Культура — это стремление к совершенству посредством познания того, что более всего нас заботит, того, о чем думают и говорят... А заботит нас сегодня, как раз, отсутствие этой самой культуры. Замкнутый круг?.. О том, как выйти из сложившейся непростой ситуации, читайте в эксклюзивных интервью видных деятелей культуры Армении… и не только.

среда, 27 июля 2011 г.

Нарек Ахназарян: «То, что я армянин, добавило мне сил и уверенности в себе!»

В минувшее воскресенье в Большом зале филармонии состоялся концерт Армянского государственного филармонического оркестра, возвестивший о закрытии нынешнего сезона и посвященный победе талантливого армянского виолончелиста Нарека Ахназаряна на 14-ом Международном конкурсе исполнителей им. Чайковского.

Незадолго до выступления мы смогли встретиться с главным «виновником» торжества и побеседовать о предстоящем концерте и… не только.

Начнем с того, что выступление с нашим оркестром планировалось еще задолго до моего участия на конкурсе Чайковского, просто, организовать совместный концерт стало возможным только сейчас. По предложению главного дирижера оркестра Эдуарда Топчяна, учитывая то, что я победил в конкурсе, мы решили, что вся программа концерта будет состоять только из произведений Чайковского. В числе остальных я исполню “Вариации на тему рококо”, принесшие мне победу на этом престижнейшем конкурсе.

…Несмотря на то, что я не так давно в последний раз выступал в Армении с молодежным оркестром, каждый концерт на родине особенно волнителен для меня. Тут мои друзья, мои близкие, мои знакомые — тут мой дом! Если представлять Армению за её пределами — великая честь для меня, то играть для своих — к тому же и огромная ответственность.

Нарек, музыка сопутствовала тебе, пожалуй, с самого рождения. А когда и как ты решил взяться непосредственно за виолончель?

— Вы правы: папа и мама — Сурен и Гаяне Ахназаряны — оба музыканты, профессора Ереванской консерватории, а братья: Левон — пианист, Тигран — дирижер. Словом, династию у нас действительно сложно назвать не музыкальной.

Мой папа — солист струнного квартета им. Комитаса — хотел, чтоб я поешл его стопами и стал скрипачам. Но каково же было удивление у всех, когда мама отдала меня в класс виолончели в школу им. Саят-Нова. Дело в том, что на виолончель обычно отдавали детей, которым не удалось набрать достаточное количество баллов по скрипке и фортепиано. Все были в шоке, потому что в моем случае это никак не зависело от набранных баллов, и было исключительно волеизъявлением родителей. Все были крайне удивлены, а особенно наш прославленный педагог, скрипач Петр Асатурович Айказян.

Потом с пятого класса я переехал в Москву, где учился в училище при консерватории, а затем — окончил и саму Московскую консерваторию, в которой сейчас, кстати, являюсь аспирантом. Также два года я стажировался в Бостонской консерватории, вошел в программу бостонской консерватории Artist Diploma.

Кроме успехов на конкурсе им. Чайковского, ты уже успел стать вторым призером на международном конкурсе Geongnam в Корее и первым — на международном конкурсе молодых исполнителей Johansen в США. Многие из нас искренне болели за тебя, наблюдая за нынешним конкурсом и, естественно, весьма негативно отреагировали на инцидент с Горинштейном. А бывали ли подобные «выпады» ранее, на других конкурсах?

Нет, ничего подобного раньше не было. Да и инцидент этот, по большей части, из пальца высосан и искусственно раздут СМИ. Ситуация было почти что рабочая. Ну, не сдержался человек, ляпнул не совсем то, что надо. Потом понял и даже принес мне свои извинения. Мне искренне жать, что так получилось, и он был отстранен от участия в конкурсе. Опять же, мне кажется, не стоило возводить эту история в ранг «вселенской катастрофы».

А каковы твои впечатления о прошедшем в Москве конкурсе, в целом? Ты ведь был в финале и прошлогоднего конкурса, какие впечатления от того и от другого?

— Многое изменилось. Самое главное, выведены на новый невиданный уровень не только организация конкурса и масштаб конкурса, но и само преподношение, и освещение его по всему миру. Я имею в виду, и веб-трансляции, и телепередачи. Конкурс, можно сказать, по классу вышел на уровень Олимпийских игр.

Сегодня по статусу конкурс им. Чайковского может сравниться конкурс королевы Елизаветы в Брюсселе, где играют пианисты и скрипачи, и конкурсом Ван Клиберна, где соревнуются пианисты. Однако по специальности «виолончель» «Чайковский» самый сильный.

В этом году в нем принимали участие прекрасные виолончелисты, все как один — блестящие музыканты. Не могу сказать, что я был уверен в своей победе, потому что конкурс есть конкурс, здесь очень важно мнение зрителей, жюри, и ты никогда не можешь угадать, что им понравится, а что нет. Я сделал все, что от меня зависело, и то, что я армянин, добавило мне сил и уверенности в себе.

Армяне виртуозно представляют миру как классическую музыку, так и, на ощутимо ином уровне, музыку, именуемую «рабис». Тебе приходилось сталкиваться с уже искалеченным представлением об Армении у тех, кто её не видел, но успел вдоволь наслушаться?..

К величайшей моей радости, рабис за пределами Армении слушают только бывшие или настоящие представители Армении. Никто кроме армян не понимает этой музыки и естественно не интересуется её, потому что она не естественна, и, в большей степени, в силу того, что исполняется не теми, кто должен этим заниматься. Это мусульманская и, на самом деле, очень красивая музыка, не имеет ничего общего с армянской многовековой культурой, с нашей настоящей музыкой. И то, что наши пытаются исполнять мугам, снабжая это дело армянскими текстами, более чем губительно для нашей культуры!

Что же касается мира, люди, знающие Армению, в первую очередь представляют Хачатуряна, Сарьяна, Сарояна, Азанвура…

- Ты брал мастер-классы у многих знаменитостей мира музыки, среди них Мстислав Ростропович, Давид Герингас, Лоренс Лессер…. Вот, например, Растропович ассоциировал свою виолончель с женщиной. А как твое мнение на этот счет?

— Я соглашусь с Мстиславом Леопольдовичем. К этому инструменту я отношусь с особенной нежностью. И уж, по крайней мере, друзей своих я так нежно не касаюсь!

Кстати, на какой виолончели ты играл на конкурсе?

— Моя виолончель сделана римским мастером Давидом Теклером в 1698 году. Мне ее дали на год. Это из американской частной коллекции. А моя собственная виолончель — китайская «фабричка» за 500 долларов.

Мне кажется, для того, чтобы получить инструмент великого мастера в пожизненное пользование, музыкант должен много работать и заслужить право на общение с великим инструментом…

Говорят, ты уже решил, как потратить полученное на конкурсе вознаграждение?

— На самом деле, я ещё серьезно не задумывался об этом, но, скорее всего, вложу в новую виолончель…

Комментариев нет:

Отправить комментарий