Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

вторник, 1 марта 2016 г.

«И тем не менее спектакль был сыгран!»

2 марта свое 65-летие отметит директор и худрук Ере-ванского Камерного театра Ара Ернджакян: «Для меня этот год значим другим юбилеем — 35-летием театра, и это событие мы непременно отметим.  А так, чтобы сидеть на сцене, принимать поз-дравления и отчитываться за пройденный путь — извините, пока не собираюсь, преждевременно: еще много чего надо сделать».
Много тягот и невзгод при-шлось пройти Камерному театру за свою историю. Но всегда уда-валось подняться, выплыть — всегда у руля был его бессменный руководитель. Камерный театр был одним из немногих культурных очагов, которые продолжали ра- ботать в период блокады 90-х. Рассказ об этом периоде, вместе с другими рассказами и воспоминаниями, нашел место в сборнике «блокада.ам», который скоро увидит свет. Ниже публикуем отрывок из сборника — воспоминания, которыми делится наш сегодняшний гость, заслуженный деятель искусств РА, режиссер и драматург Ара ЕРНДЖАКЯН.
«Для меня самым удивительным было то, что эта блокада была не только со стороны Азербайджана и Турции, но так получилось, что в этом участвовали и другие силы, — я имею в виду климат. Я не помню таких страшных зим, которые могли бы сравниться с зимами в 93-94-м. Зима начиналась в ноябре и заканчивалась в апреле — такого в Армении не было, сколько я себя помню. Были жуткие туманы. Даже помню случай, когда я, коренной ереванец, потерялся в центре города: решив сократить дорогу, попытался пройти с улицы Туманяна через музей на улицу Баграмяна, и оказался около двух часов ночи в центре Еревана в такой пелене тумана, что не знал, куда идти...
…Многие спрашивают: как вам удавалось проводить спектакли при свечах? Страшно было не отсутствие света, а отсутствие тепла. На самом деле нам было немного проще, чем другим — наш театр небольшой, его еще хоть как-то можно было утеплить, обогреть и осветить. И здесь мы работали слаженно, как часы: как только отключался свет, в считанные минуты расставлялись свечи — и спектакль продолжался, будто ничего не произошло. Конечно, я часто выходил к зрителям, предлагая вернуть деньги за билеты, но редко кто уходил. При всей тяжести того периода, это было время потрясающего контакта со зрителем. Будучи вовлеченными в одну жизненную ситуацию, когда «было холодно и темно», мы все хотели сделать «светло и тепло», что рождало совсем иные эмоциональные истории. Да, и тогда ведь в спектаклях использовалось много музыки, и она была живой. Использовали акустические инструменты — рояль, контрабас, саксофон, ударные. Потому нашим спектаклям было не так страшно отключение света — это сейчас в театре используются синтезаторы и отсутствие света грозит отменами спектаклей...
Как известно, театр начина-ется с вешалки. А это было время, противоречащее всем театральным канонам — вешалка не функцио-нировала: мы использовали гарде-робную как склад. Вообще в то время многое в жизни театров было удивительным: в фойе театра им. Станиславского проводили вечера регтайм, в Камерном актеры и музыканты, расставив после спек-такля столы и стулья, становились гостеприимными барменами и музы-кантами, проводя джаз-вечера. Всё это начиналось около 10 вечера и длиться могло до самого утра. Это ведь удивительное человеческое свойство — при отсутствии каких-то элементарных возможностей ощущать прилив энергии, компенсировать фантазией тяготы жизненной ситуации. Смело могу сказать, что наш театр не существовал, а жил, являясь на самом деле и культурным центром. Здесь проводил свои вечера «Швейцарский Клуб», начал свое движение «Гаудеамус», позже мы инициировали и провели конкурс «Мисс Армения»...
А когда театр стал местом проведения шахматного турнира, многие вообще удивились! На самом деле идея проведения турнира родилась из забавной истории. Это был 1994 год, мы все делали злополучный ремонт. Я глядел за работой сварщика, который готовил нам лестницы, и собирал обрезки и осколки железа за ним. Выпросил сварочный аппарат у него и начал приваривать эти железки друг к другу — получился у меня такой железный король, которого я поставил в кабинете. Когда у меня спросил кто-то, что это — я на самом деле свалял дурака, сказав, что это приз для победителя шахматного турнира, который мы собираемся проводить. Но так как фраза уже была сказана — все остальное пришлось подогнать под этого железного короля — главное, родилась идея. Моего короля, надо сказать, мы победителю не подарили — слишком тяжелый он. Но турнир получился. Это были быстрые шахматы, где дается 20 минут на партию. Приглашения мы разослали серьезным шахматистам. Ваганян, Тайманов, Акопян... Лучшие в то время шахматисты съехались к нам. Турнир шел два дня, был очень большой наплыв зрителей. Причем нам помогали все спонсорской помощью — Коньячный завод выдал пятилитровую бутыль (за первую победу черными), завод художественных часов —  замечательные напольные часы... Это все же было удивительное время единения всех — каждый помогал чем мог.
...В одном из наших спектаклей была фраза «наши предки писали при свечах», которая, наверное, не очень сейчас понятна лю-дям, не прошедшим блокаду. А выходит, что обилие света, тепла и хлеба порой не так благотворно влияет на чело-века, особенно творчес-кого… Много лет назад один известный сатирик расска-зывал мне, что, будучи где-то в Аргентине, заметил, что со сцены можно услышать какие-то юморные вещи, а вот сатиры просто нет. А это же очень понятно — там, где всё можно, нет необходимости как-то изворачиваться и придумывать. А вот там, где сложности — приходится искать пути, дающие возможность их обойти, включать фантазию — и это, конечно, работает в плюс для творческого процесса. Поэтому советская сатира имела и имеет столь высокий статус. И мы со сцены изъяснялись очень аллегорично — взять хотя бы спектакли «Айк» и «Ес им Ануш Айастани».
…Конечно, совершенно отдельная страница — новогодние спектакли. И «блокадный» Новый год ничем не уступал всем другим. Неизменный Дедушка Мороз Грант Тохатян и спектакли для детей, на которые приходили и взрослые, на мой взгляд, помогали каждому почувствовать то тепло, которого так недоставало как на улицах города, так и внутри каждого здания... А наша традиция собираться в ночь на 1 января в театре? Задумывалась она так: мы собирались около двух часов ночи, играли для своих спектакль, в четыре часа по Гринвичу встречали Новый год, а часов около шести, когда всем уже порядком поднадоедала некая изысканность вечера — вносился хаш, водка, и начиналось широкое застолье. Эта традиция долго жила…
А в первый год не было еще вообще ничего — из привезенной кучи пенопласта мы сделали очень условные кресла, на которых размещались люди, чтобы не сидеть на голом бетоне. И тем не менее спектакль был сыгран!»

P.S.

Говорят, что испытания даются человеку вместе с силами на их преодоление. Беседуя с теми людьми, кто пережил эти темные годы здесь, в Ереване, в Армении, часто задаешься вопросом, что же именно поддерживало в нас тот самый всеобщий сердечный ритм, который давал силы выходить на сцены, играть, радоваться простым вещам. От всей дуги поздравляем Ара Арутюновича со славным юбилеем и желаем крепкого здоровья, сил и новых творческих побед.

Комментариев нет:

Отправить комментарий