Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

суббота, 26 июля 2014 г.

Анна МЕЛИКЯН: “Мое кино — это я, а я — армянка”

   В Ереване состоялась премьера кинофильма “Звезда” Анны Мели- кян. Ее последняя режиссерская работа “Русалка” была предс-тавлена здесь семь лет назад, а в последние годы Анна занималась продюсированием не- дорогих романтических комедий и сериалов, с которыми “Звезда” ничего общего не имеет. Новая картина — по-прежнему трагико- мическая смесь жанров, где в центре повествования угловатая, хрупкая и неуклюжая девушка, храбро покоряющая этот безумный мир. Об этом и не только беседуем с автором картины, талантливым кинорежиссером Анной МЕЛИКЯН.
— Сейчас много спорят о том, как указывать соотечественников, проживающих за рубежом: к примеру, армянский композитор из США или американский композитор армянского происхождения. А как вы считаете? И вообще, как ощущаете свои корни?
— Я считаю себя ереванской, хотя у меня в паспорте написано Баку. Там я родилась, а выросла в Ереване. После окончания школы переехала в Москву, поступила во ВГИК.
В студенческие годы, когда пыталась делать первые шаги в кино, после просмотра очередной моей короткометражки наш мастер Сергей Соловьев говорил: ну вот, мы посмотрели еще один армянский фильм. Мне, признаться, тогда было непонятно и даже обидно: ведь я старалась, снимала фильм совсем не об армянской среде, да еще и с участием российских актеров. Почему же он армянский? Но сейчас я понимаю, Соловьев был абсолютно прав: как ни крути, но воспитание, влияние места, где прошло твое детство, его аромат и воспоминания — все это не может пройти бесследно: непременно найдет отражение в твоем творчестве и мировоззрении в целом. Так что я снимала, снимаю и, разумеется, буду снимать армянское кино — хочу я того или нет... Мое кино — это я, а я — армянка.
— А каково было возвращаться на родину?
— Я уехала из Еревана 15 лет назад. Спустя годы вернулась уже как режиссер, чтобы представить на только открывшемся кинофестивале “Золотой абрикос” свой фильм “Марс”. Признаться, было странно приехать в город своего детства в качестве гостя или туриста...
В последнее время стала чаще приезжать в Ереван, однако пока не удается изучить его во всей глубине: видны положительные, но, разумеется, вместе с тем поверхностные изменения. Я знаю, что существует и другая, более тяжелая часть жизни города, и я чувствую очень сильную связь с ним.
— Анна, а чем был обусловлен такой серьезный перерыв в творчестве?
— Специального перерыва не было, более того, мне вообще кажется, что я все время снимала, просто время как-то быстро пролетело... Действительно, семь лет прошло, а мне кажется, я вчера снимала кино, сейчас снимаю следующее, завтра буду снимать еще одно кино. То есть я вообще не чувствую этой дыры, может быть, потому, что я все время была в процессе, продюсировала фильмы.
— Считается, что режиссер должен каждый год что-то снимать...
— Кому должен? Я для себя решила, что я никому ничего не должна. Это просто жизнь, мы ее проживаем. Сегодня занимаюсь этим, завтра — другим. Я считаю, человек дожжен говорить вслух, когда ему есть что сказать.
— Как появился сценарий “Звезды”? Истории ваших фильмов в чем-то автобиографичны? Какие аспекты стараетесь затрагивать?
— Несомненно, у меня все очень личное, но далеко не автобиографичное. Я использую все, что кружится вокруг меня, весь этот мусор — вокруг меня огромный поток информации, и я выхватываю то, что мне интересно. У меня полно записей — я называю это “корзиной идей”, — в какой-то момент многие записанные там вещи сами собой складываются в историю. Я иду не от большой идеи, замысла, темы, у меня всегда все начинается с ерунды — с детали, картинки, наблюдения.
Что касается насущности сценария, у меня нет такой задачи — просто рассказываю истории, которые почему-то во мне живут и потом просятся наружу. Я их выпускаю, а уж что они там затрагивают, это не мой вопрос.
— Какой опыт вы приобрели, продюсируя фильмы? Как он отразился на вашем киноязыке и режиссерском подходе к созданию новой картины?
— Побывать в шкуре продюсера, в принципе, полезно для любого режиссера. У постановщика ведь чаще всего складывается ощущение, что его обделяют, ущемляют, не дают полностью раскрыться творчески и, конечно, не понимают. И ему совершенно не хочется знать о проблемах, с которыми сталкивается продюсер, стремящийся выполнить все пожелания режиссера. Это важный опыт — находиться с двух сторон, знать, чего ты хочешь и сколько это стоит.
Как это меня изменило? Я просто перестала ругаться с администрацией, мы стали дружить, чувствовать, что мы в одной лодке, и вместе решать проблемы. Раньше, когда мне говорили: “этого нет”, “смен больше не дадим”, “объекты дорогие”, “переработки невозможны” и так далее, я всегда всех подозревала во всем, обижалась. Сейчас я сама за это отвечаю и сама знаю, что могу себе позволить, а что — нет.
— Возможно ли, чтобы авторское кино было коммерчески успешным?
— Это ведь зависит от проката. Мы же все понимаем, что это связано не с несчастным двухнедельным прокатом, в который мы все попадаем, а с долгоиграющим. Конечно, это возможно. Та же “Русалка” в свое время была лидером у пиратов, а в прокате прошла незаметно, потому что тут уже многое от таланта прокатчика зависит.
У меня совершенно другое отношение к понятию “авторское кино”. Оно для зрителей, но честное. А фильмы, которые склеены по голливудским лекалам, они нечестные. Там сидят очень умные ребята, осознающие, что пекут плохие пирожки, но умеющие их хорошо продать. Им все равно. А создателям авторского кино не все равно. Искренность всегда видна. Какой бы жанр ни был, всегда видно, с какими помыслами человек делает кино. В любом жанре.
— А где для вас проходит грань между авторским и коммерческим кино?
— На самом деле это болезненный вопрос. По большому счету я никогда не попадаю ни туда, ни сюда. Для авторского фильма я недостаточно многозначительная и заумная, а для коммерческого фильма — недостаточно тупая и веселая. Я как будто посередине и не делаю это специально. Мне хотелось бы попасть в какую-нибудь категорию, но когда я снимаю фильм, я вообще не думаю об этом.
— “Звезда” может быть коммерчески привлекательной?
— Для меня чаще всего остается загадкой система проката российского кино и то, какие фильмы собирают кассу. То есть понятны действия, которые нужно совершить, чтобы привлечь зрителя, и мы их, конечно, совершим. Но результат непредсказуем. Чаще всего, если фильм мне нравится, он ничего не собирает. Я знаю только, что, снимая кино как режиссер, никогда ничего специально не делаю для того, чтобы фильм стал привлекательнее для фестивалей или проката, для того, чтобы просчитать успех. Я считаю это самым бессмысленным занятием. Я просто рассказываю свои истории, стараюсь делать это максимально искренне и, насколько это возможно, хорошо.
— Героем большинства ваших фильмов является Москва...
— Да, если Ереван — больше город воспоминаний, то Москва — та реальность, в которой я живу: хочется показать в своих фильмах свою среду и окружающих ее людей, поэтому Москва “невольно” оказывается в главной роли. Тем не менее я часто думаю о том, чтобы снять фильм в этом пространстве, чтобы создать другую картину, не однообразную...
— И напоследок, над чем сейчас работаете и чего ждете от будущего — какого кино?
— В августе собираюсь снимать альманах короткометражных фильмов, рассчитанных на более широкого зрителя, надеюсь, фильмы оправдают себя и с коммерческой стороны в том числе.
Я всегда жду новых людей, которые могут удивить, потому что хочется очень удивляться. Удивить собой, своей историей, неважно в каком жанре, не копированием Голливуда или лидеров мирового артхауса, а своей самобытностью, своей головой и фантазией. Я с большим оптимизмом смотрю вперед, мне кажется, несмотря на все наши сложности, процесс пошел!

вторник, 22 июля 2014 г.

Кому достались «золотые абрикосы»?..

    Завершился XI Международный кинофестиваль “Золотой абри- кос”. Немало интересных картин было представлено за эти дни, состоялись мастер-классы, встречи почитателей творчества Параджанова, обсуждения, круг- лые столы, с успехом прошли замечательные внеконкурсные программы.
В этом году специальный приз фестиваля и Первопрес-тольного Святого Эчмиадзина “Да будет свет” за пропаганду культурных и гуманистических ценностей и за значительный вклад в киноискусство был вручен всемирно известному кинорежиссеру Кшиштофу Занусси.
В рамках фестиваля столицу посетили такие известные деятели кино, как Фелипи Барбоса, Ким Ки Дук, Ричард Пенья, Отар Иоселиани, Роман Балаян... В день закрытия фестиваля “Параджановским талером” кинофестиваля были награждены культовый китайский режиссер Цзя Чжанке и известный киновед Марко Мюллер.
Своими впечатлениями о юбилейном “Золотом абрикосе” делятся члены жюри, завсегдатаи и гости фестиваля. А начнем мы беседу с человеком, ставшим 12 лет назад невольным инициатором возникновения кинофестиваля

Питер Ван БЮРЕН,
кинокритик:
“В 2002 году в Карловых Варах я познакомился с группой кинодеятелей из Армении. Кинокритик Сусанна Арутюнян, с кем я уже имел честь быть знакомым, посоветовала мне посмотреть картину “Документалист” Арутюна Хачатряна, которая была представлена в рамках фестиваля. Имя режиссера мне не было знакомо и я, признаться, нехотя пошел на просмотр. Как ни странно, фильм мне понравился, и я захотел встретиться с автором картины. Меня пригласили на банкет, мы познакомились, выпили, причем немало, разговор зашел о кино в Армении. Гостей было много, каждый высказывал свое мнение, все это представлялось в виде длинных тостов... Я тоже решил сказать пару слов. Хотя мой тост был намного короче, он оказался судьбоноснее других. “Я слышал о Независимой Армении, немного знаком с историей этой страны. Но я не смогу воспринимать Армению как независимую страну, пока у нее не будет своего международного кинофестиваля”. Вы бы видели, что началось после этих слов, Арутюн, мне кажется, даже обиделся. Он стукнул по столу и сказал: “Будет у нас фестиваль, и вы на него уже приглашены!” И надо отдать ему должное — в этом же году состоялась его встреча с министром культуры, после чего было решено начать работы к подготовке первого армянского международного кинофестиваля. Так родился “Золотой абрикос”...
Прошло 11 лет, фестиваль живет, развивается. Я рад, что имею к его возникновению определенное отношение и искренне желаю фестивалю процветания, а организаторам удачи, стойкости и терпения. До встречи на XII “Золотом абрикосе”! 

Кирилл РАЗЛОГОВ,
киновед, культуролог:
“Безусловно, фестиваль утвердился — “Абрикос” достиг зрелости, это кинобренд Армении. Радует жизнерадостность фестиваля, его устремленность в будущее, оптимизм. Также стоит отметить превращение фестиваля действительно в международный при сохранении здравой концепции небольшого количества гостей и непосредственного взаимодействия между ними. Это далеко не у всех фестивалей получается. Что касается фестивальной атмосферы, есть, может быть, некоторый даже перебор светских мероприятий, тем не менее очень важно чтобы люди общались между собой, чтоб у них не было голода общения”.


Кшиштоф ЗАНУССИ,
кинорежиссер:
“Фестиваль начинался в нелегкое время — не было денег, все практически дер- жалось на личной инициативе организаторов. Но армянское гостеприимство, тепло и мягкость армянского народа сотворили чудо — сюда потянулись люди со всех уголков мира, и побывавшие тут однажды затем не просто стремились сюда вновь, но и всюду восторженно рассказы- вали о “Золотом абрикосе”, о замечательной Армении... Я тому живое доказательство. ...Фестиваль растет. И связанный с ним хаос растет параллельно. Я даже удивляюсь, как устроителям фестиваля удается всем этим руководить? Хаос — явление обычное на многих фестивалях. Но тут как-то особенно... Помню, в первые годы фестивальные показы посещало мало зрителей. А потом залы стали заполняться. Так вот: если зал полон, значит фестиваль хороший!”


Ольга ШЕРВУД,
кинокритик, журналист газеты “Санкт-Петербургские ведомости”:
“Я езжу на “Золотой абрикос”, можно сказать, со дня его основания. И скажу, что с самого начала этот фестиваль был очень грамотно и гармонично устроен. В основу были заложены правильные идеи. Во-первых, знакомство Армении с новыми фильмами мирового кино, т.е. устроители не гонятся за всякими премьерами и т.д., и второе — это фестиваль режиссеров. То есть была цель создать свой круг, в котором режиссеры смогут демонстрировать свои работы... И наконец, самое главное — фестиваль вырастил свою публику! Первые годы залы были полупустыми: никто не понимал, что это за “абрикос” и с чем его едят? Ну а посмотрите сегодня — в залы же не пробиться! Я искренне рада за фестиваль и всегда с большой любовью приезжаю в Армению!” 

И напоследок, конечно же, итоги фестиваля:
Победителем фестиваля в номинации “Игровое кино” стал фильм “Племя” украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого. “Серебряный абрикос” в той же номинации достался фильму “Свидания вслепую” грузинского режиссера Левана Кагуашвили. Спецпремии жюри удостоился “Натюрморт” итальянского режиссера Роберто Пазолини.
Лучшим документальным фильмом была признана “Каменная река” итальянского режиссера Джиованни Донфранческо, а второго приза удостоилась картина “Эффект домино” польских режиссеров Эльвиры Неверы и Петра Россоловского.
Обладателем “Золотого абри- коса” в номинации короткомет-ражных фильмов “Абрикосовая кос- точка” стала лента “Хотя я знаю, что река сухая” палестинского режис- сера Омара Роберта Гамильтона. Спецприза “Абрикосовой косточки” удостоился фильм “Красный Халк” греческого режиссера Асмины Проедру.
Обладателем “Золотого абрикоса” в конкурсной программе “Армянская панорама” стали фильмы “Теваник” армянского режиссера Дживана Аветисяна и “Молочный брат” Ваграма Мхитаряна. “Серебряный абрикос” достался полнометражно-игровой картине “Романтики” армянских режиссеров Шогик Тадевосян и Арега Азатяна.
Специальный приз имени Гранта Матевосяна за лучший сценарий был присужден фильму “Молочный брат” Ваграма Мхитаряна, а специального приза имени Армена Мазманяна удостоился фильм-дебют “Воскресение” армянского режиссера Алена Манукяна.
Главного приза экуменического жюри удостоился фильм армянского режиссера Лусине Саргсян “Парадный подъезд”, а поощрительного — фильм “Свидания вслепую”.
Приз союза кинематографистов “Царица Нуард” получили фильмы американского режиссера Айка Кочаряна “Прошу, будь нормальной” и китайского режиссера Рубена Гини “Андин — хроники армянских путешествий”. 

Рубен Пашинян, "Новое время"


суббота, 19 июля 2014 г.

Отар ИОСЕЛИАНИ: «Уезжая надолго, вернешься не домой, а заграницу…»

       В рамках “Золотого абрикоса” проходит ретроспективный показ фильмов всемирно известного грузинского кинорежиссера Ота- ра ИОСЕЛИАНИ, приуроченный к его 80-летнему юбилею. В фестивальной программе “Дань уважения” представлены фильмы грузинского периода и картина “Шантрапа”, снятая во Франции.
  Перед первым показом кинорежиссеру был вручена наивысшая награда фестиваля — “Параджановский талер”. 
 — Если честно, я абсолютно безразличен к призам и наградам, но приз, носящий имя моего друга, не может оставить меня равнодушным...
В нашем ремесле тот, кто гонится за деньгами, кино делать не сможет. Есть один секрет — надо снимать каждый фильм как последний, что я и советую всем молодым людям: не надо рассчитывать, что сегодня вы сделаете какую-то дрянь, а потом — что-то прекрасное. Так не бывает.
Хотя есть одно исключение. В начале своего творческого пути Параджанов, находясь под влиянием советской власти, снимал не самые удачные картины, и вдруг Господь его вдохновил — он сделал “Тени забытых предков”. С этого началась моя дружба и огромное уважение к нему. Вообще, когда встречаются два художника, они сначала долго присматриваются друг к другу, и лишь потом решают, общаться им или нет. Главное условие, чтоб это был не дурак, не хвастун и порядочный человек. Так я познакомился и с Бродским. Это был строгий молодой человек, но когда он раскрывался, становился нормальным питерским хулиганом. У Параджанова тоже были свои “штучки”...
Я советую молодому поколению как можно больше смотреть хорошее кино, которое, безусловно, существует. Смотрите фильмы Глеба Панфилова, Алексея Германа, Ильи Авербаха, Сергея Параджанова, Артавазда Пелешяна и других корифеев мирового кино. В советское время на всю армию режиссеров было человек семь приличных людей. Остальные занимались пропагандой советского образа жизни. Когда началась перестройка, необходимость в этой пропаганде пропала, и кино везде закрылось. А искусство осталось.
В этом смысле “Золотой абрикос” играет очень серьезную роль и имеет большое будущее. Фильмы отбираются крайне скрупулезно, предоставляется возможность ознакомиться с лучшими примерами как европейского, так и мирового кино.
— Отар Давидович, а что вас привело в кино?
— Кино для меня — вещь второстепенная, хотя и одна из необходимых, сопутствующих нашей жизни. К сожалению, я больше ничего другого делать не могу.
В кино пришел не сразу. Сначала серьезно занимался музыкой, играл на скрипке. Однажды дядя заглянул в мои ноты и сказал: “Так и будешь всю жизнь читать чужие тексты?” Признаться, это меня очень расстроило. “А действительно: они написали, а я всего лишь читаю...” — подумал я и... переключился на математику. Но в то время практически все, кто преуспевал в математике, рано или поздно концентрировались на топологии и попадали в руки военных — Советский Союз строил бомбы. Я не хотел идти путем Сахарова, создавать бомбу, чтобы потом горько сожалеть об этом. Как говорил Солженицын, главное — не участвовать во зле.

Я отправился к ректору университета и сообщил о своем желании оставить математику. На вопрос, что я буду делать, ответил — пойду в архитектуру. “А ты видел, что они строят”, — спросил ректор. Признаться, строили тогда действительно страшновато, но далеко не так, как изуродовали сегодня Ереван. Уж извините за прямоту, но иначе это назвать сложно... “Тогда я пойду в кино”, — продолжил я. “А ты видишь, что они снимают?” — не унимался ректор. Но сердце мое лежало к кино, и я решил попробовать. Так и попал в мастерскую Александра Довженко...
— Вы не раз бывали в Ереване. Что еще измени- лось, на ваш взгляд?
— Может быть, люди... Я не знаю, нет времени ходить по городу, приехал, увы, ненадолго. Помню, как-то я сидел у фонтана в летнем кафе, а рядом — компания во главе с карабахским писателем Енгояном. Сидел я себе спокойно, пил свой коньяк. Вдруг подходит Енгоян и говорит: “Слушай, ты чего один сидишь? Мы видим, сколько ты выпил — мы тоже пьем, иди к нам”. И все. Вот такой был город. И весь город был таким. И город был как город. И дома были как дома, и богатых людей не было.
...Тбилиси рождает те же чувства. Он всегда был армянским городом — построили ведь его армяне. Я вырос в окружении армян, язык этот был у меня всегда на слуху. Тбилисские армяне — это и ремесленники, и гончары, и строители, и люди искусства, и благотворители. Они построили дивный город, замечательный!..
А потом пришло быдло, деревня, и армяне, к сожалению, уехали. Интеллигенции не стало, ушло предыдущее поколение, остались мы, несколько человек... Ходим по улице, никто нас не знает и не с кем здороваться. Город опустел, духовно обнищал...
Уезжая куда-то, помни, спустя годы вернешься не домой, а за границу. Вот так и с нами произошло...

— А чем вы бываете разочарованы в людях больше всего?
— Создана целая система передачи из поколения в поколение понятий о добре и зле, понятий о благовидных поступках и неблаговидных. Человек не рождается мерзавцем, он просто бывает дурно воспитан. Все-таки на этом свете есть очень много порядочных людей. А те, кто совершает неблаговидные поступки... так лучше не иметь с ними дело, не знакомиться. Я за ними издали наблюдаю.
Есть люди, закореневшие в том, что жить надо так: хапать, жульничать, безобразничать, обманывать, двуличничать, стать вельможей, иметь отношение к власть предержащим, потом им изменять, вступать в партии. Есть такой метод жизни на свете. Но для каждого есть понятия “мы” и “они”. И лучше, чтобы “они” как-то параллельно жили и нас не касались.
— Человеческие взаимоотношения глобально изменил интернет...
— Вряд ли рабочий человек открывает Facebook. Но если говорить о молодых людях... Они перестали читать, слушать музыку, я не говорю о клипах и безобразии.
Хотя... мы наивно думаем, что беда свалилась на нас сегодня, а раньше было лучше. А вы вспомните, что происходило с человечеством в давние времена: была инквизиция, было такое количество предательств. Просто меняется время, и мерзости меняют свою маску. Ведь в каждую эпоху мерзости совершают по-разному. Приличные люди совершают приличные поступки тоже по-другому. Но и сейчас хорошо воспитанный человек не идет на сделку с совестью, старается не изменить тому статусу, который выработан у него с детства.
— Каково ваше отношение к современному кинематографу?
— Сегодня делать кино очень дорого. Раньше было плохо из-за цензуры. Сейчас цензуры нет, но есть публика, дурно воспитанная, диктую- щая правила людям, вклады-вающим деньги в кинематог- раф. Эта публика, молодежь до 25 лет, воспитана на телесериалах или голливудс- кой халтуре. Любой голли- вудский фильм предсказуем, потому что сделан по классическим методам греческой мифологии, когда один герой побеждает все зло. Это не романтика, а безобразие, которое делается очень убедительно и захватывающе. Раньше это называлось “сделать из дерьма конфетку”.
Трудно сегодня определить то, что однажды исчезнет навсегда. Спрос на кровожадность и порнографию, царящие в современном кино, воспитан усилиями Голливуда. Чем более жестока и бесстыдна ситуация на экране, тем лучший урожай собирает поставщик этого барахла.
В нашей памяти остались произведения Данте, Рабле, Шекспира, а сколько было замарано бумаги, никто не считает. В погоне за выгодой люди часто забывают о миссии, которая на них возложена. Они думают потом вернуться к этому, но подходящее время почему-то не наступает. И вновь приходится повторить фразу Александра Довженко: “Совершайте каждый ваш поступок, как последний в жизни”.
— Но все же есть авторское кино и коммерческое...
— Что вы такое говорите? Какое авторское кино? Кто эту чушь придумал? Есть кино и некино — хорошее, которое надо смотреть, и мерзость, которую смотреть нормальным людям противопоказано. Авторским кино назвали коммерсанты, чтоб обозначить для себя уровень риска вкладов и возможности возврата своих инвестиций. Называя хорошее кино “авторским”, они просто издеваются над нами — типа, билеты не продаются. Что ж, я им искренне сочувствую.
...Раньше было французское кино, индийское, шведское. Был Бергман, Феллини, Савченко, Довженко, Барнет. Была французская школа: Рене Клер, Жак Тати, Абель Ганс, были чудные деятели. Но все это исчезло наравне с исчезновением литературы, и все стало одинаково. Почему в Чехии не появляется ни одного писателя, равного Гашеку? Может, потому что нет Первой мировой войны, нет Швейков? Нет, Швейки не исчезли, но исчезла литература. А появилось что-то совсем другое: блоги, общение через какую-то неслыханную брань. Я не думаю, что кино не возродится, но возродится оно в какой-то другой форме...