Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

вторник, 22 марта 2016 г.

Ваче ШАРАФЯН: «Увы, я более «востребован» там, а не… дома»

22 марта в Доме Камерной музыки состоится творческий вечер, посвящен-ный 50-летию современного армянского композитора Ваче Шарафяна. В испол-нении Государственного Камерного ор-кестра и солистов Полины Шарафян (скрипка), Арцвик Демурчян (сопрано), Карена Кочаряна (виолончель), Геворга Дабагяна (дудук) и Ваче Шарафяна (фортепиано) прозвучат произведения автора. Наш собеседник — главный «виновник» события, юбиляр Ваче ША-РАФЯН.
— Я очень рад, что худрук и главный дирижер Камерного оркестра Ваан Марти-росян, несмотря на свою катастрофическую занятость, нашел возможность участвовать в этом концерте. Я, конечно, «загрузил» его по полной, но, думаю, эти «мучения» оправ- даются. Будут представлены мои произ- ведения «Утренний аромат песни акации» для дудука, сопрано и струнных, Концерт-серенада для скрипки и струнных, Концерт для фортепиано и струнных, Дивертисмент для струнных и Рostero die из сюиты для виолончели с оркестром.
— Вы с вашими произведениями довольно активно «путешествуете». А как обстоят дела в Армении? Востребованы?
— Думаю, что настоящей культурой не могу не быть востребован. Однако часто под словом “культура” подразумевается нечто иное. “Культура”, “духовность” — в “умелых” устах этими словами можно прикрыть последнее бескультурье и явную бездуховность. Со временем много осознаешь и понимаешь, так сказать, обретаешь мудрость, и сам себя познаешь, конечно.
Не секрет, что за определенными индивидуальностями — во всех сферах, и искусство тут не исключение — стоит страна, мощная держава, опираясь на доктрину о том, что культура — это государственный императив. В Армении, увы, такое не часто наблюдается, если не сказать большего. Мне на это часто указывали, и не только на родине. Это приводит к некоему переосмысливанию действительности, поиску оптимума. В итоге творческий человек живет сегодняшним днем и важно, насколько он интересен, актуален, востребован со стороны мирового сообщества и где состоялся, где популярно его творчество. И дело совсем не в древности нации и культуры — по большому счету то, кем был твой прадед, интересно только тебе и представляться этим миру, а тем более требовать безоговорочного принятия твоей культуры в силу указанных обстоятельств, считаю, не очень серьезно. Например, ставить вопрос, где впервые появился дудук, у нас или в мусульманских странах, не так уж актуально для меня — важно, где он состоялся. А состоялся он у нас, вот мир и принимает дудук как армянский инструмент.
— А как же в музыке — все-таки есть особая ладотоника, характерность?..
— Для меня музыка, можно сказать, «делится» на национальную и ненациональную: она происходит из слова. Согласитесь, поэзия - это музыка. Одну и ту же эмоцию на разных языках люди передают пос-редством разных звуков — и это тоже музыка. А, изучая националь-ную музыку разных народов, мы видим больше схожестей в ладото-нальных основах, нежели различий. В итоге основным фактором различия становится язык, слово и как след- ствие, — ментальность, мышление.
— В начале было Слово… В популярной музыке мы сегодня сталкиваемся с искажением слова, изменением ударения, а то и вовсе наложением армянского текста на совершенно неармянскую музыку…
— Это времянки, а не постоянные ценности — искусство не может быть сиюминутным. Уверен, как пришло, так и уйдет.
С другой стороны, посмотрите, в нашей музыке есть два таких титана, как Комитас и Саят-Нова. Они наше национальное достояние. Несмотря на то, что в принципе вели совершенно разную просветительскую и творческую деятельность: Комитас задался целью «выцедить наш ген» из обросшей «мусульманизмами» музыки и сделал это как для нас, так и для них, Саят-Нова же, напротив, творил на четырех языках одновременно, тем самым сближая народы, их культуры, укрепляя, как он полагал, мир и взаимопонимание в Закавказском регионе. Уверен, в свое время нашлись поносители как того, так и другого. Но что мы имеем в итоге? Богатое музыкальное наследие. Так что важен итог.
— Кстати, о Комитасе. Несколько лет назад вы написали музыку для филь-ма Вигена Чалдраняна «Ма-эстро», а совсем недавно сами снялись в его фильме в роли Комитаса. Как это произошло?
— Признаться, я отчаянно отнекивался от этой роли, прекрасно понимая, что внешнего сходства недоста-точно, чтобы назвать себя ак-тером и представить такую глыбу, как Комитас. И «отлынивать» от всего этого мне очень помог плотный график выступлений по миру, а также замечательный оператор и, как выяснилось, актер Арто Хачатурян, который, в общем-то, и сыграл эту роль, а я лишь… появлялся в фильме как видение. В любом случае считаю, что каждый человек должен заниматься своим делом и делать его или хорошо, или вовсе не делать. Ну один раз мне повезло, и то благодаря режиссуре Чалдраняна… В итоге я понял, что ему было важнее, чтоб я не играл эту роль и был самим собой. Что интересно, когда мне делали грим, я становился страшно не похож на Комитаса. Было решено снимать меня без грима…
— Словом, вы активно занимаетесь творчеством — по «всем фронтам». А что испытываете при завершении работы над новым произведением?
— Страх расставания с процессом. Страх перед пустотой. Особенно при работе над крупными произведениями. В 2013 году я написал балет «Вторая Луна» по сценарию Геворга Варданяна о Георгии Гюрджиеве. Работу завершил в Италии, в Больяско, на берегу Лигурийского моря, где А.Скрябин написал свой шедевр «Поэма экстаза».
Позже в Ереване меня охватил какой-то непонятный страх. Я просыпался по ночам и не мог заснуть от мысли, что не написал что-то очень важное, какую-то недостающую часть, что-то похожее на Луну, но какую-то другую. И только после написания этой музыки я узнал, что Гюрджиев говорил о второй Луне, о которой люди не знают пока. В 1986 году ученые обнаружили ее и назвали Круитни. Гюрджиев называл ее Анулиус. Я должен был описать ее в балете, иначе весь сценарий был бы неполным. Аллегорический язык сценария содержал и легенду о Лилит, первой жене Адама, и нельзя было пропустить эту связь, Лилит и Ева — две очень разные спутницы Адама.
…Вообще, считаю, для композитора важно услышать проблему, диссонанс своего времени. Именно проблема, неблагозвучие стимулирует необходимость поиска разрешений.
— Чем собираетесь в этом году порадовать армянского слушателя?
— Сложно ответить — легче сказать, что ожидается вне Армении. В следующем месяце, например, пройдет серия концертов с Дрезденским симфоническим оркестром. Также ожидается концерт в Дубровниках с тамошним оркестром: прозвучит мое произведение для дудука и скрипки, которое я написал по заказу Майи Сафарянц, — премьерное исполнение состоялось в Президентском зале в Санкт-Петербурге с Гургеном Дабагяном, а дирижировал Фредерико Мандельчи.
Что же касается Армении, есть планы на ноябрь, возможно, с Филармоническим оркестром, когда сюда приедут зарубежные солисты… Планирую дописать свою 3-ю симфонию, представить ее… Было бы прекрасно, если б удалось это сделать в Армении. Но здесь, как это ни парадоксально, все несколько сложнее. Оставаясь гражданином Армении, я, слава Богу, имею возможность представлять свою музыку, зарабатывать на стороне, но, к сожалению, с болью осознаю, что более «востребован» там, нежели дома…

Рубен Пашинян, «Новое время»

Комментариев нет:

Отправить комментарий