно, существенные изменения, но взрослый сам не рвется в театры, да и ребенка не часто водит… Как с этим быть?
— То, что происходит сегодня у нас, — это эпидемия. А во время эпидемии больного не спрашивают, хочет он принимать лекарство или нет, его попросту заставляют это сделать! И не надо во всем винить улицу, телевидение и компьютеры — дети не виноваты в том, что мы их растим такими. Ведь это мы, родители, закрываем перед ними все двери в культуру. Не могут же они на школьных уроках становиться гражданами страны, о которой не имеют практически никакого представления. Нельзя превращать любовь к Нарекаци и Кучаку в транспарант, на деле не имея никакого понятия об их творчестве.
— Ну а как бороться со свинством на улицах нашего города — может, помогут административные наказания? 
— Судите сами: до введения штрафа за неиспользование ремней безопасности мало кто ими пользовался. А сегодня — даже не из-за штрафа, а понимая реальную необходимость — почти все водители пристегиваются. К слову, мне нравится, что водители стали уважительно относиться к пешеходам. Конечно, в том же Тбилиси и полиция работает лучше, и улицы чище, но вот уважения к пешеходам намного меньше. 
Повторю, человек должен понимать, что эта страна — его дом родной, и вести себя адекватно. Но порой очень трудно донести до него эту мысль, это понимание. В США, если ваша собачка напачкала в общественном месте, а вы не убрали за ней, выписывается штраф в размере не менее 400 долларов. Если вы считаете своего питомца равноправным членом семьи, извольте отвечать за его поступки! А мы чем лучше? Все должно идти параллельно — воспитание, образование и жесткое соблюдение законов и порядка. У нас есть закон о запрете курения в общественных местах. Но большая половина столицы курит где хочет, а остальные, некурящие, жалуются на то, что в городе нечем дышать. А кто вам запрещает пользоваться этим законом? Откуда эта боязнь прослыть стукачом или ябедой? Вы граждане независимой демократической страны, для вас созданы законы — пользуйтесь ими сами и требуйте уважения своих прав от других.







 

четверг, 9 апреля 2015 г.

Армен Мартиросян: “Я не возвращался в Армению, потому что не покидал ее!”

       Есаи Алтунян (Франция), Тамар Капрелян (США), Ваге Тилбян (Эфиопия), Стефани Топалян (Япония), Мэри-Джин О’Доэрти (Австралия) и Инга Аршакян (Армения) — это состав из шести исполнителей армянского происхождения специально созданной для участия в “Евровидении 2015” группы Genealogy. На данный момент песня Face the Shadow, изначально Don’t deny, набрала в интернете более миллиона просмотров. Автор текста — Инга Мкртчян, а музыку написал известный армянский композитор, джазмен и мой сегодняшний гость — Армен МАРТИРОСЯН.
— Армен, наша прошлая беседа состоялась пять лет назад, незадолго до вашего отъезда в Канаду. На вопрос о том, что может заставить вас покинуть родину, вы тогда ответили: “Если я и эмигрирую, то только ради будущего, ради образования своих детей... Когда я жил в Швейцарии, искренне верил, что, вернувшись в Армению, мы построим тут страну, которая не будет ни в чем уступать Европе. И это увидят не только мои дети и внуки, но и мы сами. Однако... Со временем я перерос свои иллюзии и, признаться, не хотел бы, чтобы моих детей постигла та же участь”. А что может заставить вернуться домой?
— Спасибо за вопрос — ответив на него, я наконец смогу расставить все точки над “i” и, возможно, остановить поток не соответствующей действительности информации, муссируемой в прессе. В частности, просочилась информация, мол, я уже не выдержал, опустились руки, и вынужденно уехал: нет, я всегда все выдерживал, более того, я всегда жил здесь, никуда не уезжал. Вы абсолютно правы, и в той нашей беседе, и в других интервью я подчеркивал, что пошел на такой шаг исключительно ради будущего своих детей, в частности сыновей, которые с детства проявляли интерес к сфере кино. И дело не в том, что у нас плохое образование, а там хорошее — я этого не говорил. Просто выбранным моими детьми профессиям лучше обучают в Штатах или той же Канаде, нежели у нас. Этим странам в свою очередь есть много чему поучиться у нас — это нормально.
За эти годы мой старший сын закончил Toronto Film School по профессии cinematographer — это и оператор, и свето- и цветоустановщик, и монтажер, словом, оператор-постановщик, и ныне работает по специальности в компании Yahoo. Младший сын еще учится в школе, но грезит профессией актера. Я же, все это время находясь там, не прекращал работу в здешних проектах, как и прежде. И говорить, что я уехал или вернулся — неверно. Я не возвращался в Армению, потому что не покидал ее.
— Одним из проектов был телеконкурс “Голос Армении”...
— Я закончил работу не только над “Голосом Армении”, но и полнометражным анимационным фильмом “Анаит”, проектом IMAGINE, где известная песня Леннона представлена, скажем так, в моем армянском видении, в армянской интонации, далее — четыре полнометражных фильма и многое другое...
Также готовится мега-проект, направленный на укрепление нашего ID, нашей национальной самоидентификации. Премьера проекта, равно как и песни на “Евровидении”, состоится в мае — до этого предпочитаю не давать каких-либо разъяснений как по первому пункту, так и по второму. Начинается обширная пиар-кампания, и любая информация может по-разному отразиться на этих проектах. Посему до мая завесу таинственности приоткрывать не будем...
— Тогда поговорим с джазменом. Армянский джаз успел полюбиться за эти годы не только у себя на родине, но и стал признанным брендом на мировом джазовом рынке. В чем же секрет популярности армянского джаза? В чем его неординарность, на ваш взгляд?
— Джаз не имеет определенной национальности. Говоря “армянский джаз” или, допустим, “французский джаз”, мы, скорее всего, имеем в виду исполнителей, привносящих свои национальные элементы. В нашем джазе — это прежде всего наши традиционные инструменты и своеобразное музыкальное мышление.
Импровизационность исполнителей народной музыки, на мой взгляд, идентична мышлению джазовых музыкантов. У наших народников — профессиональных музыкантов — музыка плавно течет и в то же время несется на крыльях из тональности в тональность. Эти музыканты, особенно исполнители на духовых народных инструментах, славятся богатством средств выразительности, что так же зажигает меломанов, как и джаз. Мне, как и многим моим коллегам, удалось соединить их, и получился интересный гибрид, который можно называть “армянским джазом”.
        — Действительно, характерной чертой Мартиросяна-композитора и аранжировщика является равнодольное участие в композициях элементов джаза и национальной народной музыки. В этом свете интересна ваша оценка состояния национальной культуры Армении на сегодняшний день.
— За последние годы жизнь в Армении круто изменилась: независимость имела как положительные, так и отрицательные последствия для нашей культуры. Вседозволенность открыла дорогу серости на сцену и телеэкраны. Это весьма пагубно отразилось на музыкальных вкусах населения. Что будет дальше?.. Надо работать, поднимать нашу культуру, прививать ее нашим детям сызмальства. Уж позволю себе “проговориться”, но проект, над которым мы сейчас работаем, посвящен как раз этому. Нельзя все время сетовать на отсутствие законности, возможности нормально жить и т.д. Надо работать, народ должен быть занят, человек должен трудиться и видеть конкретную пользу от своей работы — как для страны, так и, конечно, для себя. А пройдите по нашим улицам — огромное количество людей в кафе, на улицах, и все это в рабочее время! Как же так?
Что касается культурного пространства, я, разумеется, не сторонник всяких худсоветов и т.д.. Единственное мое пожелание — предоставить больше возможностей талантливым композиторам, исполнителям, потому что серость, как известно, пробьется сама. Таланты нуждаются в государственной поддержке — вот на это действительно стоило бы обратить внимание.
— А что сегодня происходит в сфере шоу-бизнеса?
— В сфере, не имеющей рынка, естественно, и ожидания минимальные, как и в промышленности или торговле. С другой стороны — теперь уже я вспомню нашу прошлую беседу: мы говорили об арабизации, мусульманизации нашей музыки — сегодня большие страны диктуют свою волю, переписывая по-своему все, включая и историю. Раньше у нас были энциклопедии, из которых мы черпали информацию. Сегодня есть Википедия, куда всяк имеет право вносить свои данные и более того — поправки к чужим статьям! В итоге история пишется странами, имеющими большее влияние, доминирование — вот и все. Как противостоять? Не надо ни с кем воевать, никому ничего доказывать — надо воспитывать свою нацию, инъектировать с младых ногтей в наших детей армянскую культуру, армянский дух. Пускай ребенок потом будет слушать испанскую музыку или мугам — запретить ему этого никто не вправе, — но армянская музыка будет для него родной всегда. Вот в чем дело. Нам надо укреплять свою страну — изнутри, ментально!

— Вы так осторожно говорите о предстоящих проектах, что уж и не знаю — имеет смысл спросить о дальнейших творческих планах?
— Имеет... Работаю над музыкой к фильмам — режиссер Мгер Мкртчян, буду писать новые произведения, участвовать в разных проектах. Вообще 2014 год был самым продуктивным для меня! Надеюсь, и в этом году поработать на славу. Я оптимист и верю в скорейшие улучшения как в области культуры, так и в нашей жизни в целом. Потому стоять на месте не могу — и никогда не мог. Потому повторю то же, что и сказал вам в прошлой беседе относительно творческих планов — все как всегда: работа старая — песни новые... Так и живу.

P.S.
Напомним, в этом году конкурс “Евровидение” пройдет с 19 по 23 мая в Вене. В нем примут участие представители 39 стран. Вперед, Армения!
  









суббота, 21 марта 2015 г.

"Евфратов в Армении больше нет. Слава Богу!"

      28 марта в Доме Москвы состоится премьера нового короткометражного фильма "Сынок, а где Евфрат?" Это новый проект творческой группы P.R. Creative Teamwork в рамках мероприятий, приуроченных к 100-летию геноцида армян.
Наш гость — исполнитель главной роли, популярный актер, режиссер и драматург Виген СТЕПАНЯН.
— О чем этот фильм?
— Он снят на основе одноименного рассказа Р.Пашиняна "Сынок, а где Евфрат?", который после появления в интернете вызвал широкий резонанс как в читательских, так и писательских кругах. Рассказ на трех страницах заметили, к автору начали поступать предложения об издании необычной беседы двух персонажей — пожилого армянина из диаспоры и сопровождавшего его в туре по Армении молодого гида.
Этот рассказ повествует о нашем соотечественнике, дедушке-туристе из США, который приехал в Армению и безуспешно пытается узнать у своего гида, где находится Евфрат. Река, в которой, как выясняется в конце картины, погибла семья дедушки и многих других армян... Река, куда матери бросали своих младенцев, чтобы те не стали добычей зверей-турок. Река, в которую бросались обезумевшие от ужасов резни беременные женщины и куда сами турки сбрасывали всех убитых ими армян. Река- кладбище.
"Сынок, а где Евфрат?" — этот вопрос перерастает по ходу действия в разговор о том, что такое родина, где она, Армения, и в чем залог продолжения рода армянского? "Ты знаешь, почему, несмотря ни на что, мы, армяне, все еще живы, существуем? Потому что вся Армения — это рядом! Вот ты стоишь рядом — и рядом со мной Армения. Ты приедешь ко мне в гости — Армения будет рядом! И для тебя, и для меня..." Но молодой гид все еще не вникает в суть сказанного стариком. Проходят годы и однажды уже немолодого гида озаряет мысль: "Армения рядом. И Евфратов в ней больше нет!"
— Чем вас заинтересовал это проект? Чем образ этого старика вам близок?
— Это то, что я хотел сказать, и именно в этом году. Хотя, для того чтобы донести до мира информацию о злодеянии, имевшем место сто лет назад, и заставить его принять и признать это, отнюдь не надо ждать "юбилейных" дат. Это наша боль, наша незаживающая рана, и каждый пытается сделать что-то в этом направлении, сказать... Мне понравился рассказ — я читал его намного раньше, чем поступило предложение от Пашиняна сняться в фильме. Кстати, он также стал режиссером этой картины. Это его дебют, уверен, он и дальше будет приятно удивлять нашего зрителя.
Образ старика — собирательный образ тысяч армян, разбросанных судьбой по миру, но сохранивших память о родине — той, что сегодня находится в Восточной Армении, которая рядом. Среди таких стариков — многочисленные меценаты диаспоры, открывающие в Армении очаги культуры и образования, восстанавливающие оркестры, работающие на благо далекой родины, которая всегда рядом. Это и преданные своей нации люди, сохранившие за рубежом язык, культуру и традиции предков и передающие это богатое наследие потомкам. И самое главное, этот старик, можно сказать, совесть и мудрость нашего народа. Он не призывает к террору или агрессии — он радуется синему небу над головой, тому, что его внуки знают своих матерей, познали материнскую нежность, ласку... Этот старик благословляет сегодняшнюю Армению, в которой более нет рек смерти, не должно быть! С другой стороны — он никому ничего не пытается доказывать. Геноцид армян 1915 года — это свершившийся факт и не признавать этого невозможно. Сколько можно просить у мира признать это? Не просить, а требовать надо! А признавать это злодеяние частично или не до конца нельзя. Недопустимо! Вот с этой позицией я согласен, и это то, что я хотел бы сказать, донести как до своих соотечественников в Армении и вне оной, так и всему миру.
— Вы сказали, что это дебют режиссера в кино. Как вам, профессионалу, работалось на съемочной площадке?
— К счастью, с режиссером очень быстро был найден общий язык, и сотворчество получилось. Хотелось бы также отметить замечательную работу оператора Акопа Каранфиляна и отдельно поблагодарить всех, кто поверил в этот проект и дружно влился в команду. Увы, не секрет, что с финансированием подобных авторских проектов (и не только) у нас очень сложно. Фильм был снят, можно сказать, на коммунарных основаниях — это благотворительный проект, вопрос оплаты даже не обсуждался. Конечно, хорошо, когда твоя работа адекватно оплачивается, но это не тот случай — тут каждому из нас было что сказать, что донести, и в этом мы были едины. Все дружно работали, а вечером все превращалось в дружеское застолье...
Мне было очень приятно работать в этом коллективе. Кстати, надо сказать, что Рубен умудрился собрать для съемок в массовке людей, широко известных совсем в других областях: это редактор Журнала "Дизайн ДеЛюкс" Асмик Шамцян, драматург, писатель Армен Ватьян, блистательный пианист и педагог Георгий Сараджян, наша незаменимая Ева Султашян, взвалившая на свои хрупкие плечи все организационные, административные вопросы  и т.д. Не обошел вниманием режиссер и собственную семью — практически всю его родню можно увидеть в картине, всех "заставил работать"...
— Фильм на армянском языке?
— Да, картина выйдет на экраны на армянском языке (в отличие от русскоязычного рассказа, легшего в его основу). Позже будет заявлена на XII Международный кинофестиваль "Золотой абрикос" и другие кинофорумы. Так что есть и две версии с титрами — на русском и английском языках.
— Чем вы заняты помимо этой картины? Ожидаются новые роли в кино, постановки в Оперном театре, режиссером которого вы стали с недавних пор?
— Есть, конечно, новые проекты, предложения, приглашения... Одновременно с этим я активно занимаюсь и драматургией... Но о предстоящих планах говорить не люблю. Вот поставлю новый спектакль в театре, снимусь в новой роли — будем разговаривать. А так о чем говорить?.. Но, уверен, поводы будут и очень скоро. Надеюсь приятно порадовать нашего зрителя как фильмом "Сынок, а где Евфрат?", так и другими своими работами в кино и театре.

©Ирина БАЛОЯН, «Новое время»